[Совместный пост: КМ, Илона, Мадс, Ильмаринен]

У Илоны накрепко закрепилось мнение, что свадьбы - это это торжественное и радостное событие, и теперь, стоя вокруг этой разрухи, что недавно было свадебным торжеством, у нее к горлу подкатил колючий ком. Она просилась сюда, дулась на Альфу их деревни, что не дал глянуть даже глазком на их свадебные обычаи, а он ее таким образом спас. Илона была уверена, что присоединилась к лежащим изуродованным трупом, и, возможно…она была бы даже первой жертвой этой ужасной резни.

— А? - Илона оторвалась от этого кровавого зрелища, перемещая свое внимание на Говорящую. Варежки…у Илоны уже были рукавицы, но иметь дополнительную пару защиты от холода было бы очень неплохо. — Спасибо… у тебя самой то есть?

А затем предметом ее внимания стали и столы, которые и упоминал Мадс. Илона подошла к ним, укладывая подарок в сумку и отмечая все, что разбросано вокруг них. Из более менее уцелевших столов и скамеек можно было устроить небольшие баррикады, из наиболее пострадавших колья, как и хотела. Были флаги на колышках, и Илона склонила голову. Они были короткие, да и теперь довольно хрупкими… а вот сами колышки уже можно использовать в обороне… Она схватилась за первый колышек, вздыхая…шло тяжело, но все же она смогла выдернуть его…долго, нужна помощь. Да и отряд двинулся уже дальше, и она поспешила за ними.

Всю дорогу до прогалины медведь не проронил ни слова, угрюмо шагая в конце их небольшой процессии, пока навстречу им не вышла Астрид. Кровь почти не принимал участия в разговоре, пока не выслушал задание для себя и угрюмо кивнул, лишь добавив пару слов, пытаясь найти для себя хоть соломинку, чтобы держаться в строю:

— Я все еще выполняю приказ Вожака, охраняя девушек. — Но немного задумался и решил уточнить, то, что было сейчас важно, и то, что… то, что должен был сказать соратник. — Куда направлялся Альфа, и смогу ли я его догнать потом? Ты сама в порядке?

— Сейчас такая ситуация, что хрен его знает, — низко рычащим голосом отвечала Астрид. — Но по следам на снегу сориентируешься, когда отправишься за ним, не потеряешься. И я не пропаду. По крайней мере, пока не превращу, как можно больше вероломных рож в кисель.

— Принял, Астрид. Удачи. Нам всем она не помешает.

Теперь понятно, ни одного жреца, кроме Ильмаринена у нас нет. За что Маор так поступил со мной?

Мадс осматривал поляну, где были собраны уцелевшие союзники. Видел, как Ильмари отделился от них, чтобы вылечить Око, Фейра и остальных. Белый заметил раны Айварса, и с тоской подметил, что тот скорее всего был близко к его жене, иначе  откуда еще такие ожоги? Он почти ничего не чувствовал по этому поводу. Но в душе появились маленькие огоньки злости и в тоже время облегчения. И оба из-за того, что Айварс был жив. Отогнав эти крамольные мысли, командир постарался сосредоточиться на своей задаче, хоть и получалось это из рук вон плохо.

Скорее всего надо будет часть тех, кто не имеет ранений, либо ранен меньше всего взять с собой на помощь Воланду, остальных оставлять здесь для обороны под командованием Астрид, если предатели решат объявиться.

Илона последовала за соплеменницей, когда они вошли на новое место. Они прошли мимо раненых, и Илона подняла взгляд. Куча раненых, оставленных на съедение не щадящему морозу. И из помощи лишь снег и бинты… у нее самой ничего особо не было, но отдать их сейчас она все равно сочла нужным.

— Отдохни сколько сможешь, — Илона кивнула Говорящей, сжав ее плечо, шагнула в сторону нового знакомого. Ильмари вновь сотворил чудеса, излечивая теперь сразу несколько человек, и на этот раз она стала приставать к нему с вопросами. Она слышала их диалог с Мадсом, и Илона рассудила, что ответы целителя ее совершенно не устроят. Она достала из сумки свои бинты, иглу и моток нитей, отдавая их целителю. — В твоих руках это будет полезнее.

Илона вспомнила все что видела на поляне, где был праздник. Пока было время стоило подготовиться. Мысли, что можно было с этим все сделать были, осталось их изложить остальным.

Что же…если и пакостить здесь, то по крупному.

— Э, — она обернулась к более менее уцелевшим оборотням и прочистила горло, явно собираясь к ним обращаться Они вообще будут слушать мелкую чужачку…? Должны, она сама с таким объемом работ не справиться. Они на одной стороне…

Увидев, как Смотрящая отделилась от него, Мадс сначала подумал, что она решила реализовать свой замысел о ловушках, но когда она повернулась вместе с ним к воинам, к которым они подошли, его глаза расширились, на несколько секунд приводя в чувство. Ему пришлось громко цыкнуть на нее.

—Тебя никто не послушает. Это в лучшем случае. В худшем - присоединишься к числу павших. Не забывай, кто ты здесь, Смотрящая.

Не забывать кто я здесь?

Илона тут же оборонительно нахмурилась, не скрывая обиды в глазах на слова мужчины. Вот как значит, да?

— Спасибо, что напомнил, — Илона сложила руки на груди. [color=#2c8a8f]— Раз уж я вспомнила, то можешь передать им сам. Из уцелевших столов и скамеек можно сделать баррикады, пусть тратят время на них. Из сломанных - колья, из них тоже можно сделать легкий частокол, часть можно сложить в ямы. Ты еще предлагал их для носилок. Осколки от посуды можно рассыпать, спрятать под тонким слоем снега. Если есть веревки, то поставить растяжку между деревьями тоже стоит.

— Пойдет. — Мадс задумался. Это и правда была неплохая идея, которую он упустил. — Если не сложно - можешь найти Фейра? Он явно лучше меня говорит.

А вот теперь он вежливо просит, да?

Илона недовольно взмахнула хвостом, а затем она случайно зацепилась взглядом за красные глаза мужчины, и такой стыд пронзил ее. Да так, что уши максимально прижались к голове. В толпе осуждающих и злых взглядов она упустила один важный момент…

Идиотка, он же недавно узнал, что потерял свою пару.

— Ладно, —  Илона дернула ухом, немного носком вскапывая снег. Она неловко похлопала его по плечу, маленький жест сочувствия, и отступила назад.

А сейчас надо приступить к своим обязанностям, эти люди тоже кого-то потеряли сегодня, своих друзей, семьи. Но нельзя дать им поддаться той ярости, что кипит в них.

Кровь выступил перед воинами, так и горящими броситься в битву, и пока они не натворили чего, решил разделить их так, как считал нужным.

— Клыки, Пасти, слушать меня! Мы все пострадали от этих грязных предателей, но сейчас, если бросимся в бой - подохнем все! И вся месть уйдет впустую, если вы там все поляжете - все жертвы забудутся, а предатели будут пировать на наших костях! Мой приказ - самые здоровые, у кого меньше всего ран, или их вообще не  - выйти вперед, мы выступаем к Альфе, чтобы помочь найти других уцелевших союзников, остальные - подготовиться к обороне, если эти крысы снова нападут! — дальше Мадс пересказал со слов Смотрящей то, что им необходимо сделать.

Как тяжело, когда тебя нет рядом, Агнес. Надеюсь, они меня послушают, нельзя дать им умереть, нас и так мало.

— Так…мне искать этого Фейра? - Илона склонила голову, непонимающе уже глядя на оборотня. Вроде и сам красиво сказал. — Как он вообще выглядит?...

После того, как единственный жрец закончил творить свою магию истратив на это добрую половину своих сил, встал вопрос как поступить с обычными оборотнями.

