Когда воительница ринулась вперед, мужчина изготовился терпеть боль или отправится в пасть Маора, ожидая, что сталь вонзится в его плоть. Но наконечник копья оказался в убийственной близости от шеи Говорящей, рискуя оборвать той жизнь, а вместе с тем, и шансы на излечение Воланда.

Все соответствовало тому, как Фейрлейв и предвидел. Ингрид была в бешенстве и готова убивать в любой момент, от чего мужчине требовались все хладнокровие и выдержка, что были ему доступны. Но, как и до этого момента, она не стала сразу отнимать жизни, а предпочла высказаться. Может причиной тому служила разумность, может надежда на то что отца действительно можно поставить на ноги, а может доверие к самому Фейрнлейву, но она была готова слушать и разговаривать.

Мужчина замер, не желая спровоцировать изменения в намерениях девушки. Лишь медленно осмотрелся, прежде чем взглянуть в лицо девушке и спокойным голосом заговорить.

— В деревне постоянно о чем то судачат, кто по глупости, а кто по праздности. Да и разве не ты говорила, что я достаточно умен? Какой ей смысл брать меня под контроль?

От сдерживаемого волнения горло волка пересохло. Ему приходилось взвешивать каждое слово, дабы не допустить худшего итога.

— Ты думаешь что она меня контролирует. Но задайся вопросом, для чего ей это? Ты сама сказала, что альфа в ужасном состоянии и она тоже это знала, с самого начала. Вести меня сюда, чтобы добить Воланда, нет никакого смысла, потому что это было бы только облегчением. Если бы я был подчинен, то она бы просто заставила вывести ее из деревни и даже не приближалась бы сюда, чтобы не светится. — мужчина сглотнул накопившуюся слюну — Прошу тебя, успокойся. Нет смысла грозить ей смертью, ведь она была готова сгореть живьем, лишь бы не рассказывать секретов своего народа и ее решимость не угасла. Она и сейчас готова умереть, но я смог уговорить ее вылечить альфу, в обмен на достойное погребенье ее соратников и свободу. Да, пожалуй это единственная причина, по которой ей был смысл брать меня под контроль. Но даже так, ей бы был нужен не я, а вылечить Воланда, да так, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что это именно он! Ведь только он может отдать такой приказ! Кто послушает меня, оказавшегося в опале?

Под конец речи, выдержка Фейрнлейва дала слабину, от чего в голос проникли эмоции. Мужчина глубоко вздохнул и обратил свой взгляд к небу, поражаясь тому, как вообще все дошло до такого. Все же жизнь странная штука: пусть Говорящая и жертва обстоятельств, но она напала на его вожака, которого волк обязан защищать. А ныне, он должен защищать Говорящую, чтобы помочь Воланду, да ещё и рискуя своей душой. Определенно, боги любят забавляться подобными дилеммами смертных.

— Ингрид, если ты мне хоть сколько-то доверяешь, то прошу тебя, подумай. Ты уже смирилась с тем что твой отец может умереть, но он не обязан этого делать. Она может, и согласилась его вылечить.

Покуда Ингрид размышляла над словами пасти, напряжение в воздухе становилось все более осязаемым, во всяком случае для Фейрнлейва. Сколь много было надежды было вложено в эту речь, столько же была и радостного облегчения, когда воительница прислушалась к волку.

Его внимание привлекли те рисунки, которые нанесла на себя Говорящая, но в этот миг, их смысл был не важен, во всяком случае для брюнета, от того он отбросил этот факт в сторону. Выслушав волчицу, полукровка медленно кивнул в ответ.

— Я все понял… и спасибо, что доверилась.

После этого, он потянул чужачку за собой, туда, где должен быть Воланд. Оказавшись внутри, волк последовал указаниям Ингрид, так и оказавшись в комнате, где лежал альфа.

Его состояние и вправду было более ужасным, чем смерть. Вид некогда сильного и активного мужчины, что ныне представлял собой обыкновенную тушу, возвратил Фейрнлейва обратно в камеру, когда он уговаривал Говорящую принять его предложение. Тогда, она сказала что не уверена в том что у нее получится вылечить вожака. Но тогда, эта перспектива была отдаленной и размышлять о ней не хотелось, а теперь, оказавшись в одной комнате с Воландом, пасть осознал, что самое трудное еще впереди.

От того, волнение вновь охватило мужчину. Только напрямую, в руках Говорящей было три жизни. Но если она и Воланд просто умрут, то Фейрнлейва ждали позор и гнев божества. В этот момент, в его голове голос беловолосой. Волк не знал, что именно послужило причиной ее вопроса; страх смерти или желание удостовериться в приверженности своим словам, собрата по несчастью. Но это напомнило ему о том, что ещё в камере, девушка показала что она неуверена в своих силах.

От того, волк устыдился своих страхов. Негоже мужчине проявлять подобны чувства, когда другому человеку требуется островок незыблемости. Пасть отринул в сторону все дурные мысли, припомнив себе же свои слова: лучше попытаться что-то сделать, чем молча ожидать невзгоды. Собрав всю свои решимость, он положил руку на плечо Говорящей.

— Я дал тебе слово и твердо намерен его сдержать. Не нужно ожидать, что я отступлюсь от него и позволю сделать это, не попытавшись вывести из деревни. — волк чуть помедлил, прежде чем продолжить — Хоть ты сама в это не веришь, но ты очень сильная. Я знаю это, потому что ты неоднократно доказывала это: там в лесу, когда я привел тебя в камеру, во время допроса, и даже когда тебя повели на костер. Каждый раз, ты презрела трудности и стойко проявляла железную волю, с достоинством встречая и не сгибаясь перед обстоятельствами. И чтобы ты не говорила, но это именно твоя сила и ничья больше. Ведь выбор сопротивляться, был именно твой. Именно поэтому, я верю что и сейчас, ты, презрев все сложности, заставишь обратить свое заклинание вспять и вылечишь Воланда. Потому что тебе это под силу и сколь бы сложной не была задача, она сомнется под твоей волей. — волк вздохнул — Если ты сможешь говорить  с ним, то скажи что он нам необходим, иначе стаю ждут беды. Скажи ему о том, что его дочь готова сражаться с любым, кто посмеет предъявить претензии на титулу вожака. Хотя бы ради дочери, он захочет бороться.

Фейрнлейв не знал что ещё можно сказать, а потому просто похлопал говорящую по плечу, но не стал убирать руку. Может это тепло, будет напоминанием о том, что она не одна. В своих же мыслях, волк обратился с молитвами к Маору, дабы тот был благодушен к своим детям и позволил их вожаку вновь возглавить их. Он молился, поскольку только его бог, мог чем-то помочь.

[Совместный пост: Фейрнлейв, КМ]

Увидев, как Воланд сосредоточил взгляд на Говорящей, пасть успел обрадоваться, покуда не осознал, что это лишь начало лечения. Не желая мешать беловолосой, он продолжил молиться в своих мыслях.

Ожидание было выматывающим, а тишина столь звонкой, что мужчина слышал стук своего сердца в ушах. Нельзя было точно сказать, забилось ли его сердце чаще от волнения, а быть может, это просто игра разума. Но когда на лестнице зазвучали шаги, это действительно заставило Фейрнлейва забеспокоиться, ведь было неясно, кто мог подняться в этот момент.

Вид Ингрид заставил тревогу отойти прочь, но ровно до того момента, пока воительница не откинула копьё. Инстинктивно волк развернулся в ее сторону, и не зря, ведь именно в этот момент она кинулась на Говорящую. Резким рывком пасть успел перехватить волчицу и обхватить обеими руками ее тело, не давая вырваться из своих объятий.

— Проклятье, прояви немного терпения, Ингрид! Лечить всегда сложнее, чем калечить!

Пока он удерживал девушку, волк успел поблагодарить Маора и своих родителей за то, что те не обделили его физической силой. Девушка по праву могла гордиться своей формой, и будь Фейрнлейв послабее, то у нее была бы возможность избавиться от цепких объятий.

Так продолжалось ровно до тех пор, покуда до слуха волка не дошёл шорох мехов и одеял. Вожак подал признаки того, что он в сознании, и от этого обрадованная пасть ослабил свою бдительность, чем сразу же воспользовалась волчица, подбежав к своему отцу, попутно опрокинув Говорящую.

Волк подошёл и помог беловолосой подняться, после чего улыбнулся и ободряюще похлопал по плечу. Услышав слова Воланда, волк выпрямился и с всё той же улыбкой приветственно приложил кулак к груди.

— Рад, что вы пробудились, альфа! Что ж, с чего бы начать…

Фейрнлейв начал своё повествование. Он рассказал вожаку о том, что именно произошло с ним во время речи и что побудило Говорящую поступить именно так. Поведал о своей речи перед кострами и мыслях, что одолевали его в тот момент, о последующих событиях, когда костры были зажжены, и о том, что их пленница оказалась оборотнем, чем-то смахивающим на исчезнувших саблезубов, и окрасившейся алым луне. О своём заточении и согласии беловолосой воплотить их уговор, как и о том, что сам Фейрнлейв поставил в залог, и о свидетельстве этой клятвы Маором.

— Я уверен, что каждый из нас троих поступил бы со своими пленителями, что вознамерились осквернить тела их соплеменников, точно также. Я-то уж точно. Тем не менее она выполнила свою часть договора и, насколько я могу судить, со всей совестью. Потому прошу вас, если не из благодарности за исцеление, то хотя бы для того, чтобы мою душу не пожрал Маор, отпустите её и отдайте приказ на достойный погребальный костёр для её соратников. Это ничего нам не стоит. — Пасть глубоко вздохнул. — А по поводу ситуации в деревне, вам больше скажет Ингрид, но сейчас вашу избу охраняют не меньше пяти клыков. У меня есть догадки, но лучше я придержу их до того, как ваша дочь прояснит происходящее. Ну а алая луна за те два или четыре дня, что я был в заточении, вновь оказалась на небе, после того как день сменил ночь.

— Значит, я проспал два или четыре дня, — повторил Воланд, отодвигая дочь и поднимаясь с постели.

— И за все эти дни Кровавая луна не уходила, — шмыгнула носом Ингрид.

— Что говорят жрецы?

— А что они могут сказать? Только за ушами чешут и винят во всем эту, — она презрительно кивнула подбородком на Говорящую.

Глаза вожака обратились на поднятую Фейрнлейвом девицу. Та вновь, словно котенок, сжавшийся перед стаей свирепых собак, уткнулась взглядом в пол, а когда Воланд сделал несколько шагов в ее сторону, она попятилась, сохраняя между ними дистанцию. Ее ладони в предупреждающем жесте поднялись.

— После того, что произошло, я должен испытывать злость и желать над тобой расправы. Однако по странным обстоятельствам и из-за внутреннего чутья это не так, — заговорил он бегло, держа руки за спиной. — Ты оборотень?

Воцарилось напряженное молчание. Властное требование угнетало Говорящую, поэтому, цепляясь как за спасительный щит, она посмотрела на Фейрнлейва.

— Я обещаю не причинять тебе вреда, — твердо заверил Воланд, успевая среагировать раньше других. — Твои открытые намерения и мое спасение — лучшие причины для прощения. Мне не стоило позволять Сигерду осуществлять ритуал…

«И потворствовать» — услышали все находящиеся в комнате.

— Верно, — выпрямляясь и ожесточаясь, подтвердил он. — У меня не было иного выбора, когда ты, взятая в плен, молчала. Все, чем я мог руководствоваться, это советами моего главного жреца, поскольку наш пленник не сказал ни слова в свое оправдание. Возможно, мы могли избежать досадного инцидента, наладить контакт и прийти к компромиссному решению, но случилось то, что случилось. Сейчас у нас есть шанс исправить ошибки, но для этого мы должны начать мирный диалог, а не щелкать клыками в сторону друг друга.

«Диалог. Да, это меня устроит. Но сначала пусть тот, кто обещал, исполнит данную им клятву» — Говорящая перевела взгляд на Фейрнлейва.

[color=purple]— Сделай, что она хочет, пасть. Это будет справедливо и честно по отношению к ней, — накидывая поверх рубахи и брюк толстый меховой плащ, сказал Воланд. Затем он ненароком обратил внимание на голые ноги бывшей пленницы. — Почему она в таком виде? Хотите, чтобы у нее обморожение случилось? Ингрид, одень ее из того, что осталось в гардеробе твоей матери, и спускайтесь следом за нами. [/color]

— Одежду матери?! Ей? — она без промедления вскочила с кровати так, будто рядом находились сплошь неприятели. — Ни за что!

— Значит снимай свою и отдавай ей, — тоном, не терпящим пререканий, сказал Воланд и вышел из комнаты.

Фейрнлейв не успел глазом моргнуть, как альфа уже начал спускать вниз. Пасть поднял голову к потолку и облегченно выдохнул. Он вновь свободен. Краем глаза он заметил оружие вожака, которое было приставлено в углу. Волк подошел и взяв его, направился к выходу, предварительно обернувшись к женщинам.

— Отдам оружие вожаку. Ну и если получится, не задерживайтесь, а то вожак наверняка будет ожидать нашего присутствия. — он не желал попасть под горячую руку, но все же решился обратиться к Ингрид — Я тебе потом новую одежду куплю, если ты захочешь...

После этого, Фейрнлейв спустился вниз и вышел за альфой. Будет лучше если он лично подтвердит, что пасть более не пленник, а иначе, тот и шагу не сделает, как его снова в камеру бросят.

[Совместный пост: Фейрнлейв, КМ]

Волк был рад видеть своего отца в добром здравии, хотя и был удивлен, что тот прибыл сюда. Было ли это желанием справится о здоровье заключенного в объятия вожака или причина была в другом? Пасть был уверен, что вскоре узнает ответ.

— Это был рискованный и необдуманный шаг. Ты совсем из ума выжил? Но даже если так, то поступил ты правильно. Во всяком случае я сужу по результатам этой выходки. Раз вождь снова с нами, значит племя находится в надежных руках.

— Рискованный, но ни необдуманный. Я прекрасно осознавал что в случае неудачи, меня казнят. Но я был уверен что помочь сможет только Говорящая, а стало быть, надо было что-то делать.

После этого, Фейрнлейв внимательно слушал разговор Воланда и Айварса, стараясь оценить обстановку и сопоставить все это, со своими прошлыми измышления, которыми и решил поделиться, предварительно отдав оружие, его хозяину.

— Альфа, с вашего позволения, ответьте мне: это Сигерд предложил вам произнести свою речь и если нет, то знал ли он ее содержании? Просто я точно знаю что Духу было известно, что Говорящая-с-Природой является магом разума. Странно что он не отговорил вас от подобной речи, в ее присутствии, понимая всю опасность. Он был обязан хотя бы обеспечить вам защиту, но не сделал этого. Если мои подозрения правдивы, хоть я и надеюсь что это не так, то это либо непростительная халатность, либо намеренное покушение.

— Я не подготавливаю заранее свои речи, как и не ищу в том совета других, — ответил Воланд, забирая меч. — Я смогу судить о работе жрецов только, когда узнаю подробности того вечера. Фейрнлейв, у тебя есть весомые основания для обвинения Духа в измене? Ты уверен, что он не сделал все необходимое для моей защиты? Или это только безосновательные домыслы?

— Пока что нет, альфа. Это лишь догадка, на которую я и рассчитывал пролить свет, после ваших слов.

Волк обратился к своему отцу:

— Избу вожака охраняют пятеро клыков. Не потому ли, что Сигерд предлагал нанести удар милосердия альфе? И по какой причине ты пришел сюда?

— До меня не доходили подобные слухи, — посмурнел Айварс. — Я был поблизости, когда мне сообщили, что Сигерд и его жрецы двигаются в сторону дома вожака. Какие бы ни были у него намерения, я обязан находиться здесь.

— А что вообще делали жрецы, чтобы вылечить альфу? Или пытались только в тот вечер?

— Ты должен помнить, что он, Ингрид и маг разума унесли вожака с площади. Сигерд велел осмотреть Воланда, но маг ничего не мог сделать. Затем они еще несколько раз приходили, но все попытки исцеления были тщетны.

Именно в этот момент он услышал, что девушки также покинули спальню, и внутренне успокоился, что процесс дележки одежды не закончился кровопролитием. Он поймал себя на мысли, что ему непривычно видеть Говорящую с короткой стрижкой и относительно свободно передвигающейся. Видит Маор, но какая же странная выдалась неделя.

Когда Воланд направился к выходу, волк пропустил вперед уже выдвинувшихся девушек, поскольку увидел, что его отец не торопится идти за вожаком, стоя подобно статуе. Тот, кто его не знает, решил бы, что мужчина намерен наказать своевольную пасть, но сын знал своего отца и понял, что тот просто хочет ему что-то сказать. Когда тот заключил его в объятия, Фейрнлейв от неожиданности охнул. Айварс был не тем, кто привык часто баловать своих сыновей мягким обращением, отчего пасти стало приятно на душе. Лишнее свидетельство, что он поступал правильно.

— Маорова желчь, тебя могли убить, если бы обнаружили за стенами темницы! Как ты выбрался? Не пострадал? И как смог убедить ее помочь Воланду? Из нее же клещами не вытянуть ни слова. Полагаю, никто из всего племени не обладает таким мастерским умением разговорить, как ты, сын. Лишь благодаря тебе мы сейчас видим здорового и окрепшего альфу. Я буду выступать за присуждение тебе полагающихся почестей. И не потерплю ложной скромности. Это благой день для всех нас, хоть впереди поджидает еще множество трудностей.

— Скажу по секрету: я уже мысленно был готов к тому, что меня убьют, потому что Говорящая сама сильно сомневалась, что у нее получится вылечить Воланда, о чем честно мне рассказала. А вышли мы относительно просто, потому что она околдовала одного из стражников, и тот открыл наши камеры, после чего он позвал второго, которого я усыпил тем приемом, что ты показывал мне в детстве. — волк едва заметно улыбнулся — Как ты и сказал, впереди ещё хватает сложностей, так что почести подождут. Лучше скажи, как там матушка и младшие, и у вас ли Аракс? Забрал ли ты мои меч и кинжал? По идее, после того как меня заключили в камеру, их должны были отнести в оружейную.

— Восславлю Маора лишней молитвой перед сном, — гнусаво хохотнул Айварс, радуясь сложившейся судьбе. — По правде меня пугают силы этой девчонки, если с ней не способны справиться ни жрецы, ни Дух. В момент колдовства, который лишил нас вожака, мне показалось, что Сигерд напуган, как трусоватый заяц. Ему пришлось говорить отважно и громко, но где-то под коркой явно дрожал пушистый хвост. С Эйдис, остальными и твоим волком все в порядке, можешь не волноваться. Аракс где-то охотится, не видел его двое суток. Оружие найдешь в казарме, в моем кабинете. Сейчас неспокойные времена — лучше держать его под рукой.

— Ну и славно. Ладно, пойдем за альфой!

Отредактировано Фейрнлейв (07-03-2025 08:48)

Агнес хорошо помнила эту проклятую неизвестно кем тризну, торжественную речь Альфы, а после его падение, голоса Духа и Фейрнлейва, суету и шум толпы, явление чего-то неизвестного и их Бога, а после и воцарение кровавого ока, что так и не покинуло небосвод.

И вот она снова в центре этих событий, снова чувствует запах гари. Глаза её слезятся, жрица пытается продолжить возносить молитвы, но слова застревают в горле из-за первобытного страха. На нее смотрит кто-то намного ужаснее лунного светила, Его взор заставляет припасть к земле, Его голос звенит прямо в голове, заставляя ту разрываться на мелкие части, но по Его же воле женщина не может уйти в спасительное забытье и внемлет каждому слову.

Кажется, эта агония будет длиться бесконечно, но вот лицо обжигает что-то ледяное, и Агнес с громким вдохом возвращается из кошмарного сна обратно в реальный мир. Над ней нависают Дух и жрец, по всей видимости, и обливший ее, они же помогают ей подняться. Голова все еще словно в тумане, Пламенная несколько рассеянно оглядывается по сторонам и понимает, что она в капище с другими жрецами, по всей видимости, она упала в обморок во время служения. Факелы яркими языками освещают помещение и статую Маора, натертую свежей кровью. Она смотрит в глаза изваянию, замечает блики в них. Почудилось или нет? Затем вспоминает свой сон. Слова снова тихо звенят в голове, но больше не приносят боли и не заглушают собственные мысли.

Зверь зол и хочет наказания для неверного. Но кого он имеет ввиду? Кого нужно покарать за его скудоумие? Веприца переводит взгляд на Сигерда.

— Агнес, ты пришла в себя? — поинтересовался Сигерд, поддерживая девушку большой пятерней под ребрами. — Ты нас очень напугала. Тебе что-то привиделось? Говорил ли с тобой Маор? Временами нам не хватает его мудрости. И сейчас любая форма выражения его воли была бы нам святой дланью надежды.

— Да, спасибо, Дух. Со мной все хорошо. Находясь в забытье, я снова оказалась на тризне, видела, как предстает перед всеми Маор, но не помню, чтобы он обращался ко мне. Здесь душно, возможно, благовония и недавнее событие так повлияли на моё тело и сознание.

Разве не должен Зверь являться перво-наперво тебе, главный жрец? Разве не ты его главная Воля?

Она не стала рассказывать Духу истинное свое видение. В племени и так последнее время было неспокойно, ещё больше вносить волнений она не собиралась. Прежде всего стоило разобраться самой в значении её сна.

Послышался дверной грохот, а следом в обитель жрецов влетел клык, докладывая Сигерду новые известия. Услышав о новой выходке Пасти, Агнес нахмурилась. Только от них проблем и не хватало. Следуя приказу Духа, жрица вместе с остальными двинулась к дому альфы. Луна всё так же освещала землю алым светом, заставляя гадать о причинах её возникновения. Что-то в глубине души подсказывало, что она с ними надолго, что “как раньше” уже не настанет.

Подходя ближе к месту, веприца заприметила высокую фигуру своего мужа. Она не могла не радоваться его возвращению в деревню,особенно в такое неспокойное время. Её лицо украсила недолгая ухмылка, но она сменилась непониманием, когда Агнес заприметила рядом с Мадсом Воланда.

Какого рожна здесь происходит?

[Совместный пост: Агнес Пламенная, Мадс Белый, КМ]

Как бы Агнес не хотелось прямо сейчас подойти и остаться рядом с Мадсом, служение, как и полагалось, надо было завершить, да и гневить и без того разозленного Сигерда она бы не посмела. Задержалась во дворе она лишь на мгновение, взглянула на мужа и мысленно заверила, что скоро они наконец останутся наедине, после чего отправилась вслед за уходящими жрецами.

Когда все более-менее успокоились, Мадс глубоко выдохнул. Тяжелые выдались деньки, еще и эта канитель с пришлой девчонкой. Поймав взгляд уходящей Агнес, Мадс улыбнулся и кивнул ей, что тоже скоро будет дома.

Выразив почтение Альфе и перекинувшись парой слов с Фейрнлейвом, Мадс осматривал площадь перед домом. Маги уже скрылись за ближайшим поворотом, ровно так же как и его подчиненные вместе с Пастью и Говорящей ушли в противоположную от них сторону. На площади остались разве что пара патрульных, ранее охранявших захворавшего Воланда, да снова из нескольких окон глазели любопытные соплеменники. Отправив солдат отдыхать, ведь сейчас Альфе уже не требовалась охрана, Мадс еще раз навернул круг, чтобы успокоить жителей, которые все намеревались пойти по соседям сплетничать. Попрощавшись с Ингрид, оставшейся у дома своего отца, воин направился в одну из таверн, где надеялся застать пару своих воинов, дабы отправить их в погоню за Ульфом.

Дойдя до таверны, которая находилась в паре домов от их с женой жилища, он заметил тех, кто ему был нужен. Двое приятелей, преданных своему командиру - волк и вепрь - сидели и уплетали ужин за обе щеки, в компании еще одного вепря - Олафа, по слухам вроде как бывшего приятелем сбежавшей медведицы, что сейчас было не очень с руки, но и ждать, пока эти двое захмелеют, Мадс не мог.

– Сидите, сидите, – опередил подскочивших воинов Белый. – У меня к вам, Рэндалф, Стеин, важное дело. – Мадс пододвинул себе свободный стул, и уселся вместе с клыками. – Завтра, или как там время определить, когда проснетесь, на окраине деревни встретитесь с одним из жрецов, медведем Сверром. И втроем, руки в ноги, направитесь по следу сбежавшего жреца Ульфа и девчонки медведицы, может слышали, пришла вместе с плененной девчонкой. Знаю только, что направлялись они на юг. Вы у меня одни из лучших, потому и доверяю это дело вам. Обоих надо привести главное живыми. А . Возражения имеются?

– Мм.. Да вроде.. никак нет, Кровь! – Ударил себя кулаком в грудь волк Рэндалф.

– Вот и славно, а сейчас можете повеселиться, навестить родных, подруг, ибо покинете вы нас надолго, чувствую я. И помните, завтра с так называемого утра на южной окраине. Сверра я предупрежу, чтобы он вас узнал. – Мадс помедлил и перевел чуть более грозный взгляд на Олафа. – Я слышал о тебе, юный вепрь. И не дай Маор, после ухода этой троицы ты сам, или кто-то другой с твоей подачи отправится вслед за ними. Тут же сам притащу в деревню обратно и брошу за решетку. Усек? – После этих слов Мадс поднялся, – Так, а вы двое.. если получится, то я сам, если нет - кто-то из пастей придет проводить вас и указать верную дорогу. Дерзайте, а я пошел. – Махнув рукой клыкам, Мадс покинул таверну и направился в сторону капища, откуда вот-вот должны были посыпаться закончившие служение жрецы.

Подойдя к дому, Кровь очень вовремя застал жрецов, выходящих из святилища, и уже успел заметить, как дверь их жилища затворилась за Агнес. Пробежавшись взглядом по разбредающимся соплеменникам, Белый заприметил фигуру молодого медведя, которого Сигерд послал в погоню за беглецами, и поспешил ему навстречу.

– Сверр, здравствуй! – Поприветствовал жреца Кровь, протягивая руку. – Я по поводу погони за жрецом вашим. Завтра, когда следующее хрен-знает-что а не утро настанет, пересечешься с моими клыками на южной границе. Волк Рэндалф, темнее и повыше, и вепрь Стеин, светлее и ниже, будут ждать тебя там, они отлично справляются со слежкой и я им доверяю. По сведениям, беглецы ушли на юг, это все, что мы знаем. Я вижу твои эмоции, юноша, но помни требование Вожака и Духа - привести их живыми. Не перестарайся, а то я вижу, что у тебя счеты какие-то с ним. Ну, вроде все. Будут вопросы?

– Да какие счеты, – ухмыльнулся Сверр, отвечая на рукопожатие. – Сделаем как нужно. Главное, сопротивляться бы не начали. Хрен знает, что у них там в головах и куда поперлись.

— Ну, полагаюсь на вас, — ответил жрецу воин, — Если получится - может и сам подойду, когда уходить будете. А так, бывай, набирайся сил.

Попрощавшись со своим соплеменником, Мадс выдохнул, ведь этот тяжелый день был закончен, а сейчас уже было пора домой, к любимой жене. Да и скинуть экипировку, надоевшую за последние пару дней ужас как хотелось, если честно.

Пламенная наконец вошла в свой дом, благо, что находился он аккурат возле капища. На этот раз обряд завершился как и положено - ни высшие силы, ни другие сомнительные личности на этот раз не помешали молитвам жрецов.  Дома было холодно и пусто. Видимо, Мадса ещё не было, но, по ощущениям, он скоро должен был вернуться,  потому Агнес принялась за бытовые дела: развела огонь в чувале, поставила греться котел с бульоном, приготовленным утром, затем стала нарезать овощи.  Готовка расслабляла веприцу, ненадолго, но она отвлекалась от всех тягот, что случились за последнее время, подумывала даже чуть позже сесть за незаконченную вышивку, которую  всё откладывала на потом.

Примерно в это же время медведь и зашел домой, оповестив любимую жену о своем прибытии:

– Агнес, я дома!

– Уж слышу, заходи скорее.

Женщина отвлеклась лишь на секунду, затем продолжила своё занятие. Закинув все ингредиенты в чан, достала хлеб, сыр и вяленое мясо, принялась расставлять еду и утварь на столе, попутно поцеловав севшего на стул мужа в щеку.

– Как обход? Какие новости?

– Да новости-то ты слышала все там, у Воланда. Сейчас вон предупредил пару клыков, чтоб завтра за “приятелем” твоим с утра в погоню отправлялись. – Мадс немного призадумался, – не нравится мне вся обстановка эта, те же медведи, что средь зимы проснуться решили. Все с ума посходили, что звери, что люди. У тебя что слышно? Ты сама не своя на этой площади стояла.