До капища или хотя бы моего дома сейчас не дойти, траву то я собрал, она пригодится, да под рукой сейчас нет ничего помимо снега и сухих веток. Чувствую магические запасы чужачки на исходе. Было бы здесь еще двое магов, можно было бы провести обряд и поднять на ноги сразу всех. Хотя бы жива жена Крови и на ногах стояли бы вдвое больше, потеря. М?

Ильмаринен обратил внимание на Илону, протягивающую ему иглу с нитью. Именно то, что было так нужно сейчас волку.

О, у чужачки с собой и такое есть? Очень своевременно. Тогда прямо сейчас нужно заняться хотя бы тяжелораненными.

Принимая из рук девушки ключ к спасению множества жизней, волк сделал короткий поклон и то ли улыбнулся из благодарности, то ли оскалился от того, что ему приходится пользоваться помощью чужеземки.

Не тратя время на то, чтобы сказать хоть слово он направился осматривать раны дабы понять, кому услуги медика ныне нужнее.

[Совместный пост: КМ, Илона, Ильмаринен]

Альфа вернулся? Живой значит. Славно. Ладно, надо помочь тем, кому еще могу помочь.

Такие мысли промелькнули в голове у Ильмари, пока единственный живой целитель лояльный Воланду орудовал иглой. Двое рук было слишком мало чтобы спасти всех, но каждая жизнь, что будет спасена дорогого стоит. Несмотря на зимнюю стужу, лоб Воли покрывала испарина от напряжения. Все что окружало Ильмаринена — запах крови, густой, удушающий.

Сколько еще доживут до того момента, когда я смогу для них что-то сделать?

Волк был груб и нелюдим, прагматичен но при считал спасение других своим долгом, именно ради этого Маор дал ему силы при рождении и ему должно использовать их по назначению.

— Ильмаринен, подойди.

М? Что случилось?

Только услышав голос вожака стаи, волк остановил свое сражение с чужой смертью, перекусив в очередной раз нить и делая узел на свежезашитой ране. С трудом вставая с промерзшей земли затекшими в неудобной позе ногами, Ильмари обернулся и сделал шаг на встречу чуть пошатываясь.

— Ты можешь прочитать его истинные помыслы?

Достаточно ли ты сильна для того, чтобы против моей воли залезть в мой череп? Вспоминая прошлое — должна быть способна. Скрывать мне все равно нечего.

Втянув голову в плечи, чужачка отрицательно покачала головой.

Скромничаешь? Хотя нет. Чувствуют, что в этом хрупком теле осталось мало силы. Жаль, я мог бы спасти куда больше.

— Значит, я вынужден тебе довериться. Но моя вера хрупка, как тонкий лед. Среди живых не осталось Сердец, искушенных знахарским делом, и эта брешь делает нас уязвимыми. Ты должен возглавить отход и подготовить перенос раненых. Отбери тех, чей разум остер для обучения целительству. И уводи их с отрядом, который предоставит Око.

— Альфа. Мой долг хранить стаю дабы те могли служить Зверю. Дух считает иначе и я не могу смириться с таким решением, — произнес Ильмари самый длинный свой слог за этот день.

Мадс или Фейрнлейв выкатили бы глаза услышав такое обилие слов от жреца. Волк звучал твердо в своих намерениях и даже не поскупился на слова для того, дабы четко передать Воланду свою цель.

Уши Илоны поднялись, ирбис сделала шаг вперёд, вставая рядом с Ильмари.

— Сделаю все что в моих силах, — Илона кивнула.

Значит, они отступают? Разумно, учитывая, какие ужасные разрушения несут за собой предатели племени. Они отступят к реке...и...что дальше? Куда они? Сердце Илоны похолодело. Не надеется ли Воланд найти временное пристанище в их горах?...

Илона растерянно нашла Говорящую, задаётся ли она таким же вопросом? Небольшой отряд на переговоры ещё можно было стерпеть, но часть племени?... Илона уже начала сомневаться, что союз удастся, не после того, что она увидела. Есть достойные сердца, и в этом она убедилась, но сколько таких на самом деле? Есть ли эта разрушительная скверна в других?

— Что-то осталось из того, что я тебе дала? — Илона обратилась к Ильмари, мотнув головой. Сначала нужно выжить.  — Я под твоим командованием.

Ильмари  повернув голову просто кивнул на слова о том, что Илона теперь поможет с выжившими и указав пальцем на катушку вынутую из сумки. Видно было, что нити было еще достаточно, не то чтобы он знал на глаз сколько метров на ней было намотано изначально.

Лишними руки в нашем положении никогда будут, хотя я и не знаю чего ради помогать нам, тем, кто хотел сжечь твоего сородича заживо. Впрочем грехом для меня будет на это жаловаться.

Переговорив с Воландом в стороне, откуда его голос не могли услышать, Говорящая подошла к Илоне и робко потянула ее за рукав. Мельком взглянув на Ильмаринена, она тут же отвела глаза, словно его дикий вид внушал ей страх.

«Я не обучена целительству и даже не умею правильно обрабатывать раны, но если вы научите, я помогу вам. Вместе мы спасем больше жизней.»

Жрец обратил внимание на то, как на него посмотрела Говорящая, впрочем так делали и многие из его соплеменников, что не сильно волка заботило, но после, когда ее взгляд коснулся иглы, Ильмаринен начал догадываться о чем могла думать девочка. Похоже она как и Смотрящая хочет помочь. И тут Ильмари ощутил, как кто-то копнул в его разум пытаясь прочитать мысли. Ему нечего было скрывать от Говорящей напротив себя.

Думаешь я причиню тебе вред? Твоя реакция точно такая же как и твоей подруги, да не съем я вас, успокойтесь. Будь я на стороне Духа, то не занимался бы тем, чтобы все сильнейшие воины лояльные Альфе сейчас стояли на ногах. Если мы сможем пережить хотя бы одну ночь, твоя помощь в спасении жизней может стать неоценима, девочка. Объединившись у меня должно хватить сил чтобы облегчить бремя почти всем нуждающимся здесь. А с твоей соплеменницей мы сможем поднять на ноги и оставшихся. Если конечно сможешь довериться мне и позволить коснуться своей маны. Хах, ибо мне придется забрать почти все. Хотя я и не понимаю. Мои соплеменники хотели твоей смерти, за что ты так добра к нам? Юные сердца, что хотят видеть в других лишь хорошее. И да, не думай, что получится залезть в голову каждого, кто тебя пугает, так, небольшой совет.

Внешне жрец же лишь качнул головой немного на бок рассматривая своих новых спутников на пути, как он сам считал, указанном ему Зверем. В особенности Ильмаринен смотрел на Говорящую, хотя и все так же был безмолвен.

Илона кивнула Говорящей, смотря на ее катушку с нитками. Игла все еще у Ильмари, и лучше оставить ее у него, под опытными пальцами. Хвойные иглы? Хрупкие. Сделать из коры дерева? Вновь риск. Смола? Ее слишком долго добывать, да и замершая и твердая она им не поможет. Проклятие.

— Нужны еще бинты, слышишь? - Илона аккуратно дернула Говорящую, отвлекая ее от лекаря. Илона на всякий случай шикнула на него, чтоб перестал приставать к соплеменнице лишний раз. Не нравилось ей то, что он стоит и в упор смотрит на нее. — Посмотри, может быть некоторым…

Илона запнулась, было сложно говорить такое, но все же надо было. Речь шла о возможном выживании.

— Некоторым не нужна одежда больше, что найдешь, то порви на лоскуты, - Илона вздохнула. — Возможно найдешь у них то, что сможет заменить иглу. Серьга там…колечко от кольчуги.
   
А затем Илона склонилась над ранеными, ей предстояла одна из самых сложных дилемм - выбирать тех, кому еще можно было даровать шанс на спасение. Было бесполезно тратить драгоценное время на тех, кто вот-вот уйдет из этой жизни.