– Предателем ты хотел сказать. Чтоб Маор его побрал, в деревне творится хрен знает что, а он с девкой удрать решил! - тут же распалилась Агнес, - скверно это все. Во время служения со мной заговорил Зверь, требовал наказать виновного, кто слеп, глух и туп. Да тут таких полдеревни наберется! - женщина выдохнула и села, - Но, если отбросить большинство, на кого Он мог указывать? Я в смятении, Мадс. В том, что происходит сейчас может быть виноват кто угодно из главенствующих. Но если одни худо-бедно пытаются что-то исправить, другие только способствуют распрям. И под кем-то другим…Я говорю о Сигерде. Уж слишком стал активен он как с Альфой случилось несчастье. Да и другие жрецы будто пытаются что-то скрыть. Что ты думаешь на этот счет?

– Я.. не знаю, но сейчас на площади он вроде бы даже нормально общался, если не считать ярого желания убить ту, кто вылечил альфу. Меня ж не было в деревне некоторое время, да и я не вхож в жреческий круг. Могу только сказать что клыки начинают ему верить чуть ли не так, как нашему главнокомандующему, а это не очень хорошо. – А потом до Крови и дошел смысл других сказанных его ненаглядной слов. – Зверь? Говорил с тобой?! Почему ты не сказала об этом Воланду? Ты уверена, что это про Сигерда? Были другие знаки?

– Вот именно поэтому и не сказала! Я ни в чем не уверена, - с раздражением выпалила веприца, обычно она не сомневалась в себе или ком-то другом, но ранее к ней и не обращался их Бог, - Маор явился мне сегодняшним утром? Днем? Кто разберет с этой луной, что сейчас за время? Вокруг было все в точности как на той тризне, я лишь могла внимать Его словам.  После, как я очнулась, в святилище влетел клык и мы тут же отправились к дому Воланда. Как ты себе представляешь разговор с вожаком? Разговор во дворе и без того чуть не перешел в бойню, благодаря некоторым нашим соплеменникам, и тут бы влезла я и начала орать, что кто-то из нас предатель по словам Зверя, но кто понятия не имею. Как бы это выглядело со стороны и к чему бы  привело? Я ведь и Духу об умолчала.

Пламенная встала и, схватив деревянный черпак, начала перемешивать похлебку, чтоб хоть чем-то занять руки, но не переставала слушать мужа.

Мадс молча встал и, подойдя к жене, аккуратно приобнял ту за плечи, обдумывая все, что она сказала.

Агнес прижалась к Мадсу. Он мог ощущать как напряжено её тело, как подрагивали руки от злости на всех и на себя в том числе.

– Ты верно поступила, не сказав об этом при всех, но завтра с утра надо будет практически сразу сходить к вожаку и сообщить с глазу на глаз то, что ты мне рассказала, возможно это поможет пролить свет на происходящее. Меня смущает еще одна деталь, действительно, какого рожна клык стал докладывать о Фейрне ни второму командиру, ни Оку, а именно Сигерду.. его влияние явно растет. – Мадс глубоко выдохнул, выпуская все накопившееся напряжение, здесь, дома, рядом с любимой, он мог забыть о воинских обязанностях и побыть просто человеком. – Завтра все решим, ты у меня молодец. К слову, пока меня не было, не навещала Аннику? Как она справляется, или детский разум еще не омрачен переживаниями об этой Луне и всем остальном?

– Как бы я не уважала Альфу, думаю, мне не стоит сейчас долго вертеться рядом с ним, другие жрецы и без того начинают  мне не доверять, нужно как можно дольше делать вид, что все идет как обычно, может так появятся новые детали всего этого сумасшествия. Но и медлить нельзя, дабы не навлечь гнев Маора.

При мыслях о дочери Агнес  в первый раз за вечер позволила себе улыбнуться.

– Анника растет такой же сильной и смелой как и её дорогой отец, конечно она и другие дети замечают перемены, но думаю, их няньки не дают им долго размышлять о взрослых проблемах, занимая их всеми возможными делами.

Издав суровое “хм”, Мадс ответил жене.

– Надеюсь, ты не навлечешь на себя беду, хоть я сделаю все для твоей защиты. Схожу к Воланду сам, ты права. Рад за Аннику, думаю на днях сам ее навещу. А сейчас давай не будем думать о плохом, поедим и на боковую? Я скучал.

Отложив черпак в сторону, Агнес повернулась к супругу лицом и уткнулась в широкую грудь.

– Угу, я тоже.

Простояв какое-то время в теплых родных объятиях, веприце все же пришлось отпустить Мадса, дабы  наконец разлить по тарелкам их ужин и приступить к трапезе. После приема пищи Агнес все же села за вышивку. По ее задумке на полотне виднелись  очертания трех фигур: большой белый медведь был уже готов, рядом с ним - наполовину вышитый бурый с рыжиной вепрь, а между ними наброски медвежонка. Однако заняться ремеслом не выходило - мысли то и дело вертелись вокруг происходящего, перед глазами представали алые звериные очи, заставляя вываливаться из рук полотно и ненароком колоться иголкой. Плюнув на гиблое дело, она наконец легла под бок к Белому и вскоре уснула крепким сном.

[Совместный пост: КМ, Мадс, Фейрнлейв]

Проведя какое-то время с Ингрид, Фейрнлейв всё же направился к своему дому, который встретил его внутри студеным воздухом. Как это всегда и бывает, когда дом долгое время не топят, он полностью промерз, отчего тут было едва теплее, чем на улице. На кухне он обнаружил, что ведро треснуло из-за льда, в который превратилась оставленная там вода. Когда в доме станет теплее, всё будет залито, потому волк решил разобраться с этим позже и просто выставил его на улицу, а сам взялся топить печь.

Дрова были давно заготовлены, за что Фейрнлейв поблагодарил собственную предусмотрительность, ведь идти во двор рубить пни ему сейчас точно не хотелось. Настрогав щепы, волк уложил ее внутрь печи и принялся разжигать, что давалось с большим трудом, поскольку древесина успела отсыреть. Спустя продолжительное время печь щедро одаривала своим теплом весь дом, от чего в голову волка пришла мысль, что можно было бы сходить в сарай и забрать один из кусков замороженной дичи, который он подвесил про запас, тем более что ему сегодня было не до еды.

Но усталость все же начала одолевать желтоглазого, отчего он решил махнуть рукой на голод и отправился к ложу. На нем он обнаружил свои брошенные вещи, оставленные тут в день тризны, когда переодевался. Это напомнило ему о том, что его любимый плащ сейчас должен был быть у Ингрид, ведь они ещё собирались встретиться в ту ночь. Воспоминания вызвали улыбку тем, как быстро могут меняться обстоятельства. Днём ты строишь планы на свидание, а вечером тебя кидают в камеру.

Поутру Фейрнлейв вновь протопил печь и принялся за нехитрый завтрак, выуженный из недр погреба, после которого направился в ставку получать приказы. Там, от отца, он узнал, что его решили освободить от дел, дабы у него было время отдохнуть и решить насущные вопросы, если те имелись. Волк с благодарностью принял это предложение, после чего навестил своих родных и вернулся домой.

Так и прошли эти дни: решение бытовых вопросов, которые давно откладывались, походы к матери, сестрам и брату, да встречи с Ингрид. Тогда же вернулся и Аракс, в компании которого Фейрнлейв передвигался по Баэдирсу. Всё это действительно помогло мужчине освежиться, и пусть Кровавая луна — как ее прозвали другие — неусыпно следила за жителями деревни с небосвода, волк старался не обращать на неё внимания, хоть и задавался вопросами. Его беспокоило, появилась она на небе случайно или же действительно связана с ритуалом, который проводили во время тризны. Ответов на это у него не было, как и не было ответов на то, как далеко простирается свет этого алого светила. Возможно, оно зависло только над Баэдирсом, а в других местах о ней и не слыхали? Впрочем, Фейрнлейв решил не ломать себе над этим голову, ведь проще потом спросить у других.

Весть о том, что его зовет вожак, застала волка во время молитвы. Он хотел поблагодарить Великого Зверя, что тот позволил Фейрнлейву совершить задуманное и, возможно, даже дал сил Говорящей, чтобы та излечила Воланда. Но пасть не хотел мозолить Сигерду глаза, покуда проблема не будет решена, потому делал это у себя дома.

Переодевшись, Фейрнлейв пришел к дому вожака, где ожидал встретить напряженную атмосферу, но был приятно удивлен обратным. Заняв предложеное место за столом, волк не стал налягать на угощения, во всяком случае пока. Выслушав речь Воланда, Фейрнлейв взял кубок и поддержал тост хозяина, осушив кубок, после чего вновь наполнил его и попросил дозволение тоже сказать слово.

Нехорошо присваивать себе все заслуги, ведь лечил не я. Но, наверно не стоит говорить, что пить стоит за Говорящую, ведь это она нанесла тот удар, да и Ингрид может вспылить.

— Я благодарен вам за добрые слова, но главное во всем этом, что вы вновь здравствуете. Уверен, другие разделяют эту мысль!

Поприветствовав всех присутствовавших, Мадс зашел в дом, и занял место рядом с Айварсом. Пока что его немного смущало присутствие пришлой девушки, но раз Альфа доверяет ей и допустил на эту встречу, значит так и должно быть. Вряд ли она посмеет что-то выкинуть снова. Выслушав Вожака, Кровь выразил ему свое почтение и осушил свой кубок, наполнив вновь, когда же заговорил Фейрнлейв, Мадс тоже поднялся и решил добавить.

— Я безмерно рад, что Воланд собрал нас тут сегодня, братья. Выпьем же за здравие нашего Вожака!

И вместе с Фейрнлейвом, выпил меда, но в этот раз не стал опустошать бокал досуха, пока еще надо была сохранять разум в трезвости. Воланд же, мог заметить в глазах медведя сомнение, будто того что-то тревожило, хоть Мадс и старался это скрыть.

Удовлетворенный успехом формальностей, альфа выпил вместе со всеми и сел на место, увы, не заметив намеков командира своих войск, но обратив внимание, что Говорящая не притронулась к напитку.

— Сегодня на стол помогала накрывать гостья, поэтому некоторые блюда могут показаться вам необычными. Никогда не видел, чтобы наши стряпухи добавляли в мясо сок диких ягод, а в похлебки коренья репейника, однако вкусу это не помешает, — вздохнул Воланд, наливая в тарелку ароматный суп и поглядывая на Говорящую. — Почему ты не ешь и не пьешь? Не бойся, никто не обидит тебя в моем доме. С былых времен нашими пращурами заведена древняя традиция: с кем кусок хлеба разделишь, кровь того проливать не посмеешь. Верно я говорю?

— Верно, альфа, — кашлянул Айварс, понимая намек, но не рискнул первым отведать кушанья.

Да и Говорящая не сильно вдохновилась призыву. Закусила губу и продолжила смотреть в пустую тарелку. Воланд стальным взглядом осмотрел присутствующих, отложил — почти отбросил — ложку и вновь заговорил.

— Вижу, вам здесь не столь уютно, как я того хотел. В таком случае забудем пустые разговоры и обсудим то, зачем я вас собрал. Оставьте наигранную лесть и говорите прямо — как по вашему, я должен решить судьбу этой девицы? Сам я уже принял решение, но, возможно, вы сможете его изменить.

— По-честному, значит, говорим, — первой выпалила слова Ингрид, как будто ждала момента высказаться. — Отправить ее к Маору за все злодеяния. Пусть в его Угодьях вымаливает прощение. Мое она не заслуживает. И милосердие к ней не проявлю, если подыхать станет.

— Злость говорит за Ингрид, но не мне ее судить, — покачал головой Айварс, откидываясь на спинку скамьи. — По справедливости закона девчонка заслуживает наказания. Из-за нее в племени назревает конфликт. Я не хочу ссориться с Сигердом, но и потворствовать его желаниям не горю. Ее смерть удовлетворит Духа, но честная ли это расплата? Оставь ее в Баэдирсе, вождь, пусть работает и тем приносит нам пользу. Или выставь за порог, да пусть идет, куда глаза глядят. Мы только проследим, чтобы с наших земель ушла.

Следующим слово решил взять Кровь, так же не притронувшийся к еде. Он понимал, что сейчас в руках их пятерых находится жизнь.. не такой уж и невинной но молодой девушки. С точки зрения воина, свою вину она уже искупила, причем не только исцелением Альфы, но еще и, судя по всему, ведением его домашнего хозяйства. Злость своей подчиненной Мадс тоже понимал, но.. для него все-таки был важен баланс.

– Я, пожалуй, поддержу Айварса, но боюсь одного - что и в одном случае она приведет своих соплеменников, а в другом они будут ее искать. Но убивать ее.. я считаю она уже искупила свой грех, исцелив тебя, Вожак, не стоит еще больше марать руки молодой кровью. Оставить же или изгнать - наверное, надо решать, когда мы выслушаем Фейрнлейва. А по поводу Сигерда.. мучают меня сомнения, ими я поделюсь позже, когда решим этот вопрос.

Медведь оглядел всех присутствующих и кивнул молодому волку, погрузившись в раздумья, о будущем развитии ситуации. С Воландом, Айварсом он точно мог бы обсудить этот вопрос, но вот как молодая кровь среагирует на слова Агнес - уже другое дело, их действия он уже не мог предвидеть. Некоторые поступки Фейрнлейва иногда вообще были для него загадкой, хоть периодически молодой человек и попадал точно в цель, как с идеей сбежать из заточения и привести беловолосую исправлять то, что та натворила.

— Не думаю, что я скажу что-то такое, чего присутствующие не слышали. У нас с Говорящей был договор, скрепленный клятвой. Она свою часть полностью выполнила, а вот моя будет исполнена в тот момент, когда она будет вольна, либо когда я погибну — в попытке дать ей эту возможность. Слова были просты и двоемыслия не терпят. — Взгляд пасти обратился к Воланду. — Если вы решили принять требования Духа, то я попрошу только о возможности суда поединком, который, я надеюсь, вы позволите провести. Если выиграю я, то Сигерд отступится, ну а если он или его представитель, то меня казнят. Это будет лучший исход, хотя я и не уверен в его правильности, ведь непосредственно во время ритуала, Сигерду никто не мешал, но лучше никому не стало. Ну а если вы приняли иное решение и Говорящую не будут приносить в жертву, то разве у меня могут быть возражения? Как я говорил прежде, для нас это возможность сгладить ситуацию и избежать ненужных бед и смертей. Так или иначе, воля ваша.