Ей было жизненно необходимо знать — не замышляет ли Ильмаринен убить их со Смотрящей, но пришлось с разочарованием признать, что маны недостаточно для развязывания узлов его разума. Требовался полноценный сон для восстановления сил. Потому приходилось довольствоваться оставленными на поверхности мыслями жреца. И пусть слова его несли надежду, Говорящая не могла слепо довериться тому, кто когда-то являлся опорой ее главного врага. Тряхнув головой, чтобы закрыться от его пронизывающих глаз копной обрезанных волос, она вновь обратилась к Илоне:

«Мыслями он вещает больше, чем словами, словно испытывает меня или расставляет сети. Ему хочется знать, почему мы помогаем им. И он просит меня отдать силу ради излечения павших. Я предложу ему взять все до последней капли, после чего потеряю сознание. Если это вероломная уловка, прошу, Смотрящая, убей меня без раздумий и беги домой, чтобы предупредить старейшин.»

Говорящая сделала три шага навстречу Ильмаринену. Губы ее сжались, а взгляд потупился, как всегда с ней бывает в разговорах с мужчинами. Обе ее руки, согнутые в локте, поднялись ладонями вверх, жертвенно предлагая забрать остатки сил, включая резервы.

Ильмаринен видел то недоверие с которым на него смотрела Говорящая, но все равно согласилась рискнуть ради других, чужих ей. И он ценил эту смелость.

—  Отплачу вдвойне, — ответил с поклоном на решение колдунье жрец твердо и немного суровее, чем стоило бы для выражая благодарности. После чего он перевел взгляд на шикающую на него кошку. — Повторю обряд и займемся остальными.

Маг тела указал следовать за ним. Опушка зимнего леса, где собралась лояльные Альфе воины, все еще была полна раненых людей. Ильмари уже один раз показал сегодня чудо и некоторые сородичи смотрели на него с надеждой, что он сможет спасти их близких тоже. Жрец чувствовал на своих плечах груз множества жизней и надежд, готовый раздавить волка если тот не справится.

Не мастак я болтать, но немного придется. Все рассчитывают на то, что их спасут. О Зверь, прошу, дай мне сил справиться с этой напастью.

— Соберите всех, кто не в состоянии ходить головами в центр, — прорычал во весь голос Ильмари, чтобы его могли услышать окружающие. Искра промелькнула в горестных глазах оборотней. Они помнят что за этим последовало — спасение. В этот раз тех, кого уложили было вдвое больше, чем в прошлый раз.

Много, очень много. Мне придется не только отдать все, что могу, но забрать у девочки все, что только есть, как бы мне не хотелось быть с ней полегче за смелость. Мой долг перед ней поистине огромен.

— Приляг, не хочу, чтобы травмировалась, — волк посмотрел на Говорящую прежде чем зайти в центр.

Вновь руки были вскинуты вверх, а сила начала собираться между ладонями в светящуюся сферу. Колдунья почувствовала как сила начала вытекать из нее подобно ручейку, переходя в сгусток энергии над Ильмари. Воздух завибрировал от огромного количества маны, заставляя рисовать на мягком снегу рябь. Свет преобразился в малое древо, что оплетало корнями раненых, питая тех силой и сшивая тяжелые раны. Мастера хватило лишь на несколько мгновений феерии творящийся перед сородичами. Чудо, что показал он до этого с вожаками было несравнимо с нынешним. Правда ценой тому стало то, что Ильмаринен без сил рухнул наземь подобно колонне на несгибаемых ногах. Он оставался в сознании, то голова раскалывалась от боли, а в теле без маны не осталось сил, чтобы в моменте остаться стоять.

Справился, спасибо, девочка.

Жрец лежал не двигаясь медленно дыша, чтобы просто прийти в себя. Он не обращал внимания на то как толпа сородичей рванула к очнувшимся близким, хотя и хотел посмотреть в каком положении сейчас Говорящая.

Илона, которая уже осматривала раны, в поисках несовместимых к жизни, дернулась. Те, что страдали особенно, теперь присоединились к легкораненым, и Илона перевела взгляд на лежащего лекаря и таком же положении Говорящую.

— Вы? — Илона моргнула, резко вставая и, не отряхивая штаны от снега, — Ты опять это сделал.

Илона подбежала к соплеменнице, аккуратно приподнимая её за голову.

— Она без сознания, — Илона глянула на Ильмари.

Надеюсь, ваша злость на нас убавится.

[Совместный пост: КМ, Илона, Ильмаринен, Фейрнлейв.]

Встретив по пути Воланда, Астрид кивнула ему, выражая почтение, и с хмурым лицом направилась к месту, где жрец вовсю творил чудеса. Волей Маора его целительная магия поставила на ноги одиннадцать человек. Всего мгновение назад кто находился без сознания, кто рычал от всеохватывающей боли смогли вновь ясно глядеть на мир. Серьезные увечья не прошли бесследно: многие не могли стоять и нуждались в носилках, однако в этот раз смерть была вынуждена отступить. С явным довольством Астрид размашистым шагом настигла Ильмаринена и крепкой рукой помогла тому подняться.

Волк наблюдал за этим не без удовольствия, ведь это означало, что усилия врага не оправдали себя, хотя бы в данный момент, а большинство раненых хотя бы не смотрят в глаза смерти. Было радостно, что хотя бы один из жрецов остался на их стороне. Пасть гадал, сколько ещё из магов племени смогло вырваться и намеревалось к ним присоединиться, но быстро отбросил эти мысли, поскольку в их деле они не помогут.

Вставая жрец тряхнул головой пытаясь утихомирить давящую боль в висках и заставить картинку поляны перестать расплываться. Колдовство таких масштабов высосало из него все силы. Волк слышал крик Илоны хотя и так знал, что ждет Говорящую.

— Ах ты ж, колдунская морда, — она одобрительно похлопала его по плечу. — Сказал бы кто раньше, что буду так благодарна жрецу — я бы ему лицо размазала.

Острым взглядом она окинула всех на поляне и, привлекая внимание Фейрнлейва, сделала ему жест подойти.

— Уходим сейчас же. Латать раненых будете по дороге или на коротких привалах. Вас поведет Фейрнлейв. Я перегруппируюсь с другими отрядами, чтобы направлять отходящих по вашему следу. Решать использовать полную форму или нет — вам. Хоть мы и постараемся не дать врагу до вас дойти, а Мадс перекроет пути из деревни, хрен его знает, что удумал Дух и насколько все просчитал. Скорость может сыграть на руку. Так что ты за главного, Пасть. А ты, — она посмотрела на Ильмаринена, — будешь ему советовать. Доберетесь до Северной реки и ждите команды Воланда. Все ясно?

— Ясно, Кровь. — С кивком подтвердил ей Пасть, после чего стал осматривать вверенные ему силы и подопечных.

Ильмари кивнул в ответ на слова Астрид, немного пошатываясь. Смотря на сородичей он видел, как многие воспряли духом когда их близкие сделали шаг назад от порога смерти.

Нам нужны носилки для переноса тех, кто не в состоянии ходить иначе придется тащить их всех на спинах. Можно использовать наши плащи и палки, но у нас сейчас нет времени, чтобы сейчас сооружать переноски, придется сделать это позже.   

—  Нужны здоровые понести неходячих, — жрец хмуро посмотрел на Фейрлейва.

А еще позаботиться о той девочке без сознания. Сможет ли вторая ее понести или же доверить кому-то?

— Можно попробовать сделать волокуши из веток ели. Они крепкие, да и какое-то тепло сохранит, — подала голос Илона. — Они делаются легко, но надо рубить лапник.

Фейрнлейв внимательно выслушал обоих, после чего стал думать, как правильнее будет поступить. Носилки или волокуши им и вправду нужны, но сейчас они были слишком близко к мятежникам, чтобы обстоятельно всё сделать, да и приказ выдвигаться немедленно тоже прозвучал. Боеспособных людей у него также было немного, потому следовало грамотно их распределить, дабы не оказаться в невыгодном положении.

И так, у меня двадцать раненых, примерно две дюжины стариков, столько же способных сражаться, и двое детей. Сначала нужно удалиться от врага, чтобы те, кто прикрывает нас, не уперлись в наши же спины.

Волк кивнул Смотрящей и Ильмаринену, после чего вышел вперед, чтобы все присутствующие его видели.

— Всем внимательно слушать! Мы немедленно отходим к Северной, чтобы не мешать остальным, где и соберемся. Вы двое, — Фейрнлейв указал на клыков, которые, по его мнению, должны были подойти для этой работы. — Снимайте одежду и принимайте иное обличье. Будете идти чуть в стороне от нас и следить, чтобы враг не обошел со стороны или не заманил в засаду. От вас многое зависит, учтите это.

Взгляд волка начал бегать по рядам его скромного воинства, выискивая крепких людей с сильными ногами. Найдя подходящих кандидатов, он указал пальцем на четверых.

— Возьмите топоры и бегите вперед так быстро, как можете. Через полтора километра осмотритесь и начинайте рубить лапник на волокуши. Если нет топора, обменяйтесь с другими. — Он отвернулся от клыков, чтобы обратиться к старикам. — Вы идите посередине строя и детей с собой возьмите. Короткий привал будет там, где клыки рубят лапник.

Он вновь обернулся к переданным в его распоряжение воинам и охотникам. Его облик сам собой принял более строгий вид, а голос — твердость, в привычной для всякого командира манере, когда тот отдает приказы.

— Остальные боеспособные поделитесь на две группы, одна из которых пойдет вперед и протопчет дорогу для остальных, а вторая будет замыкать и нести не ходячих, если они есть! Потом смените друг друга. Нам необходимо оторваться как можно дальше от предателей. Раненые пойдут сразу за стариками. На коротком привале сделаем волокуши и там решим, кого нужно тащить, а кого нет. — Волк встал так, чтобы было удобнее обращаться ко всем, после чего громогласно заявил: — А теперь выдвигаемся, сейчас же!

Когда с распоряжениями было покончено, Фейрнлейв вновь обратил внимание на стоящих подле него Ильмаринена и беловолосую. О ее появлении в деревне он слышал ещё от Ингрид, до свадьбы, но знакомства не имел. Впрочем, сейчас было не до этого, потому он без лишних предисловий приступил к делу.

— Жрец, ты следи, чтобы с ранеными всё было в порядке, но главное, сам не свались. — Фейрнлейв обернулся к Илоне. — Твоего имени не знаю, но меня зовут Фейрнлейв. Мои раны не до конца излечились, поэтому пока что неси Говорящую ты. Если не сможешь, тогда я сразу ее понесу, но ты держись рядом, чтобы в случае нужды ее забрать и отступать с прочими ранеными. Лучше поступить так, чем просить кого-то из других это сделать, чтобы не создавать проблемы на пустом месте.

— Смотрящая, - в ответ представилась Илона, поднимая взгляд с лица Говорящей на мужчину. Значит, то и есть Фейр? Мадс был прав, говорит он складно, и не поспоришь. — Я понесу.

Илона наклонилась, аккуратно подхватывая ее и поднимая, а затем закинула ее на свои плечи.

Не волнуйся, мы обе обязательно вернемся домой. Я обещаю.

Когда Пасть раздал указания, к Ильмари подошел уже совсем не молодой кабан с флягой в руках.

— Воля, вижу, мужик ты правильный, в отличии от Духа. Да и нашим помощь нужна. Неподалеку от этой поляны у нас с друзьями был схрон где мы хранили всякое на черный день от глаз жен. Так вот, наведался я сейчас туда. Это тебе. Спирт, литр чистого. Вот как от сердца отрываю, но на благое дело надо, бери, — протягивал слегка вздохнув тару старик.

О Зверь, это благословение на защиту нашей стаи или урок за мою спешку? Надо было дождаться этого момента прежде чем браться за иглу. Если кто-то из тех троих помрет от заражения крови — это будет лишь моя вина. Грешная я душа.

— Спасибо, — не поскупился на слова благодарности в этот раз жрец принимая подарок и кладя тот в сумку.  Поступок кабана спасет множество жизней, если они доживут до полноценного привала и волк прекрасно это понимал.

— Нема за что, — старик с довольной ухмылкой побрел к остальной толпе таких же как он.

Ильмаринен был полон гнева на самого себя, от чего его хмурое лицо еще более омрачилось. Кулаки сжимались с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Вместо того, чтобы исполнять свой долг по спасению, он своими же руками возможно загнал сородичей в могилу. Фыркнув под нос от злости он направил свой взор на раненных, коих поднимали с земли для транспортировки и на ватных ногах двинулся к ним.

[Совместный пост: КМ, Илона, Ильмаринен, Фейрнлейв.]

Малое количество сна нельзя было назвать оздоравливающим, но Фейрнлейву ничего иного не оставалось, ведь по просьбе Говорящей, ее подруге было необходимо отдохнуть. Сам волк не думал, что в данный момент им угрожал кто-то из их отступающего отряда — всем хватало своих забот. Однако, пока все не свыклись с беловолосыми, осторожность не повредит.

Пасть разбудил один из дозорных, как тот и попросил до этого. Волк с сожалением услышал, что охотники не смогли ничего по-быстрому найти и вернулись в лагерь с пустыми руками, чтобы отдохнуть перед следующим переходом. У Фейрнлейва было время обдумать их следующий шаг, пока разговаривал с жрецом и караулил беловолосых, но для того чтобы отдать приказы, ему было необходимо точно знать, сколько у него рабочих рук, и узнать о реализуемости возникшей у него идеи у Говорящей. Но перед этим волк пришел к уже бодрствующему жрецу, чтобы переговорить на тему раненых.

— С пробуждением, Ильмаринен. — спокойным голосом сказал Фейнрлейв. — Когда будешь готов, излечи раненых. Кого и как лечить, оставляю решать тебе, но мне нужно, чтобы хотя бы семеро сегодня могли выполнять работу. Справишься? Когда закончишь, позови меня, я пока что должен переговорить с Говорящей.

Жрец, как и всегда ранее, предпочел вместо разговора просто кивнуть Фейрлейву.  Ильмари и так собирался применить собирался использовать восстановленную за ночь ману для того, чтобы исцелить как можно большее количество соплеменников. Раненые располагались в центре импровизированного лагеря, к самой безопасной точке. Шагая по протоптанным дорожкам и слушая болезненные стоны сородичей, Ильмари оказался рядом с ранеными. Указав воинам, что скучающе присматривали  за собравшимися, на всех лежачих, жрец произнес слово “Круг”. Многие уже видели чудеса, что творил молчаливый колдун и замерли в ожидании нового свершения.

Так, я уже осматривал их всех, моих сил хватит максимум еще на пятерых, Надо выбрать тех, чьи раны не могут больше ждать.  Ага, начну с тебя.

Ильмаринен взялся за локоть сидевшего у костра охотника, что к концу их шествия выглядел совсем плохо, измученный болью и голодом. Так он отобрал суммарно дюжину нуждающихся в первую очередь. Собрав волю в кулак, жрец вновь, как и до этого, вознес обе руки к окровавленной луне собирая всю ману, что он мог исчерпать не теряя сознания. Мощь, что вихрем кружилась над головами стаи была сопоставима с той, что излечила тяжело раненных в прошлый раз. Лозы оплели тех, кто собрался под древом света. По хмурому лбу волка стекал холодный пот от всей тяжести концентрации.  Когда сияние магии погасло, жрец вновь рухнул на снег. Он специально оставил себе немного места, чтобы случайно не упасть на кого-то. Ильмаринен вернул возможность ходить всем, кто до этого был на это не способен, но не успел исцелить их полностью. Те же, пятеро, что были в лучшем состоянии теперь были полностью здоровы. Пока исцеленные ликовали вместе со своими близкими хмурый волк просто лежал переводя дыхание без движения.