После того как Фейрнлейв договорил, то намеренно приломил хлеб и попробовал приготовленное Говорящей мясо. Повернув голову вполоборота, волк посмотрел на беловолосую, а после, метнул взгляд к яствам, как бы прося её поддержать его старания и разделить с другими трапезу.

Пожалуйста, сделай ты это. Так будет лучше.

Когда Говорящая услышала эти слова, взгляд ее сместился, а голова почти незаметно покачалась из стороны в сторону. Тем не менее через секунду, подумав над чем-то, она протянула руку к корзинке с хлебом и взяла ломоть, однако есть его сразу не стала.

— Прежде чем мы продолжим, — откинулся на резную спинку стула Воланд. — Я должен донести до вас слова Духа. Он считает, что Кровавая луна появилась на небе из-за трусости нашего народа, и ее свет губительно воздействует на нас. Если солнце так и не появится к весне, наш мир обречен. Не будет ни людей, ни животных. Больше не взойдут посевы, не наполнятся рыбой реки. Это явление он называет последним посланием Зверя. С уходом из Сеймира Маор ослаб и, вероятно, не может подать иной знак, чтобы сказать нам, что чувствует себя преданным. Мы более не вступаем в войны, выкрикивая его имени. Не совершаем жертвоприношения, чтобы он чувствовал нашу любовь. Мы перестали подкупать его подвигами и свершениями. И в последний раз мы даже не закончили ритуал, чтобы расправиться с чужачкой, соплеменники которой убили наших воинов. Сигерд считает, что мы должны встать на путь искупления. И первым делом должны казнить эту девушку. После того, что вы услышали, изменилось ли ваше мнение?

Фейрнлейв задумался над услышанным. В былые времена он бы воспринял эти слова с большей тревогой, но сейчас он считал, что это ошибочный путь, ведущий к бойне, которую оборотни уже не переживут. Ведь даже в Сеймире, после Войны Расплаты, оборотни потеряли великое множество жизней, от чего до самого Катаклизма не смогли оправиться, а их братья саблезубы и вовсе сгинули. Из-за этого предложение вернуться к старым обычаям здесь, в Риддемире, волк воспринимал как полное безумие. Их всех перебьют, как бешеных зверей, прежде чем у них хоть что-то получится сделать. Это понимает любой, кто хоть немного старается думать.

— То, что предлагает Сигерд, — самоубийство. До меня доходили сплетни о тех, кто жаждет возвращения кровавой жатвы, и я ещё удивлялся, что Дух ничего не делает, чтобы пресечь это. Вы лучше меня понимаете, что если мы вернемся к старым порядкам, то нас сомнут без всякого шанса на победу. Я помню, когда мы только оказались на этих берегах, как к нам отправили посланника. Все тогда ещё подумали, что к нам выдвинулась целая армия, а это, по меркам риддемирцев, было просто сопровождение. Даже если мы просто исчезнем с глаз фестбергцев, будут голоса тех, кто посчитает нужным истребить обладающих нашей силой. Но когда будут первые жертвы, этим голосам внемлют и отправят по нашему следу погоню, которая не успокоится, покуда останется хоть один оборотень. И другие народы Риддемира разделят этот взгляд. То, о чем говорит Дух, принесет нам лишь полное лишений скитание или смерть без всякой славы.

Палец волка мерно отбивал по столешнице, пока его хозяин собирался с духом. То, что он скажет дальше, может быть неприятным для вожака. Но пусть даже так, Воланд призывал быть откровенными, стало быть, эти слова должны быть сказаны.

— Вы просили быть откровенным, потому я выскажу всё, что думаю. Умный зверь знает, когда нужно действовать, а когда набираться сил. Мне не хочется верить, что наш бог желает нашего истребления в бесплодных стычках. В конечном счете, кто тогда будет восхвалять его имя? Правильнее набраться сил и только после этого договариваться с королем людей. Мы могли бы предложить ему вычистить его земли от разбойников, коих везде хватает. Тем самым вдоволь пролить вражей крови во славу Маора. Королю даже не придется им платить или едой снабжать, наши воины у своей добычи все возьмут. Думаю, склонить его не будет проблемой, чего уж говорить про наших клыков. Те сразу захотят, чтобы им оказали такую честь и выбрали для этой задачи именно их. — Тяжело вздохнув, Фейрлейв отпил из своего кубка, прежде чем продолжил. — За прошедшую неделю у меня изрядно прибавилось поводов недолюбливать Сигерда, но я в первую очередь думаю о нашем племени. Вы все отсутствовали в тот момент, когда ритуал завершался, но Мадс подтвердит мои слова. К нам явился сам Маор, либо же его посланник, но Говорящая осталась жива, и нам было явлено, что она тоже оборотень. Жрецов тут нет, но разве это не красноречивое знамение, что её смерть не нужна? Скрывать тут нечего, я хотел бы, чтобы это было так, ведь не горю желанием отправляться в пасть Маора, да и просто умирать. Но разве оставить Говорящую в живых не разумно? Того, что уже произошло, не изменить, но если мы все-таки убьём ее, то войны не избежать. Но это будет война с противником, воины которого нам не уступают, так мы ещё и будем только отбиваться, поскольку не знаем, да и, скорее всего, не узнаем, где они живут. Они будут убивать нас поодиночке, покуда клыков в деревне не останется. А после навалятся всеми силами. Я воин и не боюсь сражений, но я не хочу, чтобы она пришла в наши дома и поставила под угрозу наш молодняк. И эту войну, против таких же оборотней, помочь отвести может. Так может, все-таки есть другой способ? Я помню, как он посчитал, что из пленницы стоит вытянуть сведения силой, хотя я и просил его передумать. Он же просто отмахнулся от моих слов, и мы получили то, что получили. Должен быть другой путь, но необходимо, чтобы сам Сигерд осознал, что его необходимо искать. В конечном счете, помимо дел божественных, есть и вполне насущные проблемы, которые мы не можем игнорировать. Разве он хочет, чтобы нас постигли бедствия?

Мадс внимательно выслушал сперва своего Вожака, а после Тихого Волка, решившего высказаться первее всех. В словах Сигерда, которые пересказывал Воланд, была толика правды, но.. пора Кровавых Жатв уже прошла. Мадс еще помнил истории о тех временах, но здесь, на новом континенте.. Это самоубийство, Пасть был прав. С их количеством, даже если они решаться на набег на обычную деревушку, их просто сомнут в ответ городские армии. Думы эти проносились в голове Крови аккурат синхронно с тирадой Фейрнлейва, потому он не сильно внимательно слушал, в этом плане их мысли были схожи, как у любых воинов.,  Когда же Фейр начал рассказывать свои умозаключения о том, как следует поступить с Говорящей, Мадс немного напрягся, его мысли тоже были схожи, но он был в тупике - любой исход мог привести к тому, что на их деревню нападут, если ничего не предпринимать. И если они оставят девушку, за ней придут, и если отправят домой - придут мстить за своих, выудив из нее информацию. Единственный выход - связываться с ними, и каким-то образом заключать мирный договор. Но вот про Сигерда - у Крови были свои размышления, ну как свои, жена ему в этом очень сильно помогла.

– С позволения, я бы хотел взять слово, как раз вернусь к своим словам о сомнениях, – Мадс кивнул сыну Айварса. – Следующим вопросом как раз можно будет обсудить что делать с ее соплеменниками. После той встречи пару дней назад, здесь, во дворе.. дома Агнес сообщила мне не очень утешительные вести. Аккурат перед тем, как тебя пробудили, Альфа.. Маор говорил с ней, во время службы. По словам Агнес, он требовал кары.. кого - неизвестно, просто говорил что кто-то слеп, глух, туп и виновен. Она переживает, почему же Маор направил эти слова не самому Сигерду, а простой жрице? Возможно, наш Дух уже слишком далек от Бога. Но это все лишь догадки, от себя могу лишь добавить, что периодически вспоминаю слова Фейрнлейва в конце того вечера, когда ты, пасть, начал говорить, что о твоем прибытии в дом Воланда тем вечером Сигерду доложил один из рядовых клыков, почему ему - а не тому же Айварсу? Но имя того клыка я назвать не могу, Агнес пребывала в шоке и не запомнила, кто это был. Надеюсь, мои слова смогут внести ясность в нашу ситуацию. – Мадс немного задумался. и его взгляд зацепился за самое тихое создание за этим столом. – Воланд а ты.. не спрашивал у своей.. гостьи, ее мнение о Духе. Она же маг, может чувствовала что-то, может мысли видела?

Выдохнув, Мадс взял кубок и немного пригубил меда. Ему очень не нравилась обстановка в деревне, что даже его клыки начинают потакать Сигерду. И эта встреча.

Чего на самом деле хочет Воланд? Его решению все равно никто не посмеет противиться, или это эдакая проверка на вшивость, и за эти два дня у него появилось больше информации чем у нас всех? Сейчас надо было выслушать Айварса, если бы он взял слова, а дальше стоял черед за Альфой выносить окончательный вердикт их невольной гостье. Как там Агнес? Сейчас как раз вроде должны кончиться служба, пойдет ли она домой потом, или сюда? Твою ж, как же мне не хватает тебя рядом, мое пламя.

От раздражения, Кровь под столом сжал кулаки, но тут же расслабил их, сейчас точно не время и не место переживать о таком.

Ты взрослый мужчина, соберись, что ты расклеился, луна-луна, думай, а лучше делай то, что лучше для поселения и твоей семьи, и все образуется.

На середине речи альфа вдруг поднялся из-за стола и, стуча ботинками, подошел к печи. Взгляд его был напряжен. Он разнял сжатые за спиной руки, чтобы открыть заслонку и поворошить кочергой раскаленные угли. Действия его казались резкими, импульсивными и лишенными той размеренности, какая обычно лежит на лице сдержанного в чувствах Воланда. Он оперся рукой на известковую стену и дослушивал Мадса, глядя в отсветы пламени, пляшущие на полу.

— Вы ближе в своих догадках, чем думаете, — странная тяжесть сдавливала его легкие, потому говорил он очень тихо. — Однако если мы не примем сторону Сигерда, что будет дальше с нашим племенем без поддержки Духа? Он многие годы праведно исполнял свою миссию и вел нас, когда волны вырывали мачты из палубы кораблей. Именно он указал нам на Риддемир. И благодаря его чувству и связи со Зверем мы обрели шанс на новую жизнь. Что мы будем делать, друзья, когда Маор отвернется от нас из-за предательства его вестника?

Мадс сделал глубокий вдох.. он размышлял над этим последние дни, когда появились первые вопросы к Сигерду. Ведь правда, что будет, если Духа не станет в каком-либо виде? Будет он заключен, не дай Маор убит, что тогда? Будет ли деревня существовать без Духа? Идея была, но.. ОЧЕНЬ спорная, он сомневался в том что хочет вообще поднимать этот вопрос, но все же - возможно, это был наилучший вариант из всех.

— Воланд, друг, ты сам не свой, — Мадс поднялся, и, подойдя, опустил руку на его плечо. — Мы разберемся с этим, приложим все силы. — А после оглядел всех присутсвующих, — Есть предложение. Что если.. если мы найдем неопровержимые доказательства того, что Зверь отвернулся от нынешнего Духа, и избрал нового? Что тогда нам делать с Сигердом? Мы можем рассмотреть этот вариант? Но для этого надо.. тьфу ты, шпионить чтоль за ним? — Медведю не нравилось, что он говорил, однако ж это могло стать ключом к решению их проблемы.

Впервые с Катаклизма чувствую себя так хреново. Даже от удара мамонта не так тяжело было, как принимать решения в этом доме. Сейчас обсуждаем чуть ли не план на все будущие года существования Баэдирса, ведь эти решения и определят наше будущее, будущее наших детей и их детей. Ох, Зверь.. надо будет сходить на тренировочное поле, выместить все это раздражение, размяться, а то совсем окостенею, бегать весь день по деревне и вылавливать отлынивающих солдат.

— Тот, кого изберет Маор Духом, узнает об этом сразу, — произнес молчавший доколе Айварс. — У человека на плече появляется метка. Но поскольку такой избранник не появился, значит, быть Сигерду и дальше главным жрецом.

— Возможно, связь со Зверем действительно ослабевает, но лишь маги способны явственно ощутить изменения. Спасибо, Мадс, — Воланд поблагодарил Кровь за поддержку и вернулся к столу. — Итак, за исключением моей дочери никто не поддерживает идею Сигерда. В некотором роде я этому рад. Возможно, я совершаю огромную ошибку, но я не намерен убивать Говорящую, поскольку сам не до конца уверен, что ее смерть является целью Маора. Да рассудит меня бог и проклянут потомки, коль выбор мой наведет на племя беду. Фейрнлейв, Мадс, я хочу, чтобы вы сопроводили Говорящую домой. Вам я могу доверить свою жизнь, а значит и жизнь того, кто находится под моей опекой, — он повернулся к гостье и замолчал, слушая, что она говорит ему. — Поверь, Мадс не менее достойный и надежный человек, чем Фейрнлейв. Он меня не подведет. Ты укажешь им дорогу…

— Я тоже иду! — рявкнула Ингрид, ударяя кулаком по столу.

— Что? — не понял Воланд, становясь мрачнее.

— Я сказала, что тоже иду, — яростно выпалила его дочь.

— Тебе не приказывали. И не смей перечить.

— Ха! Я ведь почти уже замужняя, отец, — она холодно смотрела на недоумевающего Воланда. — И вот тот, кого ты отправляешь с этой девкой, обещал связать себя клятвой со мной. Пока этого не случится, никуда он не пойдет. А как случится, я выдвинусь следом за ним.

Не ожидавшие такого поворота событий, Воланд и Айварас напряженно переглянулись и уставились на Фейрнлейва, ожидая объяснений.

Слова, сказанные Мадсом, заставили Фейрнлейва глубоко задуматься. Если его жене не почудилось, то Маор все-таки не покинул своих детей, что, несомненно, является поводом для радости. Вот только то, что она услышала, вызывало лишь большее количество вопросов. Мысль медведя о том, что Сигерд мог оказаться в опале у их бога, с одной стороны, радовала, ведь это означало, что его решения можно и нужно оспаривать. Но вот слова Ока развеяли эту надежду.