Пасть вернулся туда, где сейчас были девушки-ирбисы. Они к этому моменту уже тоже пробудились, потому волк также поприветствовал их, спросив, удалось ли им отдохнуть. После этого Фейрнлейв вспомнил о том, какая у него возникла идея. Ещё ребенком он часто донимал свою мать расспросами о магии и ее видах. Любознательность всегда была его неизменным спутником, но тогда это особенно выражалось, как и у прочих детей. В памяти у него также были истории отца, который рассказывал, как они ходили в набеги, и, по его предложению, маги разума очень сильно помогали с разведкой. Об этом волк сейчас и рассказал Говорящей, спросив, может ли она так сделать.

— Я хочу повести своих людей через идол Маора, чтобы они смогли помолиться и воспрянуть духом, но опасаюсь засады или иных бед. Ты сможешь осмотреть то место глазами какой-нибудь птицы, чтобы я смог быть спокоен?

Говорящая пробудилась от тяжелого забытья, ощущая, как отданные добровольно силы вернулись за время сна. Ее печальный взор обвел изможденных людей, преданных и лишенных дома. Голод — их общий враг — скреб нутро, однако усмирять эту боль она умела, в отличие от детей и стариков, чей вид вызывал сострадание. Изнурение от перехода, окольцовывающая стужа, переломы и раны, отсутствие одежды и необходимой для нового рывка пищи заставляли надежду таять.

Фейрнлейв подошел неслышно. Говорящая вздрогнула, когда его низкий голос раздался над ее поникшей головой. Выслушав просьбу, она опустила взгляд; пальцы ее принялись беспокойно сминать мягкие складки окровавленной шубы.

«Мне понятно твое стремление. Однако прежде, чем я приступлю к исполнению этого замысла, тебе следует знать цену колдовства. Покорить разум человека — ученье тонкое и сложное, но безопасное для самого мага, ибо мыслим мы одинаково. Звери же — существа, сотканные из энергии воздуха, ярости огня, переменчивости воды и упрямства земли. Как бы глубоко мы не проникали в их суть, их истинные помыслы скрыты за пеленой инстинктов — изысканий пищи, выживания и размножения. И когда магу случается оказаться в теле зверя, он рискует остаться там навсегда, поскольку его разум подавляется волей дикой природы. Но не всегда это происходит безвозвратно. Томясь словно в клетке или капкане, рано или поздно он отыщет выход ценой «отгрызенной лапы». Вернувшись в свое тело, он может долгое время уподобляться зверю, в которое был вселен. И в худшем случае будет искать утраченную человечность годы.»

Услышав всё это, Фейрнлейв устало вздохнул. Сама идея была хорошей и действительно бы сильно помогла им, но, учитывая возможные последствия, простой молебен того явно не стоил. В отличие от жреца, Пасть не видел в том идоле никакого провидения, понимая, что это мог быть один из сотен, если не тысяч, которые могли установить охотники, либо ещё тогда, когда свежеобъединённое племя оборотней прибыло в окрестности Ветренной горы, дабы поселиться. Хороший хищник знает, когда нужно проявить осторожность.

— Значит, отбросим эту идею. Цель для которой я предложил её, но стоит такого риска.— кивнул волк, благодаря за ответ. — Если хочешь, помоги Ильмаринену лечить других, но не доводи до того, что было вчера. Если нам придется сражаться, ты можешь повергнуть многих, так что без острой нужды не отдавай силы. — Фейрнлейв обернулся к Смотрящей. — А ты продолжишь помогать жрецу и защищать Говорящую? Если проведаешь брата, тоже буду благодарен.

Разум Фейрнлейва посетила ещё одна мысль, которую он захотел предложить ирбисам.

— Если хотите, можете и в разведку или на охоту пойти, либо просто набираться сил. Словом, вы вольны делать то, что пожелаете. — Разведя руки, сказал волк.

Илона зевнула, потягиваясь. Мышцы все ещё болели, но она хотя бы чувствовала себя отдохнувшей... более менее.

— Сидела бы ты, продолжала отдыхать, пока ещё дают, — Илона взглянула на Говорящую, мягко улыбаясь, и этому даже не мешали короткие волосы. Назвать опозоренной девушку, после пережитого, ощущается как крутой кипяток на языке. — Или…

В замечании Илоны Говорящая услышала трогательную заботу, вызвавшую у нее тихий смех. Как давно она не чувствовала тепла и как была счастлива видеть среди равнодушных чужаков родную — пусть не кровью, но сердцем — сестру. Общее горе связало их на всю оставшуюся жизнь, и пусть эта ноша была тяжела для их юных лет, она верила, что страдания закаляют волю. Так всегда говорили старшие, а их мудрость никогда не подводила.

«Спасибо, что принимаешь меня, несмотря на опалу, в которую я впала перед общиной. Великому Духу известно: я просила о быстрой смерти на костре, что развел для меня этот дикий народ. Однако по неясной причине Он не позволил моей плоти обратиться в пепел. Быть может, в Версклау меня ждет суд, а может — я должна исполнить предназначение. Что бы ни случилось, Смотрящая, мною движет желание вернуть тебя домой, и я намерена сдержать это обещание.»

…Костер?

Илона, казалось, подавилась воздухом и, благо она сидела, иначе бы точно рухнула в снег из-за  подковсившихся ног.

— Они пытались тебя сжечь!?

Илона оказалось многого не знала. Ей, казалось, что погибшая жена Мадса, почти тащившая за шкирку и обвиняющей её в гибели своих людей была краем, а они чуть не придали огню Говорящую, к жестокому огню, пожирающему плоть и кожу с такой болью, что мольба о быстрой смерти казалась разумной. Закусив губу, Говорящая печально опустила взгляд, сожалея, что призналась Илоне и тем самым вызвала у нее новое волнение.

«Пытались по требованию своего бога, если внимать заверениям их главного шамана. Но оставим это в прошлом. Я хочу верить, что Фейрнлейв не позволит причинить нам вред.»

Илона вздохнула. Бегать вокруг Говорящей она вечно не могла, да и Фейру она судя по всему доверяла, а с другой стороны, а он может тоже приглядывать за ней? Но и как теперь ему доверять после таких слов?...

— ...Или можешь пойти к Ильмари, пусть потихоньку обучает тебя, — Илона нехотя встала, отряхивая снег, а затем подошла к Фейру. — Проверю твоего брата, а затем пойду на охоту, но одна я не рискну, слышишь? И, пожалуйста, приглядывай за лекарем, он уже не первый час тянет руки к моей сестре.

— Ты не знаешь окрестности, так что разумно. Если после колдовства Ильмари Торлейв хорошо себя чувствует, то можешь пойти с ним. У него легкий нрав, так что проблем быть не должно. — Когда речь зашла о жреце и Говорящей, Фейрнлейв задумался, приложив руку к подбородку. Кивнув своим мыслям, он ответил ирбисам. — На переходах я не могу обещать, что буду неусыпно наблюдать за Говорящей, ведь есть и другие. Но я попрошу об этом Харольда, своего дальнего родича. Если переживаете на его счет, то это лишнее, он никогда не славился буйным нравом. На просьбу тащить бессознательную девушку из чужого племени он мог отреагировать негативно, но защита сильного мага не уязвит его гордости.

Илона недовольно поморщилась, но говорить что-то против не стала. Никаких Харольдов она не знала, не видела и не слышала.

— Спасибо.

Поднимаясь на затекших ногах, она только сейчас осознала, что весь путь находилась в ином обличье. Времени прошло немало и чтобы не накликать тем самым беду, Говорящая велела телу подчиниться и принять человеческий вид. Едва исчезли звериные уши и хвост, как все обостренные до этого чувства притупились. Оглядевшись, она увидела жреца: тот вновь творил высшее колдовство, исцеляя хворавших воинов. Проявленная им сила говорила о большом мастерстве и, вероятно, великой ценности для их врага. Поймав взгляд Фейрнлейва, Говорящая обратилась к нему.

«Воланд не доверяет жрецу в полной мере. Что скажешь ты?»

Пасть вновь задумался, ведь вопрос был не из простых. Спустя непродолжительную паузу, он все-же решился дать ответ.

— Ильмаринен жрец, а стало быть, проводил много времени с Сигердом. Был на той злополучной тризне, и в целом, являлся хоть и незаметным, но постоянным участникам всех событий, с того дня как я пленил тебя. — Фейрнлейв вздохнул, прежде чем продолжить. — Как ты могла сама заметить, он довольно нелюдим. И хотя у нас жрецы всегда были обособлены от остального племени, насколько я слышал, он был обособлен даже от других жрецов. При том, о его силе ходили дурные слухи. Я не удивлен что вожак не может ему полностью довериться, ведь что творится в голове Ильмари, ведомо лишь ему. Не исключаю, что вожак подозревает что жрец шпион, но утверждать не буду. Я тоже не до конца ему доверяю, но пока рядом нет предателей, он точно ничего не станет делать. — волк пожал плечами — Если он хоть говорить начнет, будет проще. А пока, просто приглядываюсь к нему, хоть у меня и без того хватает о ком думать.

«Когда ваш предводитель просил меня применить силы, я была истощена и не смогла удовлетворить его просьбу. Но если ты прикажешь теперь, я готова использовать силы, чтобы проникнуть в его сознание и выяснить — друг он нам или враг.»

Взгляд волка устремился к Ильмари, который прямо в этот момент занимался лечением раненых. Чуть прищурившись, он перебирал в своей голове разные мысли, касательно предложения своей собеседницы. С одной стороны, это нельзя было назвать доверительным жестом, и им он вполне мог озлобить жреца, который вроде как лечит их. С другой же стороны, коль тому нечего скрывать, разве осторожность Пасти, в их ситуации, может быть избыточной?

— А ты сама, как думаешь, ему стоит верить?

Изумленная его вопросом, Говорящая некоторое время не знала, что ответить.

«Почти каждый, кто находится здесь, желает мне и Смотрящей смерти. Я не просто это вижу — слышу. Столь громки их полные ненависти мысли. Ты правда считаешь, что кто-либо здесь заслуживает моего доверия?»

— Справедливо. Но они просто не знают и не понимают тебя, а все неизведанное, мы привыкли встречать с оружием в руках. Иного, Сеймир не прощал. — взгляд мужчины ушел в сторону, покуда он вспоминал свой родной край. — Надеюсь, после того как предатели будут задавлены, ситуация поменяется. Но так или иначе, нас с тобой, наверно можно считать соратниками? Конечно, если ты не иного мнения.

«Я не сужу твоих соплеменников за ненависть к нам, хоть и не считаю ее справедливой. Мой народ отваживает заблудших чужаков стрелами, чтобы выгнать с наших территорий. Мы свято чтим нерушимое право на уединение. И я никогда не дам слова, что Карающий Дождь или Согревающее Пламя оставят в живых тех, кто воочию увидит быт нашего сакрального мира.» — взгляд ее потупился. — «Единственные чьим обещаниям я верю — это твоему и Воланда. Не считая моей сестры.»

— Жаль что мы похожи именно в этом. — Чуть усмехнувшись, добавил волк. — Благодарю тебя за доверие.

Жрец уже полностью закончил свои дела, и по виду, явно ослабел телом. Усталый вздох, вновь сошел из его легких, ведь когда отвечаешь не только за самого себя, каждое решение, даже казалось бы пустяковое, становится заметно тяжелее.

— Пожалуй, давай сделаем то, чего желал Воланд.

С этими словами, он попросил Говорящую подождать, пока он не приведет к ней жреца. Сказав, что ему нужно обсудить один вопрос, он увлек за собой Ильмари, а после, поведал о том что хочет удостовериться в его лояльности Альфе и попросил не сопротивляться.

Условный день, ведь понять время суток ныне было невозможно, только начался, а Ильмаринен был совершенно без сил. Он не щадил себя, тратя все, чем обладал на то, чтобы как можно больше его сородичей смогли вздохнуть с облегчением. Волк знал, что на него смотрят косо, но такие взгляды были всегда и не вызывали у него особенных чувств. Чтобы исполнять свой долг не обязательно быть любимым. А кроме долга у Ильмари и не было ничего. В нем жрец видел смысл и цель.

Успею ли я заняться ранами хотя части людей, прежде чем мы двинемся дальше? Наверное нет, руки трясутся от отсутствия маны, швы могут плохо получиться. М?

Пока Ильмаринен лежал в снегу и размышлял чем следует заняться дальше, к нему пришел лидер и потребовал его присутствия не вникая в детали. Взглянув на свои непослушные пальцы жрец не нашел причин отказывать, все равно сделать что-то большее для него будет сложно. Ватные ноги водили тело жреца из стороны в сторону, пока тот следовал за Фейрлейвом, то и дело предательски желая подкоситься.

И она здесь? А, им похоже больше некуда тратить ману, как на копание в моих мозгах. Надеюсь они прекратят отвлекать меня по таким мелочам после того, как наконец наиграются. Я надеюсь она не собирается провернуть со мной тоже самое, что сделала с Альфой. Любопытно, успею ли я лишить ее маны до того, как сойду с ума? Ее мастерство в магии должно быть не хуже моего если судить по увиденному тогда.

Жрец сходу понял, что от него хотят и не сопротивлялся. Он устало плюхнулся на снег перед Говорящей.  Глаза не излучали враждебность, они были полны изучающего блеска. Ильмаринен жестом пригласил ирбиса будто в свой дом.

— И смотрите, что бы никто с огнём не лез, — Илона бросила долгий взгляд на мужчин и Говорящую. Обратилась к Ильмари. — Проверю Тора и верну нитки с спиртом.

О чем я ещё не знаю?…

Ильмари кивком принял слова девушки прежде чем перевести взгляд обратно на колдунью.

Проводив взглядом Илону, Говорящая пожелала той успехов на охоте и вернулась мыслями к насущному. Сидящий перед ней жрец выглядел уставшим и спокойным и никак не выражал беспокойства, вестимо, уверенный в своей непогрешимости. Даже если так, ныне доверие стоило слишком дорого, чтобы полагаться лишь на чужие убеждения, за которыми могла скрываться крамола. А на изменников и последствия их вероломства они вдоволь насмотрелись в деревне. Получив разрешение от Фейрнлейва, Говорящая издали приковала своим взглядом глаза Ильмаринена, поскольку боялась подходить к нему: быть может, в складках его одежд скрывался нож, предназначенный ужалить ее сердце.

Процесс исследования потайных закоулков разума всегда требовал немало времени: найти правильную развилку, отбросить текущие мысли человека, не позволить ему подменить историю и свои помыслы, не дать попасться в ловушку несущественных идей — это умение требовало большой концентрации и практики. Каждый раз цепляясь за важную деталь, выражение бледного лица становилось отстраненным и сосредоточенным. По сравнению с прошлым разом Ильмаринен не чувствовал ничего. Не ведая, он бы и не предполагал, что кто-то, подобно червю, ползает в его голове и изучает его секреты.

Когда прошло по меньшей мере четверть часа, Говорящая неожиданно пошатнулась, отворачивая голову и прикрывая глаза. Губы ее были плотно сжаты, а дыхание давалось с трудом.

«Друг» — бросила она Фейрнлейву и поспешила уйти, пряча нахлынувшие слезы.