Когда же Воланд начал оглашать своё решение, Фейрнлейв внутренне оживился. Если вожак согласен сделать её вольной, то это означает, что Говорящей все-таки не придется вновь всходить на костер. Это заставляло волка по-человечески порадоваться за беловолосую, тем более, что когда та огласит свое решение, пасть может быть уверенным, что выполнил свою клятву.

Остается ещё решить вопрос с Духом, но это будет уже потом. Главное, что Альфа разделяет моё мнение в этом деле.

Последовавшие слова о сопровождении беловолосой вызвали у волка сомнения. Нет, не потому что он чего-то боялся или не желал ей помочь. Просто ему не хотелось оставлять племя в такое странное время, когда на небе пылало багровое око. Но вместе с тем, он прекрасно осознавал, что кто-то должен выполнить эту работу, а ему чужачка доверяет. По этим причинам, Фейрнлейв уверенно кивнул, когда вожак поставил перед ним задачу. Но когда волчица резко ударила по столу, волк от неожиданности повернулся к ней с округлившимися глазами. Последовавший разговор Воланда и Ингрид его одновременно и развеселил, и озадачил. Но поймав на себе взгляд их отцов, прочистил горло и с едва заметной улыбкой заговорил:

— Незадолго до тризны я предложил Ингрид стать моей женой, и она согласилась. Я решил, что не стоит объявлять об этом до того, как мы проводим моих клыков, ну а потом все как-то завертелось. Мы не собирались это скрывать, просто проблем и сейчас хватает, и всем не до этого. Вот я и решил подождать с тем, чтобы рассказывать нашим семьям, думал, что все будет после того, как разберемся с бедами. — Волк повернулся к своей невесте и с уже более серьёзным видом задал ей вопрос: — Ты ведь понимаешь, что мы идем не на битву? Мы должны будем довести Говорящую до того места, которое она нам укажет. Ещё неизвестно, сколько времени это займет. Ты готова провести с ней всю дорогу и не ссориться? Право же, мы с Мадсом постараемся вернуться как можно скорее, почему ты хочешь идти?

— В пути всегда встречаются желающие отведать крови, — с усмешкой посмотрела на Фейрнлейва Ингрид. — Я не доверяю ей. И хоть за хвост меня подвесь, это мнение не изменится. Если ты и Мадс пропадете или угодите в западню ее гребанных соплеменников, вам лишние клыки пригодятся. Я драться умею так, что враги скулят о пощаде.

Вдруг Говорящая резко поднялась, отбросив ломоть хлеба, и настойчивым взглядом уткнулась в Воланда. Выражение лица выдавало ее негодование.

— И каким образом ты вернешься домой, зная лишь примерные ориентиры? — остро отвечал он на упреки. — Я обещал, что никто не причинит тебе вред. Ингрид не осмелится нарушить мой приказ. Теперь, зная новые подробности, у меня нет причин препятствовать ей.

Откинув мешавшую глазам черную прядь волос, Говорящая спешно вышла из горницы, заставив вожака судорожно вздохнуть.

— План остается в силе, — спокойной проводив удалившуюся гостью взглядом, он обратился к остальным. — Дочь, я отпущу тебя при одном условии: до момента выступления вы с Фейрнлейвом должны провести обряд. Приняв клятву, он будет ответственен за тебя. Так сердце отца найдет утешение.

— Хах, ну, мне-то медлить нечего.

— На подготовку уйдет время, — почесал бороду Айварс. — Должно попрощайтесь с семьями. Вам придется сопроводить девчонку к Нотенхофу. Это единственное, что она нам сказала, не давая конкретных сведений о размещении деревни. Исследуйте местность и запоминайте все, что увидите. Все, что может быть нам полезно. И… Маор всемогущий, возвращайтесь живыми.

— Помните, что это путешествие нужно держать в секрете от Сигерда и его жрецов. Пока вы не выведете Говорящую за пределы Баэдирса, он должен думать, что я склонен ему верить. И что я продолжаю размышлять над его словами. Мадс, мне известен острый ум Агнес, поэтому не делай даже намека на свой уход. Я сам встречусь с ней через несколько дней и объясню твое отсутствие.

Во время этого непродолжительного но содержательного разговора будущей семьи Мадс наконец смог немного расслабиться, вернувшись обратно за стол вместе с Воландом. Обстановка вокруг после заявления Ингрид и Фейрнлейва стала как-то.. менее напряженной, разве что взгляд Крови был омрачен реакцией Говорящей, столь быстро их покинувшей. Как жаль конечно, что она могла обращаться только к одному человеку, судя по всему. Воин хотел бы переговорить с ней, как-то объяснить, что он не желает ей зла, по крайней мере, пока она снова не навредит его племени.

Ну, может во время дороги получится. Не все же Фейрну с ней говорить, особенно при супруге.

Кровь улыбнулся своим мыслям. Лишь две вещи немного омрачали его думы, первая, как никак, его немного смущало желание Ингрид. Он знал свою подчиненную, знал ее нрав, и боялся, что она может выкинуть что-то эдакое во время их путешествия, ее нрав.. как ее командир, он обязан был контролировать ее, отвечать за ее поступки, потому этот поход в моральном плане становился чуть хуже. Да и Фейрнлейв теперь тоже будет нести за нее ответственность.. как надеялся медведь. Но, как бы его не смущало присутствие волчицы, он не мог отрицать ее исключительные боевые навыки, которые могут пригодиться в дороге.

Второе же - приказ Воланда держать все в тайне, даже от Агнес. Врать Мадс умел плохо, но все-таки надо было приложить все силы, Воланд был прав, если Агнес узнает, скорее всего Сигерд прочтет ее как открытую книгу, и вся их миссия окажется под угрозой, потому командиру оставалось только подчиниться, а пока можно будет отдохнуть, может даже расслабиться и погулять на свадьбе.

— Тебя понял, Воланд. – Пробасил медведь, – девушку сопроводим, постараемся в кратчайшие сроки управиться и вернуться. Надеюсь, клыки в мое отсутствие не доставят вам хлопот, – после чего добавил, – Про Агнес услышал вас, она не узнает. Ну а с вами, Ингрид, Фейрнлейв, надо будет отдельно обсудить дорогу, скарб и прочее, да и на свадьбу позовите, чего уж там.

Кровь, улыбнувшись, начал подниматься из-за стола, полагая, что на этом их встреча подошла к концу, ему еще надо было бы проверить этих барабанщиков клятых. В принципе, результатами этой встречи он был доволен, и надеялся, что после всего этого деревня наконец придет к спокойствию.. если бы не Луна, освещающая все алым светом.

Из сказанного его невестой Фейрнлейв понял, что переубедить ее вряд ли удастся, да и реакция Говорящей не добавляла спокойствия. Волк решил, что поговорит с ней как-нибудь потом, дабы успокоить, а пока же он вернулся мыслями к столу и продолжил слушать Воланда. Пожелание о скорейшем ритуале он воспринял положительно, хоть и хотел изначально подождать и сделать все по уму. Но, с другой стороны, ещё не ясно, как скоро он вернется, а вожаку так будет спокойнее, не говоря о том, как долго этого хотела сама Ингрид.

Известия о том, что им предстоит путь до Нотенхофа, никак не могли прибавлять оптимизма. Пасть, конечно, не рассчитывал, что дом Говорящей будет за соседним холмом, но, коль память его не подводит, город короля людей был на приличном отдалении от деревни. Даже в одну сторону это действительно будет долгая дорога, если им придется идти пешком. Благо, что все участники этого похода привычны к длительным переходам и уверенно чувствуют себя, в том числе и в лесах, а значит, проблем возникнуть не должно. Когда все закончили говорить, Фейрнлейв взял слово.

— Что ж, значит, Нотенхоф… Я тогда завтра пойду к Сигерду, сразу после утреннего молебна, договориться о ритуале. Времени устроить празднество, как полагается, у нас нет, но хотя бы для близких, думаю, успеем, и моих средств хватит. — Волк повернулся к Ингрид. — После того как закончим, сходим до моей матери. Нехорошо будет, если она узнает о женитьбе сына от других.

Когда Мадс поднялся, волк кивнул ему в ответ.

— Конечно, у нас будет время обговорить детали. А на свадьбу приходи с женой, если она захочет! — после этого Пасть вновь повернулся к Воланду и Айварсу. — У меня есть вопросы. Наша задача состоит в том, чтобы довести ее до Нотенхофа или до её деревни, и больше ничего? Ну и раз это нужно будет сделать тайно, сани и лошадь из деревни взять не выйдет, а стало быть, идём пешком. А что делать в случаях, если нас задержат люди местной знати, можем ли говорить, кто мы такие, или нужно держать всё в секрете? Но что самое главное, когда Сигерд поймёт, что именно произошло, ещё неизвестно, что он предпримет. То, что отправит по нашему следу тех, кто прислушивается к нему больше, это понятно. Но что вы планируете, если он обозлится?

Какой допытливый волк, но тем лучше, может еще что-то станет понятно, – пронеслось в голове Крови, и он опустился обратно, не желая упускать важную информацию.

— Ваша цель Нотенхоф, — ответил Воланд. — Дальше Говорящая сама разберется: нуждается в помощи или нет. Как уже сказал Око, ваши задачи: следить и разведывать, и быть начеку, не забывая об угрозе для жизни. Из разговора с гостьей мне стало известно, что она совершенно не ориентируется на местности. Это кажется странным, принимая во внимание количество миль, которые она и ее соплеменники прошли до Баэдирса. Возможно, она указала это место как засаду. И вместо прощания с ней вы окажетесь в плену.

— С людьми старайтесь не контактировать, но ежели так случится, вы сами разберетесь: врать или говорить правду. Не щенки уже, — продолжил Айварс. — А Сигерд это наша забота, сын. Перед вашей группой стоят другие цели, позаботьтесь выполнить свою работу сносно. И, разумеется, принести полезную информацию.

— Приказ понял. Есть ли что-то ещё, что нам нужно знать?

— Нет, можете отдыхать.

Слова Воланда немного омрачили настроение медведя. То, что они фактически идут туда-не-знаю-куда, смутило воина, но приказ есть приказ, и раз Воланд доверяет пришлой.. придется и ему. Авось все кончится хорошо, и они смогут управиться как можно быстрее, жаль только, что звериное обличье самого Мадса не позволит ему поддерживать высокую скорость всю дорогу, в отличие от двух волков и этой.. кем бы она ни была. Да и то, как быстро закончился их разговор о Духе после новостей о свадьбе, смутило Белого, он еще цеплялся за одни слова сказанные Воландом, и понадеялся пролить на них свет.

– Ну что ж.. будем все молиться, чтобы это оказалась не засада, если уж она и правда не знает дорогу. И.. Вожак, разреши задать один вопрос?

— Слушаю тебя, Мадс.

— Что ты имел ввиду, когда сказал, что мы близки в своих догадках про Сигерда? Тебе известно что-то еще?

— Я кое-что знаю, но сейчас не намерен об этом рассказывать, — скрестил руки Воланд. — Возможно, останься вы в деревне, я бы поделился имеющейся у меня информацией, однако перед вами поставлена другая задача. Сигердом будем заниматься мы с Оком.

Лик Крови на секунду омрачился, но все же быстро вернулся в свой обычный вид, он не мог перечить Воланду, потому лишь понадеялся, что тот знает, что делает.

— Понял, Воланд, больше не имею вопросов, благодарю за оказанное доверие, — аккуратно приложил кулак к сердцу медведь,  и уже, наверное, окончательно поднялся и собрался направиться к выходу.

Алая луна все так же давала слабые отблески на снегу, хрустящем под ногами девушек и ребенка, лиственные деревья были пусты и будто бы тянули свои корявые руки-ветви к нашим путницам, желая разорвать их, хвойные же, наоборот, стояли особняком в этом зимнем, освещенном багряным светом лесу, будто заманивая прилечь под оберегающими ветвями и умереть тихо, замерзнув. Казалось, сейчас, кроме родных краев, для троих странниц весь мир был врагом, и все они желали поскорее оказаться у родного очага, вот только одна из них не имела такой возможности. Лес был молчалив, как и несколько часов назад — девушки не спешили делиться чем-то или в принципе разговаривать, а полная тишина природы еще больше нагнетала атмосферу вокруг женщин.

Путь из Рощи для Агнес, Герды и Илоны выдался тяжелее, чем был до этого, ведь ни Агнес, ни девочка, которой подсказала жрица, не принимали свое звериное обличье для преодоления трудных мест, чтобы не являть свои способности чужачке. Но в этот раз, за исключением пары коротких остановок для отдыха девчушки, обошлось без привала — Пламенная, закидывая куски вяленого мяса на ходу и передавая часть Герде, старалась как можно быстрее, не медля, доставить к вожаку желающую поговорить пришлую девушку, которая сама того не подозревая, одним своим присутствием не в статусе пленницы могла разворошить всю немаленькую стаю Баэдирса.

Когда же, спустя половину дня, если судить по внутренним часам, на краю леса показались знакомые дома, Агнес смогла выдохнуть спокойно. Наконец-то она вернулась в родные края.

Когда Воланд отпустил своих приближенных, Фейрнлейв, поманив за собой Ингрид, направился вместе с ней и Айварсом к дому родителей, где отдыхали его мать и сестры, не ожидающие на ночь глядя никаких ошарашивающих новостей. Впрочем, ожидания их нарушил приход отца и сына в компании дочери Альфы. Эйдис было принялась хлопотать, бормоча, что сейчас накроет на стол, раз такие гости зашли, но сын и муж вовремя ее остановили. Фейрнлейв поведал матери, что у него радостная весть — Ингрид согласилась на совместную охоту с ним, которая пройдет через несколько дней. Мать была немного ошарашена этим заявлением, прошло всего около недели после того, как они собирались таким составом, и ее сын не выглядел тогда сильно заинтересованным в этой девушке. Но все же, как и любая мать она была рада, что ее чадо нашло свою половинку в эти тяжелые времена и пообещала наготовить яств на всю деревню к свадьбе.

Пообещав заглянуть к родителям еще, чтобы обсудить организацию, будущие супруги-волки вышли из дома. Фейрнлейв, по своему обычаю улыбаясь, пригласил Ингрид к себе на эту ночь. Та лишь, снова назвав Фейрнлейва хитрым полуволком, вперед хозяина направилась в сторону его жилища.