Хм? Похоже она перепугалась, залезая слишком глубоко в мои воспоминания о прошлом. Небось увидела то, что делает с живыми моя сила, если потерять над ней контроль. Да уж, зрелище и правда не для слабонервных, по себе знаю. У меня самого ведь ушло немало сил, чтобы побороть страх того, с чем я родился. Может стоило предупредить ее заранее? Нет, тогда она могла залезть еще глубже и вряд ли бы смогла нормально спать. Нужно успокоить ее.

— Похоже видела лишнего, — проводил Говорящую глазами Ильмаринен прежде чем перевести их на Фейрлейва. — Еще вопросы? Если нет, я должен помочь ей.

Жрец не только не отмалчивался о произошедшем, но и даже сам заговорил первым с Пастью.

Волк был рад, что опасения по поводу Ильмари не оправдались, но испытать это чувство не успел, удивившись реакции Говорящей. Он хотел было остановить девушку, но не та уже молниеносно покинула их. Фейрнлейв остался в замешательстве, а после слов жреца, и вовсе перестал что-либо понимать.

Раз Говорящая сказала что он друг, то волноваться наверно не стоит? Маорова желчь…

— Не нужно, я сам. Не знаю что она увидела, но сейчас тебе не стоит с ней разговаривать. Возможно потом, когда успокоиться, можешь попытаться. Ступай, отдохни перед переходом, жрец, отныне, ты вне всяких подозрений.

— Зато догадываюсь я, — красные зрачки выглядели сурово, будто прожигая в Пасти дыру. — Ты не знаешь, ты не сможешь понять не увидев.

— Не смотри на меня так, жрец…

Взгляд Ильмари не понравился Фейрнлейву, отчего его голос приобрел угрожающие ноты. Уж слишком он был похож на вызов, которые и без долга службы, ему всегда не нравились. Но вспомнив о том, что Говорящая пошла куда-то в таком подавленном состоянии, решил что стоит перевести тему.

— Ты уверен, что от твоих объяснений ей полегчает?

— Она видела пугающее меня. Мое прошлое, мне и знать. Пробуй сам, лечи, не зная болезнь, — фыркнул жрец отмахнувшись от полуволка.

Справится — хорошо. Нет — мне же и исцелять раны, что я ей нанес.

— Поражаюсь тому, как на обычный вопрос, ты стараешься вывести меня из себя. Хотя я только что уверился, что ты нам друг. — волк устало вздохнул. — Ну пошли, только хоть с ней слова выбирай лучше.

Настигнув ее, мужчина прокашлялся, дабы обратить на себя внимание. Женщины его племени, обычно не показывали подобных эмоций, от того, волк чувствовал себя непривычно. Нечто подобное, было тогда в камере, когда он пытался подбодрить Говорящую. Легче будет сейчас, или же наоборот, ему только предстоит узнать.

— Ильмари хочет что-то объяснить. Я постою рядом.

Уйдя достаточно далеко — как ей казалось — Говорящая прильнула плечом к изогнутой над холмом березе и замерла, направив опустошенный взгляд на луну. Неестественный алый свет заливал лес. Ей чудилось, что с наступлением весны снег превратится не в воду, а в густую кровь, и багровые реки пульсирующими артериями растекутся по телу природы. Она отчаянно пыталась занять свой ум иными вещами, но увиденное выжгло слишком глубокий след в ее ранимой душе.

Когда за спиной хрустнул наст, Говорящая вздрогнула и поспешно смахнула с влажных щек следы своей слабости.

— То что видела. Можем поговорить? Здесь, — Ильмаринен указал пальцем на свой лоб. Держась на расстоянии и подняв обе руки вверх перед собой, он не был так агрессивен, как Фейрлейву, скорее мягок, напоминая лесника, что собирался подкормить олененка. Лекарь не хотел усугублять страхи и так перепуганной девушки.

Не пугайся, я лишь хочу помочь тебе, ты испытала тоже самое, что и я, когда только обрел силы. Это мое бремя и не я хочу, чтобы столь жертвенная девушка несла его тоже.

Обернувшись на мужской, казавшийся незнакомым голос, Говорящая замерла и невольно приложила ладони к груди — туда, где болело сильнее всего. Неуверенно кивнув головой, принимая предложение Ильмаринена, она опустила взгляд на землю, внимая его мысленной речи. Хотел ли он сохранить свои секреты в тайне от Фейрнлейва или была иная причина для того, чтобы держать уста на замке? Владея голосом, ей казалось странным пренебрегать правом его использования.

Говорящая почти никогда не открывалась посторонним. Даже соплеменникам не всегда удавалось вызвать ее на разговор, но она ощущала странную потребность — или то было осязаемое желание Ильмаринена? — прервать свое безмолвие.

«Что заставляет тебя тревожиться о моем покое? Ведь ваш народ не славится добротой. Нужда по ней есть у твоих соплеменников, для которых каждый вдох — мука, а поворот кисти — крик. За все свои деяния я не заслуживаю ее.»

Это можно назвать сочувствием наверное? Такая молодая, а приходится переживать столько невзгод. На меня смотрели и смотрят до сих так же, как и на тебя. Для них я такой же чужак с пугающей силой, вот только при этом из их же племени. Пасть, что стоит за моей спиной тому яркий пример. Для него я враг, мои поступки не имеют значения. Сегодня мне благодарны, когда я вылечу всех могут вполне себе и избавиться. И ты, готовая жертвовать собой ради чужаков, что хотели твоей гибели, как же я могу испытывать к тебе злобу? Мы, те немногие выжившие с севера, что стремятся добить то, что осталось от нашего же народа, не заслуживаем твоей милости. Ах, что-то меня унесло. Прости этого старого волка, так общаться гораздо комфортнее, никогда не умел говорить красиво. Ты наверное видела мое детство? Небось какую-то из моих первых тщетных попыток обуздать свою силу и увиденное перепугало тебя. Понимаю, я тоже долгое время боялся самого себя и того кошмара, коим одарил меня Зверь.  Мне пришлось бороться с самим собой для того, чтобы победить этот страх и не хочу, чтобы ты проходила через то же самое. Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Жрец, свежие силы которого ниоткуда не взялись, присел прямо на белый наст и устало выдохнул. Его мыслей было много, но они текли размеренно, будто спокойный ручей. В них чувствовалась нечто теплое не смотря на весь тот холод вокруг.

Говорящая не ожидала услышать столь длинную речь от того, кто обменивался с другими лишь парой фраз. Почему он сделал исключение для пришлой? Охватившее ее изумление отразилось на приподнявшемся лице. Взгляд, случайно скользнувший по Фейрнлейву, напомнил, что им отведено время не на праздные разговоры, а своей выходкой она только задерживает отряд.

«Когда в сердце таится столько печали, рано или поздно она сведет с ума.»

Устыдившись своего проступка, Говорящая выбралась из сугробов и протянула руку Ильмаринену.

«Без сил предстоящий путь станет тяжелым испытанием. Возьми необходимое. Я не принесу этим людям пользу, а в тебе они видят будущее.»

Подумай о себе, ты ведь пройдешь этот путь вместе с нами. Прибереги свои силы, для себя самой. Это моя ноша и мне ее нести, а жертвовать собой не единственный способ помочь, если ты хочешь пригодиться. Давай я научу тебя врачевать, это может пригодиться тебе и твоему племени в будущем.

Потянувшись лекарь поднялся на своих ватных ногам, жестом ладони снова отказавшись принимать желание девушки отдавать свою силу как единственный способ быть полезной.

— Пора в путь, — чуть покачиваясь обернулся Ильмаринен к Фейрлейву.

Наблюдавший за всем этим безмолвным общением Пасть, не до конца понимал, в каком тоне идет их разговор. Своими глазами волк наблюдал за жрецом и Говорящей, но на удивление не обнаружил страха, тревоги или враждебности между ними. Атмосфера стала куда более спокойной, а беловолосая вроде бы даже воспряла духом. Эта картина на миг отвлекла Фейрнлейва от их бед, отчего тень улыбки ненадолго скользнула на его губах. Услышав слова жреца, Пасть кивнул ему, а после хлопнул по плечу.