Выдавшиеся дни Фейрнлейв провел в предсвадебной суете, занимаясь вопросами организации. К такому событию принято готовиться заранее, но у них с Ингрид на то не было времени, ведь перед ними ещё стояла задача, возложенная альфой. Волк не собирал на то лишних денег, да и в принципе уже давно и не думал о собственном браке, после того как с ним поступила Хильда. Благо, что родные вызвались помочь со свадьбой, вестимо, настолько были рады тому, что их близкие наконец-то сошлись.

События того злополучного дня, когда его отряд схватился с чужаками, сильно встряхнули жизнь не только Баэдирса, но и жизнь пасти стаи, заставив дрогнуть его перед многолетним напором волчицы, хоть тот и был уверен, что спустя столько времени она должна была потерять интерес.

Что лучше, любить или быть любимым? Возможно, кто-то задавался этим вопросом, быть может, поэты южан или ещё кто. Фейрнлейв же об этом никогда не задумывался, несмотря на свою любовь порассуждать на различные темы. Сейчас же, когда над их племенем возникла неопределенность, он стал размышлять, для чего именно он предложил Ингрид стать его женой? Отчасти, он устал искать случайные связи и желал остепениться, но все же причина была не в этом. Он хотел, чтобы они сделали друг друга счастливыми.

В племени, где на его осмотрительность и осторожность чаще всего смотрели со снисхождением или усмешкой, она увидела в этом его достоинство. Фейрнлейв всегда думал, что её любовь была связана с тем, что он был для Ингрид просто неполученным трофеем, но их разговор заставил волка поменять мнение. Впервые он осознал, что волчица действительно его любит, и это согрело ему душу, пробившись сквозь холод сердца, которым он его собственноручно окружил. Возможно, ей действительно удастся сделать его счастливым, а быть может и нет, но они хотя бы попытаются. А сможет ли он сделать ее счастливой? Фейрнлейв не знал ответа на этот вопрос, но точно знал, что не может оставлять ее чувства безответными перед туманом будущего, что нависло над всеми ними.

И вот он стоит среди празднующих, что пьют и веселятся, вот только пасть не верит в их благие пожелания, разве что кроме тех, что идут от родных. Вернее, он не может в них увериться, памятуя, как совсем недавно его собственные клыки скрутили его и повели на милость духа стаи. Сейчас же они точно также пьют за жениха и невесту. Пасть принял события той близко к сердцу, но все же решил, что их стоит позвать, хотя бы как дань памяти более чем десятилетию совместной службы.

Стоя в кругу семьи, волк готовился отправиться за своей невестой в лес, со легким добродушным смешком принимая их слова и напутствия. Сестры Фейрнлейва в свою очередь решили не встревать в разговор старших и подбодрили его улыбками, а брат уже больше был увлечен выпивкой и ухлёстыванием за какой-то веприцей. На всё это пасть ответил кивком и заверил, что всё будет хорошо, после чего уверено шагнул в лес.

Волк по-прежнему не мог свыкнуться с тем, что величественный серебренный свет луны сменился на его алое подобие. Даже не смотря на небо, от него было не избавиться, ведь он окрашивал собой всё и отражался в нетронутой глади снежного наста. Но Фейрнлейв сознательно решил не обращать на это внимание, ведь сейчас у него была лишь одна, но очень важная задача: отыскать свою невесту.

В иных обстоятельствах он бы предпочел сыграть свадьбу поздней весной или летом, чтобы ночной воздух нес песни птиц да запах листвы и влажной земли. Но у зимней свадьбы были свои преимущества, в особенности то, что на снегу хорошо видны следы, что сильно помогает при свадьбе оборотней. Вот и сейчас Фейрнлейв нашел следы своей невесты, по которым шел за ней. Волк уже успел подумать, что очень быстро справится со своей задачей, но Ингрид не была бы самой собой, если бы не решила подразнить его.

Дойдя до большой ели, волк увидел, что по разные стороны от него уходили две цепочки следов. Усмехнувшись, Фейрнлейв решил сначала проверить левые следы и пошел по ним. Так он дошел до края небольшого обрыва холма, на котором отчетливо виднелись следы. Желая узнать, не прыгнула ли его невеста туда, волк подошел к нему, но тут же провалился по пояс в сугроб. Ругаясь про себя, он осмотрел открывшийся ему обзор и понял, что Ингрид не спускалась вниз, а, по всей видимости, прошла назад по своим следам.

Вернувшись к той развилки, Фейрнлейв пошел по правому пути. Спустя время он увидел, что след волчицы резко обрывается, но, присмотревшись к ним, по их углублению он понял, что его невеста не возвращалась назад, будто бы растворившись в воздухе. Это озадачило волка, но он не был из тех, кто сразу бросает всё при первых трудностях. Внимательно осмотрев окружение, он заметил, что на ветвях некоторых деревьев подозрительно отсутствовал снег, при том, что на других он был. Догадка оказалась верной, и, подойдя к одному из таких деревьев, он заметил небольшие кусочки коры, что лежали на снегу и, судя по запаху, были ободраны совсем недавно. Пройдя по тем деревьям, через которые прыгала Ингрид, Фейрнлейв в конечном счете вновь обнаружил ее след и, пройдя по нему, нашел свою невесту.

Она стояла, прислонившись к стволу дуба, и когда увидела волка, оскалилась. Будь тут кто-то из южан, то он непременно бы ужаснулся этому, но Фейрнлейв знал, как выглядит настоящий оскал оборотня. Ингрид же лишь улыбалась, довольная тем, как полуволк запыхался, но тем не менее нашел её. Когда волк подошел к ней ближе, то она выпрямилась, а в это время на лице Фейрнлейва появилась столь редкая для него улыбка. После этого волк начал снимать с себя одежду, а она начала обратно превращаться в человека. И вот перед ним стояла его совершенно нагая невеста, тело которой для него выглядело соблазнительно. Но вот холод брал свое, и она начала покрываться мурашками, от чего волк поспешил протянуть ей снятую одежду.

Все-таки жаль, что свадьбу мы проводим не летом.

Фейрнлейв начал обращаться, ощущая, как с болью меняются его кости, суставы и мышцы, а тело покрывается шерстью. Оборотень припал на одно колено и ударил своей когтистой лапой снег, попутно прорычав, в попытке унять свои ощущения. Это помогло, как помогает брань, когда человеку больно. Или это просто самообман, которым всякий себя тешит.

Волк не часто принимал иное обличье, а поскольку был полукровкой, то никогда не мог совершить частичное обращение. Оттого он с удовольствием ощутил, как обострились его чувства и он вновь смог уловить те звуки и запахи, которые ускользали от него в человеческом облике. А какой же пьянительной была та сила, которой наливалось его тело, и вовсе не передать словами.

Одевшаяся к тому моменту Ингрид испытующе смотрела на Фейрнлейва, сопроводив это своей дерзкой ухмылкой. Она явно ожидала, что ее жених должен что-то заметить, от чего волк сразу же начал прислушиваться и принюхиваться к окружению. Тут-то он и понял, что его невеста не просто так остановилась здесь, а потому что учуяла лося. Сделала она это из желания помочь или потому что хотела лишний раз показать свои навыки, волк не знал, но все равно был ей благодарен. Он кивнул Ингрид, после чего та довольно встала возле дуба, держа в руках свое излюбленное копьё, а Фейрнлейв последовал за запахом.

Продолжая идти с наветренной стороны, его уши уловили, как лось жует кору или ветки. Оборотень сразу же сменил направление и начал его обходить, покуда тот не попал в его поле зрения. Животное занималось своим пропитанием, но даже в такой момент не теряло бдительности и следило, как быть застигнутым врасплох. Это вынуждало волка проявлять осторожность, передвигаясь припав ближе к земле и периодически останавливаться, но все равно верно идти к своей цели. Когда Фейрнлейв оказался с подветренной стороны, лось почуял запах и прекратил есть, обратив свой взгляд в сторону желтых глаз, которые уже успел заметить. Решив было спугнуть хищника, сохатый угрожающе направил рога в сторону угрозы, но когда из кустов выскочил черный оборотень и встал во весь рост, сразу изменил свое мнение и побежал прочь.

Зверь внутри Фейрнлейва ликовал, и сам мужчина разделял это чувство, от чего взревел своей добычи в след, после чего погнался за ним, сопровождая свою погоню рычанием. Он сделал это не для того, чтобы оповестить Ингрид о том, что та готовилась встречать добычу, и не для того, чтобы направлять лося туда, куда его хочет привести волк. Лишь охотничий азарт вел его в этот миг, и пасть целиком доверился своему внутреннему голосу.

Лось пытался петлять, дабы сбросить погоню, но Фейрнлейв не давал сбиться с намеченного им пути, загоняя его к дубу и переодически прикусывая. Когда они оказались у цели, волк в мгновение ока прыгнул и прищемлился сохатому на спину, ближе к холке, от чего тот не выдержал резко свалившегося на него веса и свалился. Оборотень тут же схватил его за рога и потянул голову на себя, открывая шею для удара, который Ингрид сразу нанесла. Копье вошло у основания головы и, достигнув мозга, умертвило их добычу, спровоцировав конвульсии, в которых тут же забился лось. Оборотень отпустил его и отошел чуть в сторону, и посмотрел на свою невесту, с которой он обменялся торжествующими взглядами. Повинуясь порыву, Фейрнлейв обратил свою пасть к небу и завыл, возвещая о их победе.

Когда зверь окончательно упокоился, волк вырвал из его горла застрявшее копье и передал невесте, которая смеясь сказала, что им пора возвращаться. Взвалив на себя лосиную тушу, Фейрнлейв и Ингрид отправились к своим родным и друзьям, где их ожидала торжественная одежда и клятва, после которой они станут полноправными мужем и женой.

На свадебной поляне царило веселье, кто танцевал под веселые песни, а кто просто сидел и балагурил со своими приятелями за праздничным столом, напиваясь свежесваренным медом. Агнес сидела, призадумавшись о том, как там сейчас Мадс и жалела, что не может быть рядом с ним в это время. Ее все не отпускали мысли, отчего же столь важное поручение, как свадебный обряд Дух вдруг переложил на простую жрицу, сам не решившись явиться? Впрочем, она это все списывала на личную обиду на Фейрнлейва, с которым тот тогда повздорил на крыльце дома Альфы. Воланд сидел рядом с родителями жениха и весело о чем-то болтал с теми, обсуждая, возможно, их детей, начинающих свой совместный путь.

Вот, наконец, на краю поляны и появились довольные молодожены - улыбающаяся Ингрид и Фейр в волчьем обличье, победоносно скинувший с себя на заснеженную поляну труп лося. Тут же их обступили друзья, родственники, поздравляющие с успешным завершением их совместной охоты. К ним подошли родственники и протянули каждому из оборотней традиционный свадебный наряд. Приняв обратно человеческий облик Фейр, а также его невеста приняли данные одежды и направились немного поодаль от толпы, дабы переодеться и перейти к заключительному этапу - обряду смешивания крови. Оборотни с особо острым слухом могли различить с той стороны, куда ушли волки сначала легкий звук шлепка а потом заливистый смех девушки.

И, наконец, спустя все эти ужасные события, сопровождавшие их последние дни, спустя все невзгоды, разногласия и, конечно же, совместные радости, молодожены предстали перед сооруженным свадебным алтарем, где их уже ожидала пламенная жрица. Она приняла протянутые ладони и на свирсире начала читать традиционную молитву их Божеству, аккуратно делая надрезы. Кровь окропила алтарь и была смешана в крепком, как и характеры этих двух волков, рукопожатии, после чего те слились в страстном и долгом поцелуе.

Все на поляне разразились аплодисментами и дружественными криками, поздравляя новоиспеченных мужа и жену, которые радостно стояли рядом друг с другом еще некоторое время, после чего присоединились к общему веселью за столом. Мед в эту ночь лился рекой, и все друзья и родственники поздравляли жениха и невесту. Но, к сожалению, не все смогли разделить этот радостный миг с ними - Эйдис дождалась окончания обряда и, извинившись перед своими близкими, направилась к домой - сказывалась общая усталость от всех приготовлений к свадьбе и долг присматривать за оставшимися дома юными дочерьми.

Свадьба шла своим чередом, пока в один момент, среди всего шума и гама, у одной части стола не наступила гробовая тишина.

— Что ты, Маор тебя раздери, творишь!! — Раздался крик одного из волков, вскочивших с места.

— То, что не дал сделать наш мягкотелый вожак - приношу в жертву неверных, — пробасил один из приглашенных медведей, поднимаясь во весь немалый рост, и стряхивая с кинжала кровь одного из волков, который захлебываясь своей собственной кровью, вытекающей из шеи, лежал на земле, окрашивая итак алый от освещения снег в еще более темный цвет.

В этот момент все новые и новые оборотни начали вставать из-за стола, присоединяясь к нему, то были все приглашенные медведи и вепри, хотя наши герои могли распознать среди них и нескольких волков. И вот уже больше половины всех празднующих повытаскивали оружие и начали теснить самых близких друзей молодоженов к краю поляны, надеясь истребить всех, кто, по их мнению, предал заветы Маора.

В доме Воланда же после беседы, немного растопившей лед между чужестранками и суровым медведем царила тишина. Девушки задремали, а Мадс, продолжая следить за ними, тоже немного клевал носом, но продолжал следить за ними, стараясь честно выполнять доверенное ему дело, впрочем. укрепившись в мысли что эти две не представляют никакой угрозы и не собираются никуда бежать.

Но чуткий нос и слух Илоны, привыкшей спать лишь наполовину на чужой территории в один момент, когда все стало слишком тихо, уловили приближающиеся к их дому шаги, негромкие разговоры, а после - запах дыма и торопливые уже удаляющиеся шаги. Взглянув в окно, она смогла заметить пару перебегающих к другому дому оборотней и занимавшееся у угла дома пламя, которое в некоторых углах деревни уже вовсю полыхало. Было ясно одно - кто-то пожелал похоронить их заживо в их пристанище.

Отредактировано Мадс Белый (21-02-2026 15:13)

[Совместный пост: Км, Говорящая, Фейрнлейв]

За смехом родных и гостей Фейрнлейв забыл о тревогах, отдавшись празднеству. Отныне Ингрид была его женой, и, быть может, поэтому он начал смотреть по-другому на эту дерзкую и весёлую девушку. Наверняка впереди их ждут много споров, начиная от бытовых мелочей, заканчивая воспитанием детей, если они появятся у них. Вот только это его ныне не пугало, и даже более того, веселило и наводило на мысли, что это будет хорошим новшеством в его застоявшемся жизненном порядке.

От задумчивости его отвлек шум с дальней части стола. Несомненно, хмельные клыки решили показать свою удаль да покрасоваться перед женщинами, призвав неизменного спутника свадеб — драку. Так, во всяком случае, думал волк, пока не понял, что всё зашло намного дальше пьяного конфликта. То, что какой-то безумец решил осквернить свадьбу кровью соплеменника, разозлило Фейрнлейва, отчего тот с мрачным видом встал, не отводя горящих глаз от наглеца. И чем больше слов изрыгал тот из своей глотки, тем сильнее становился гнев волка, ведь приходило осознание того, что это, очевидно, было подстроено Сигердом, у которого крайне удачно нашлись сегодня дела. Происходящее вызывало отвращение, всё больше разжигая ярость и жажду крови. Зверь внутри него неистово стремился рвать предателей, но Фейрнлейв его сдерживал. Пока.

— Значит, вместо того, чтобы вызвать на бой, вы, как крысы, притаились и решили напасть исподтишка на собственных соплеменников?! Никакие вы не оборотни, а твари безродные! Какой выродок надоумил вас на это?!— Фейрнлейв повернулся к Воланду, тяжело дыша от охватившей его праведной ярости. — Вожак, приказывайте.

Воланд встал впереди всех, кого теснили взбунтовавшиеся, показывая, что будет защищать свой народ до последнего, мышцы его надулись, демонстрируя, что Вожак готов вот-вот принять звероподобный облик и броситься вперед, разрывая тех, кто пошел против его правления. К сожалению его опасения не были пустыми, он видел напряженность в последние дни.. но никак не думал, что их же соплеменники решатся очернить столь важный день для него, его дочери, и племени в целом. Однако он бы не был Альфой, если бы не видел очевидного - перевес не в его пользу. Сейчас он видел главную цель в сохранении племени волков живыми.

— Отступайте к Северной, найдите кого-нибудь в подмогу, я слышал неподалеку о других племенах свиров. Если я не догоню вас через два дня, Айварс, примешь полное командование. — После этих слов Альфа принял полную форму, разорвав свои парадные одежды, показав готовность к бою.

— Ну уж нет, старина, я тебя здесь не оставлю помирать, вместе порвем их, — Айварс скинул плащ и частично обернулся, выхватив когтистой рукой кинжал из-за пояса.

— Еще чего удумал, отец, я от этих уродов мокрого места не оставлю — И рядом уже оказалась Ингрид, вскинув копье.

И никто из волков, а так же нескольких медведей и вепрей, принявших сторону Альфы, не послушал приказа вожака, все либо достали свои привычные кинжалы, либо встали в боевые стойки с голыми руками, пара волков приняла полную форму. В глазах Агнес, продолжающей поддерживать своего вожака, уже плясал огонь, готовый поглотить предателей.

— Ну что, закончили представление? — Заголосил первый проливший кровь, — раз решили все помирать - то так тому и быть, — и первый, принимая частичную форму бросился на вожака.

Двигаясь по лесу осторожнее ночного хищника, Говорящая успела застать момент, когда враг обрушился на Воланда со всей силою. За то время, пока ноги вели ее к поляне, она успела подготовиться к худшему, но старалась отгонять мрачные мысли, лелея надежду увидеть всех, кому обязана жизнью, в целостности. Так и случилось — благо предкам и Великому Духу! — никто из ее заступников еще не был ранен, однако шлейф крови уже витал насыщенными красками над местом побоища. Совершившего рывок противника Говорящая сбила с толку: сконцентрировавшись, она проникла в его рассудок и вызвала головные боли, помешавшие нанести подлый удар в сердце вожака. Внезапная подмога позволила Воланду отбросить неприятеля в ствол могучего дуба и вывести того из битвы.

Жребий брошен, и не осталось иных вариантов, кроме как сражаться. Фейрнлейв тоже не желал убегать, тем более что дома сейчас оставались мать и сестры. Три мага воплощения, конечно, в состоянии постоять за себя, но волк намеревался как можно скорее дойти до них, чему мешала преграда в лице предателей. Перевес был не на их стороне, что не внушало оптимизма, но Пасть никогда и не опирался на него в принятии решений.

Опытным глазом воин начал оценивать, кто из противников выделялся в качестве лидеров, кроме того, что уже валялся без сознания. Если избавиться от них, Воланд и Айварс вполне могли подмять под себя остальных бунтовщиков, давя собственным авторитетом. А следовательно, оставалось только надломить уверенность противника, дабы дать им такую возможность, отчего Фейрнлейв вознамерился сеять страх. Наметив цель, волк вытащил клинок и рванул к ней, дав своему зверю напиться ярости, после чего нанес удар широкой дугой, в попытке надломить уверенность как можно большего количества врагов.

Одновременно с этим двое яростно бросились на дочь альфы, точно зная, удар по кому из всех уязвит альфу сильнее. От кинжала одного волчица смогла увернуться, прыгнув назад, однако второй, что принял обличье вепря, тяжелым копытом попал ей в грудь и отбросил в стоящих позади сторонников Воланда. Отвлеченные своим сражением, они оказались сбиты с толку и не успели подхватить девушку, едва не сбившую их самих с ног. Еще двое врагов предприняли попытку напасть на правую руку Альфы - Айварса, дабы оставить Вожака, который, по их мнению, был сейчас хуже эльфов из их прошлого, совсем без охраны. Однако один нападавший в попытке принять полную форму, от которой судя по всему отвык, скорчился на земле от боли, пронзившей его тело и не смог обратиться, другой же, медведь, был больше готов к схватке и сумел нанести Оку удар в грудь, отчего выбил из того весь воздух.

Вспыльчивый нрав Агнес сейчас давал о себе знать, стоя рядом с отцом Фейрнлейва, она была была готова сжечь всех предателей по мановению руки, а в ее глазах уже горело пламя. Однако… сдержанность никогда не была ее сильной стороной, а сейчас она еще и чувствовала, что беда грозит также ее мужу и ребенку, оставшимся в деревне. Веприца приготовилась атаковать, проклиная Сигерда, проклиная всех заговорщиков, подготовивших это злостное нападение, и, не выдержав напряжения и переполняющей ее агрессии, огромный огненный взрыв прозвучал на месте, где только что стояла женщина, окропляя все вокруг кровью от ее разорванного тела и кровью врага, который до этого не справился с превращением. Айварс же, и медведь его атаковавший оказались поражены волной жара и пламени от взрыва и лишь частичная форма спасла их от участи соплеменников, они оба оказались обожжены и свалены наземь ударной волной. И почти у всех сторонников Воланда сейчас, а может и позже, в голове прозвучал бы один вопрос… кто передаст скорбную весть Крови? Как теперь они выстоят без поддержки такого опытного мага, как Пламенная

Тем временем двое сторонников Воланда, оправившись от увиденного, быстро приняли решение помочь раненому Оку, и один, прикрывая отступление, позволил второму приподнять и начать оттаскивать Айварса ближе к лесу, прочь от предателей.

Еще один заговорщик, принявший волчий облик, рванул к Оку, в надежде сломить охранявших того сторонников и самого Айварса, но грязная обожженная земля на месте взрыва Агнес воспрепятствовала этому порыву и он свалился, подвернув ногу. Находясь в полном замешательстве от последствий взрыва стихийного мага, Говорящая непроницаемо уставилась на мокрое пятно, которым за секунды стала Агнес. Вот что случается с магами, не полностью контролирующими свою силу? Впервые ей приходилось лицезреть, как чрезмерные эмоции привели к фатальному исходу самого колдующего. Правда, не так давно ее собственный гнев напрочь лишил рассудка Воланда… вспомнив о нем, Говорящая немедленно, пересекая сугробы и поверженных оборотней, бросилась к вожаку, чтобы объясниться. Используя телепатическую связь, она поведала ему о трагедии, не забывая внимательно следить за врагами. Альфа, услышавший данные вести, пришел в неописуемую ярость и, вместо того чтобы отступить, бросился в самую гущу боя.

Желая как можно скорее схватиться и убить намеченную цель, Фейрнлейв стремительным рывком двигался в её сторону, но успел заметить, как того прикрывает его соратник. Чуть сместив центр тяжести, волк сумел увернуться от ножевого выпада, после чего вернулся к своей изначальной цели, ведь напавшего на него кто-то отвлек на себя.

Ингрид, пришедшая в себя после мощного удара копытом в грудь, вскинула копье и предприняла безрассудную попытку ослепить острием напавшего на нее вепря, но из-за гнева, застилавшего ее взор, копье прошло ниже, и от большой силы волчицы обломилось о крепкую шкуру оборотня предателя, и тот, не теряя времени выхватил остатки древка из ее руки с такой силой, что вывернул той кисть. Еще один из врагов, принявший частичный облик вепря, рванул к Альфе, занося топор над головой того, но не успел и сделать пару шагов, как один из ловких волков рванул к нему и успел вспороть тому глотку, не дав даже подступить к вожаку.

Опытный глаз не подвел его, ведь намеченного Фейрнлейвом противника явно старались оберегать, как это всегда бывает с командирами. Не исключено, что тот вепрь уже мнил себя пастью, а то и кровью стаи, вот только сейчас волк был намерен просто выпустить из него всю кровь. Оставалось лишь разобраться с прикрывающим его врагом, с которым волк вступил в схватку. Обменявшись несколькими ударами и выпадами, противник смог зацепить его плечо, хоть и не сильно глубоко. На это Фейрнлейв не обратил внимания, ведь он именно так и задумывал, что враг отвлечется на “открывшуюся” руку. Это позволило волку воспользоваться открывшейся брешью в обороне и сильным ударом впечатать кулак в его переносицу, отчего противник потерял ориентацию в пространстве и отшатнулся.

И хотя велик был соблазн воспользоваться ситуацией и попытаться добить считающего звезды из глаз врага, волк не стал терять голову, прекрасно замечая, что другие предатели не оставили это без внимания, готовясь по возможности нанести свой удар. Потому Фейрнлейв решил придерживаться изначального плана и двинулся на принявшего иное обличье вепря, который ещё и нависал над его женой. Путь к нему ныне был открыт, что позволило сойтись с противником, прикрывая тем самым прикрывая Ингрид. Резкие выпады вепря приковывали к себе всё внимание, заставляя прилагать значительные усилия для блокирований и уворотов, но в конечном счете обманным финтом волку удается перехватить инициативу у вепря и высоким рубящим ударом рассечь тому грудь.

Конечно же главной целью нападавших был Воланд, огромное количество атак сыпалось в его сторону, но и сторонники, поддержавшие вожака не отступали, они браво защищали того, сокрушая лапами и клинками нападающих. Следуя внутреннему порыву, Говорящая делала все, что было в ее силах, ради скорейшего прекращения этого бессмысленного кровопролития. В момент она заметила близко подобравшего неприятеля и, сконцентрировав силы, ворвалась в его сознание, убеждая напасть на союзника. Оборотень переключился на своего собрата, что рвался в сторону Ингрид в надежде добить ее, но из-за прерванной атаки, принял напавшего на него союзника за сторонника Альфы и вспорол одним ударом тому брюхо, окропляя землю еще большим количеством внутренностей и крови.

Однако перевес в силах давал о себе знать, и вот еще трое врагов рванули из задних рядов нападавших в сторону кровопролитной схватки, однако… им помешала размякшая от жара Агнес земля, перемешанная с кровью и остатками тел, заставив эту троицу, поливая друг друга отборной бранью, свалиться наземь, путаясь в своих конечностях.

Видя, что вепрь получил сильную рану, его соратник решил прийти тому на выручку и вмешался в схватку. Готовящийся добить раненого вепря Фейрнлейв уже намеревался сделать рывок и проткнуть ему горло, как вдруг заметил краем глаза врага. Увернувшись от его выпада, он начал блокировать удары противника, но инициатива уже была на его стороне, отчего в конечном итоге тот ранил волка в руку, заставив выронить клинок.

Но все же, не все враги были в состоянии атаковать лояльных Воланду оборотней, как тот, что был задет взрывом Агнес — в этот момент он в панике искал спасения среди своих собратьев, что рвались в битву, среди которых был один, у которого все никак не получалось отделаться от горящего, ведь тот с мольбами просил помочь ему, но жажда битвы его союзника была куда сильнее чем чувство заботы о раненом.

Один из оборотней, до этого безуспешно пытавшийся атаковать жену Фейрнлейва. бросился теперь и на него, но из-за каши из снега и крови под ногами рухнул прямо тому под ноги.

Фейрнлейв понимал, что сейчас не может принять иное обличье, уж слишком близко был враг. Это не оставляло иного выбора, кроме как попытаться подобрать свое оружие, что он и попытался сделать. Его враг стремился скорее добить волка, отчего высоко занес для удара свой меч, что позволило последнему рывком нырнуть и оттолкнуть предателя, а после, отпрянуть от него и подобрать меч. Ожидая нападения раненого вепря, Фейрнлейв бросил быстрый взгляд в его сторону, но с удовлетворением заметил, как тот стремительно терял силы, пока ноги не подкосились и он упал замертво.

Тем временем, из-за ожогов, нанесенных тому Агнес, и из-за равнодушия своих братьев по оружию наземь свалился горящий предатель, и более не подавал признаков жизни. Но другому обожженному - Айварсу, повезло больше, сейчас он находился под опекой двух сторонников, не подпускавших к нему врагов, и сверяющихся о его состоянии. Еще один из врагов. который пал ниц в воронке от взрыва, опираясь на лапы смог привстать на четыре конечности, но не более, все его тело пронизывала боль он вывернутой ноги.

Встретивший его первым враг, что попытался преградить дорогу Фейрнлейву еще в начале схватки, ринулся на него. Волк уже готовился сделать ему преграждающий выпад, как вдруг, тот резко закатил глаза и зашелся пеной, рухнув наземь. Только в этот момент, волк заметил что им на подмогу пришла Говорящая, которой он сразу же кивнул в благодарность, пока его внимание не вернулось к схватке.

Ингрид, тем временем, с боевым кличем из-за того, что лишилась своего любимого оружия, начала принимать полную форму, чтобы получить преимущество в бою против их противников.

В это же время тот, кого Фейрнлейв ударил в лицо, смог взять себя в руки и с перекошенным от злобы и сломанной переносицы лицом вновь ринулся на него, на что в этот раз пасть сошелся с ним клинчем, после чего оттолкнул от себя и увернулся от последовавшего удара. На помощь ему пришел еще один предатель, что до этого ранил волка в руку. Парировав два выпада, Фейрнлейв сделал обманный удар, который был призван заставить врага защищаться сверху, после которого рубанул своего противника в колено и потянул меч на себя, углубляя рану. Желая быстрее прикончить его, волк приготовился вонзить клинок в горло упавшего врага, но был вынужден блокировать удар предателя со сломанным носом, который пытался выручить своего соратника. Этим воспользовался лежавший ничком враг, нанеся пасти слабый, из-за неудобного положения, удар по ноге. Пусть и неглубокая, но эта рана заставила его утратить твердость положения и припадать, когда он блокировал рубящие удары.

Неудачиливая троица оборотней, до этого свалившихся на землю, вроде бы наконец разобрались в себе, но подняться смог только самый грузный из них, медведь, который еще и не заметил своего собрата, наступив одному из лежачих на руку, с характерным звуком сломав ее. Третьему же не дал подняться подоспевший ловкий волк, уже прикончивший одного предателя, кружа вокруг него и не давая подняться точными ударами. Враг же, который наконец смог подобраться к Воланду, обогнув сгоревший труп другого оборотня, замахнулся топором, но Неуемный первым нанес тому удар огромной лапой, свалив того не землю, после чего пронзил его когтями, отправляя предателя к праотцам.

Оборотень, который несколько мгновений назад убил своего союзника, понял, что натворил и в еще большей ярости замахнулся мечом на обернувшуюся волчицу, промахнувшись совсем немного, его клинок просвистел буквально в паре сантиметров от носа Ингрид, не ранив ее.

Один из тех неудачливых клыков, что увязли в грязи и долгое время не могли встать, оказался перед пасть и встав наизготовку, дразнил его, в попытке спровоцировать на опрометчивые действия. К его несчастью, Фейрнлейв уже давно не был щенком, от того не поддался на провокацию, вместо этого, стараясь не потерять никого из своих противников, из поля зрения.

Следующей целью разгневанного вожака стал оборотень с подвернутой ногой, голова которого из-за промедления оказалась раздроблена мощными лапами Альфы, забрызгивая его самого и землю вокруг еще большим количеством крови. Находящаяся рядом со своим спасителем ирбис тоже не теряла времени и направила в сторону двух лежачих врагов ментальную волну, и один, издав предсмертный хрип, из-за ослабленного разума ввиду сломанной руки перестал более подавать признаки жизни.

Ингрид, принявшая полную форму бросилась в лобовую атаку на врагов, но ее звериное нутро сейчас воцарилось над разумом волчицы, отчего она начала размахивать лапами почти вслепую, не задевая врагов, и, наоборот, из-за этого врагам стало намного проще по ней попасть.

Предатель со сломанным носом, все силился одолеть Фейрнлейва, жаждая его кровь, как плату за свое увечье. Окончательно потеряв самообладание, он с ревом бросается на волка, перестав следить за окружением, что сыграло с ним злую шутку: в попытки достать его как можно скорее, он не обратил внимание насколько сильно земля разбилась в кроваво-грязевое месово, под влиянием магии погибшей Агнес и трупов. Это стало причиной того, что он потерял равновесие и в тщетных попытках вернуть его, зацепился за труп вепря, которого до этого убил Фейрнлейв, отчего свалился на землю. Не желавший упускать эту возможность волк, сразу же ударил встававшего с земли врага. Защищаясь, тот блокировал первый удар, но за ним тут же последовал второй, который рассек горло и утопил его легкие в крови, заставляя с каждым кашлем и ударом сердца, выплевывать ее наземь.

Вставший несколько секунд назад медведь бросился на Воланда, но тот успел увернуться от атаки, вынуждая врага потерять равновесие, и второй его сородич смог откинуть от себя назойливого волка, и подняться, восстанавливая дыхание и готовясь к очередной атаке, но не успел ничего сделать, ведь, видя его замешательство, его грудная клетка тут же оказалась разорвана Альфой. Соперник же Ингрид, видя бешенство той, собрался с силами и переборов ярость метко нанес удар той по и так поврежденной руке, отчего Ингрид перестала чувствовать одну из своих конечностей.

Наглец, что до этого пытался провоцировать пасть на необдуманные действия, видя, как тот быстрыми движениями хладнокровно убил его соратника, понял, что не добьется желаемого. Оттого он сменил тактику и перешел к прямому противостоянию, описав широкую дугу в попытке заставить волка пошатнуться. За этим последовала череда взаимных выпадов, клинчей, ударов и парирований, отчего раны Фейрнлейва все сильнее давали о себе знать. Это продолжалось до тех пор, пока предатель не смог провести серию ударов, большую часть которых волку удалось парировать, но последний все же достиг намеченной цели, ранив его в здоровую ногу и заставив упасть на колено.

Магических запасов у Говорящей оставалось всего на одно заклинание. Она была страшно вымотана даже для передачи мыслей, поэтому приняла решение обратиться в частичную форму и атаковать врага в ближнем бою.

Из нижнего положения пасть был вынужден отражать атаки своего врага, подыскивая возможность нанести ответный удар. Это забирало на себя всё внимание, отчего волк не заметил, как упавший до этого на землю враг решил воспользоваться моментом и, поднявшись, резко сократил дистанцию, после чего вонзил в его плечо меч, пока Фейрнлейв отвлекся на удар другого оппонента. Напряжение в теле и ноющая боль в ранах были столь велики, что он практически ощущал их на губах. Сражавшийся долгое время против нескольких противников волк почувствовал, что эта новая рана стала той каплей, после которой его тело не выдержало нагрузки, отчего в его глазах потемнело, а звуки битвы начали ускользать вместе с сознанием.

До этого потерявший равновесие враг пришел в себя и все-таки добрался до Воланда, нанеся клинком тому широкую рану на груди, из которой брызнула кровь, но из-за ярости, Альфа не то что не почувствовал боли, а еще и умудрился добить атакующего, лапами разодрав лицо и грудь того. Тем временем Ингрид со своим соперником схлестнулись в смертельной схватке, нанося огромное количество ударов друг другу, но из-за поврежденной лапы волчица стала отступать и в итоге была вынуждена опуститься на четыре конечности, дабы получить преимущество в ловкости по сравнению со своим соперником.

Увидев, что Фейрнлейв поражен, враг, дразнивший его до этого, бросился на Ингрид, чтобы помочь своему собрату сразить ее, но волчица пока умудрялась уворачиваться от вражеских ударов, хоть и пропускала некоторые порезы по себе от обоих врагов, не имея возможности атаковать. Несмотря на роящийся в сознании страх, Говорящая осознавала, что она единственная из всех, кто еще не заработал ран и мог сражаться в полную силу. Вид поверженного Фейрнлейва заставил ее воспрять духом и поспешить, пока ему не нанесли окончательный удар. С кошачьей ловкостью она приблизилась к врагу, что замахивался над его бессознательным телом, и с размаху атаковала заостренными, как клинки, когтями. Обескураженный враг свалился навзничь, истекая дымящей на морозном воздухе кровью.

Воланд, разобравшись с многочисленными врагами, атаковавшими его, наконец обернулся на дочь, которая пока безуспешно вертелась меж двух врагов и, бросившись к ней, острейшими клыками разорвал одного из нападавших, откинув его бездыханное тело к остальным поверженным. Но второй, видя, как Ингрид отвлеклась на появление своего отца, смог нанести той удар по задним лапам, вынуждая ее упасть, но недолгим оказался его триумф, поскольку рядом уже оказалась Говорящая, свалившая его на землю и разорвавшая его глотку, окропляя местами прорезавшийся белоснежный мех вражеской кровью.

И лишь немногие оставшиеся враги, видя ярость вожака и дувушки, смерти которой они желали не менее, приняли решение отступать в сторону деревни, испугавшись гнева двух сильнейших оборотней, одной из которых даже не требовалось подходить к врагам, чтобы смертельно сразить их.

Дорога Мадсу давалась тяжело, но его вынуждала идти вперед скорая встреча с его второй половинкой и друзьями, где они наконец-то смогут разобраться с происходящим.

Зайдя на свадебную поляну, у Мадса перехватило дыхание. То, что он видел… никак не поддавалось описанию, это было поле такой битвы, каких он не видел даже в Сеймире, а учитывая то, что здесь были тела всех оборотней, такого сражения свет не видел давно, и для Крови, привыкшему к боям, это было ужасно.

Глупая, бесцельная, братоубийственная война, затеянная, судя по всему таким же глупым, глухим…

Мадс вспомнил слова Агнес, переданные той Маором, и еще больше уверился в том, что относились они к Сигерду, иначе было не объяснить то, что происходит сейчас. Припоминая жену, Мадс ждал скорой встречи с той, пока на этой проклятой поляне не заметил больших размеров воронку с опаленной землей вокруг. Первое и единственное, что пришло медведю в голову - то, как его жена расправлялась в этом месте своим пламенем с врагами, но отчего-то тревога поселилась в сердце сурового мужчины, и он остановился, разглядеть это место подробнее.

Нет… ее огонь не такой сильный… что здесь случилось?

— Подождите… я проверю, — тише, чем обычно проговорил Кровь, и медленным шагом направился к воронке, вглядываясь в лица убитых, в надежде никогда не увидеть там ту, с кем он связал себя семейными узами.

Когда же Белый приблизился к месту взрыва, то заметил, что все вокруг залито замерзшей кровью, а в ней лежали трупы нескольких воинов, без следов ожогов, и… куски тел, которых будто бы разорвала стая Рилборнов из старых сказаний. Ноги тут же стали ватными, но он продолжал искать признаки того, что Агнес может быть жива, может следы волочения… но взгляд его упал на кисть, кисть руки, лежащую чуть поодаль от центра воронки. Кисть… со шрамом на внутренней стороне.

Нет, нет, пожалуйста, это враги, пораженные взрывом — пытался найти утешение в этих мыслях медведь, пока не стал примечать куски обожженной одежды, подняв один и сбросив с него снег и куски мяса, даже сквозь копоть он заметил почти сожженный узор, который носили жрецы. И еще один такой кусок ткани, пока не увидел то, что заставило его упасть на колени. Это была часть… часть головы - обожженная, без волос, обезображенная силой взрыва… но в чертах угадывалась она. Его жена.

Нет. Этого не может быть… Агнес…

Из глаз упала одинокая слеза. Единственная и последняя за всю жизнь.

Они отобрали у меня мое Пламя. Эти уроды. Она не заслуживала этого. Я покромсаю вас всех. Перебью. Уничтожу как низших существ, не заслуживающих жить в этом мире.

Не обращая внимания на все вокруг, Мадс продолжал находиться на коленях на окраине воронки, оплакивая свою любовь. Ту, с кем он должен был дожить до глубокой старости, ту, с кем должен был готовить дочь к свадьбе, ту, кто была с ним в самые тяжелые моменты. В его сердце зияла огромная дыра, и она полнилась скорбью пополам с гневом. И эти чувства сейчас были ярче всех.

Мадс оглянулся на стоящих недалеко компаньонов, и взгляд его упал на Говорящую. Ту, что была здесь, во время того, как проходило сражение. Медленно поднявшись с колен, медведь направился в сторону беловолосой девушки.

— Что здесь случилось? —  Подойдя, он медленно, тягуче, с глубокой печалью в голосе, обратился к ней. — Скажи мне, Говорящая. — Говорить было неимоверно тяжело. Желание оплакивать свою любовь тянуло уйти в лес и больше не иметь ни с кем никаких связей, но было и желание звериной части. Той, что рвалась прямо сейчас обратиться и помчаться обратно в деревню, убивать тех предателей, что еще коптили небо. Убивать их, и умереть там же самому. Это уже был голос разума. Он требовал двигаться дальше, требовал перевести дух, и нанести всем вместе сокрушительный удар.

Она не могла оставаться равнодушной видя, как Мадс мечется по раскуроченному полю, словно слепой ягненок, вглядываясь в останки воителей, ищет взглядом еще полным надежды женщину, что когда-то называл любимой. К собственному несчастью, Говорящая была свидетельницей того, как магия жрицы вышла из-под контроля, создав взрыв невероятной силы. И как ее тело раскрошилось на куски, разлетаясь повсюду. Белые ресницы упали, и непрошенная слеза, скатившись по щеке, застыла льдинкой. Мыслями она ушла далеко в себя, пока не услышала пронизывающе тяжелый голос приблизившегося мужчины, в котором, казалось, не осталось света.

«Она ушла к прародителям, Мадс, — очень тихо сказала ему Говорящая, легонько и боязливо сжимая пальцами обычно крепкие, но теперь лишенные сил руки. — Она хотела предотвратить войну, спасти вашего вожака и защитить ваше племя, тебя. Но не смогла… не смогла совладать со своей силой. Ничьи слова не смогут утешить твое горе, как и кровь, которую ты желаешь пролить. Месть не освободит твое сердце и не сделает легче… Хотя поверить в нее сейчас кажется самым верным. Будь сильным, Мадс. Ты нужен своему вожаку, ты нужен своему племени. Без тебя они никогда не встретят рассвет.»

Мадс прислушивался в каждому тихому слову, звучавшему в его голове, будто бы это было последнее, что осталось от его любимой - воспоминания тех, кто был рядом с ней в ее последние секунды, ведь ее самого близкого человека… не было рядом. Но в словах Говорящей была правда. Сейчас он был нужен остальным, сейчас он должен был сделать так, чтобы другие не испытали этот ужас. Но пока… пока ему надо немного отдохнуть от разговоров.

Спасибо. — Кровь не задумываясь ответил девушке в своих мыслях, все еще пребывая в глубоком потрясении, но спустя пару десятков секунд просто смотря в пустоту понял, что лучше будет проговорить. Вдруг она не слышит вот так мысли.

— Спасибо. Пойдем дальше. — Эта фраза вышла сдавленной, будто бы осознание того, как погибла его жена, осознание того, что к ее смерти напрямую никто не причастен давило так, что он заговорил еще тише, почти с хрипом.

Надеюсь, она найдет счастье в угодьях Зверя. А я буду продолжать бороться. Она  бы точно этого хотела.

Сейчас надо было добраться до основных сил, чтобы больше никто не пострадал.

Отредактировано Мадс Белый (20-03-2026 21:44)