— Ты прав. — волк ещё раз посмотрел на девушку, а как убедился что все хорошо, сказал: — Мы выступаем через полчаса, приходи когда пожелаешь.

***

Илона развернулась, уходя искать нового товарища, и, заметив его, подошла.

— Как плечо? — Илона склонила голову. — Твой брат сказал, что ты можешь сходить со мной на охоту.

Когда Илона шла к Торлейву, тот разминал затекшие конечности. Его лицо приобрело здоровый — насколько это возможно в свете Кровавой луны. — цвет, и боль нынене отражалась на его лице. Заметив идущую к нему новую знакомую, молодой мужчина помахал ей

— Стараниями жреца, считай что и не было ничего! — услышав слова о брате, Торлейв легко усмехнулся. — Не успел я выздороветь, так он меня сразу к работе приставил. Хорошо, кошка, пошли за дичью!

С этими словами, он повел Илону вглубь леса. По пути, он нашел подходящую палку, из которой настрогал себе примитивное копье, при помощи своего топора. Лес был мрачен и неприветлив, окрашеный в алые цвета, которые еще сильнее сгущали тени. Темные стволы елей и сосен высились, укрывая своими ветвями оборотней. С одной из таких ветвей упал накопившийся снег, наполнив воздух мельчайшими кристаллами, что переливались алым светом, подобно облаку рубиновой пыли. Торлейв рыскал глазами, в поисках тех или иных признаков, подходящей цели, но пока безуспешно.

— Не знаю что там говорит природа, но кабанов, волков и медведей, мы не трогаем. А то нас самих на ужин пустят, если не свои, так Великий Зверь! — со смешком сказал он. — Ну, рассказывай о себе! Любишь охотится или так, просто чтобы было чем живот набить?

— М, скорее второе, — Илона задумчиво глянула на снег, пытаясь тоже найти хоть какие-то следы. — Просто, раньше для меня занятие охотой был вызовом для меня и моей родне, они сначала хотели, чтобы я занималась более женским делом, пением и игрой на инструментах, а я уперлась. Мне было скучно, не могла долго сидеть на месте, поэтому я в итоге всех достала, и отец взял меня в ученицы.

— Так что, петь и играть умеешь, или отец раньше забрал?

— Умею, на варгане. И то потому, что его освоить легко.

Воздух был пропитан запахом хвои, а и без того тихие звуки лагеря, ускользали все дальше. Мужчина заверил, что Смотрящей не о чем переживать, ведь он неплохо ориентируется на местности, а потому сможет вывести их обратно, к авангарду.

— Слушай, свое прозвище ты уже сказала, а имя то у тебя какое? Чем ты занималась, до того как оказалась в Баэдирсе? — мужчина выскреб снег, что попал ему в голенище сапога. — Я вот — клык, воин нашего племени.

Илона смущённо прочистила горло.

— Имя не скажу, это интимный жест, даже…да даже больше, чем поцелуй, — Илона повела плечами.— Да охотой и занималась. Ещё по скалам лазила и доводила Старших, я, знаешь ли, победительница по количеству наказаний.

— Меня кормилицы постоянно по заду грели, потому что не слушал их! — Прозвучал перемешанный со смехом ответ. — Да и в будущие клыки быстро определили, смотря как я других палкой лупил.

— А, так ты у нас,  значит, был задирой, да? — Илона сщурилась. — Удивлена, учитывая твоего брата. Мои меня за уши таскали - только повод дай, а поводов я давала достаточно.

— Обычное дело для мальцов, мы ведь играли. Да и причем тут Фейрн? — Торлейв пожал плечами. — Подробностей не знаю, но он кстати, еще до того как усы расти начали, в ликее чуть какого-то мальчишку не загрыз во время драки.

— Как это причем? — Илона удивлёно глянула. — Разве ваши старшие братья и сестры не приглядывают за вами? Пытаясь избежать своих ошибок, они не ведут вас по другой тропе?

Играли они.

Илона тихо фыркнула.

— Он тогда уже вышел из ликеи и готовился стать клыком. Да он и учил, что сам знал.

Каждый последующий шаг, охотники ожидали найти след зверя, но тщетно. Единственные следы что им попадались, очевидно принадлежали тем, кого Фейрнлейв отправил ещё в начале их привала. Быстро найти добычу не удавалось, что подтвердило слова охотников о том, что они не смогли ничего обнаружить. Молодой волк скрашивал — во всяком случае, он так считал. — их поиски расспросами о родных местах, или интересных историях, о которых могла поведать Смотрящая. Но, в какой-то момент, он замолк и встал на одно колено, вглядываясь в снежный наст. Широко улыбнувшись, он указал на это и своей спутнице, которая заметила нечеткий след, принадлежащий какому-то зайцу и, вероятно, лисице, что бежала за ним.

— Кажется, мы все-таки принесем что-нибудь. Давай, надо их нагнать! — С этими словами, Торлейв устремился по следу, более не разговаривая, полностью сконцентрировавшись на погоне.

Илона поспешила за парнем.

Отредактировано Ильмаринен Безмолвный (06-04-2026 00:11)

До этого.

***

Когда со всем было покончено, Фейрнлейв осмотрел тех, кого лечил Ильмаринен, чтобы понимать свои возможности. То, что неходячие могли передвигаться сами, освободило Пасти семь человек, вдобавок было излечено ещё пятеро, среди которых в том числе оказался Торлейв.

Поскольку провести разведку при помощи Говорящей было слишком рискованно, волк решил не идти к идолу, а вместо этого попросил Ильмари проводить молебен каждую их полноценную стоянку, дабы хоть как-то укреплять мораль отступающих. Продолжать движение было решено так же, как и в прошлый их переход, но с некоторыми изменениями.

Количество разведчиков было увеличено до пяти, одного из которых Пасть отправил к арьергарду, дабы тот узнал обстановку и рассказал, по какой дороге идет авангард. Лесорубы им в этот день не требовались, потому волк распорядился, чтобы восемь человек, среди которых оказались Смотрящая и Торлейв, а после отправились на охоту и приносили им добычу, которую авангард будет складывать на волокуши.

За Говорящей Фейрнлейв приглядывал по мере возможности, но, как и обещал девушкам ранее, приставил к ней Харольда. Этот высокий, примерно одного возраста с Пастью, мужчина имел длинные темно-русые волосы и стального цвета глаза. Он кивком поприветствовал Говорящую и объяснил причину, по которой сопровождает ее, но старался не беспокоить, если замечал, что девушка нервничает от его близкого присутствия. На жреца же он смотрел с настороженностью, памятуя, что именно его поганая братия является виновником их злоключений, чего не скрывал от Ильмари.

***
Переход за переходом, Пасть находился в постоянном напряжении, которое никак не собиралось сходить на нет. Он по-прежнему не знал, что с его матерью и сестрами, и даже Аракс, который ушел на охоту ещё до резни, не вернулся. Да и куда он вернется? Ко всему этому прибавилось то, что рана Торлейва сталась куда хуже, чем была изначально. Ткани на лопатке начали отмирать, из-за чего Ильмаринену пришлось их вырезать, а оставшуюся рану, залечивать доступными ему средствами. Его брат погиб бы, коль им не удалось вовремя распознать угрозу. Помимо того, вести от разведчика, которого Фейрнлейв отправил к арьергарду, тоже были отнюдь не утешительные. Задавить мятеж в зародыше не удалось, а к отступающим в скором времени пришлют новых раненых.

Тем временем, новости от охотников были ещё хуже, ведь им не удавалось добыть дичь. Когда было время, волк и сам отправлялся на охоту, но, как и прочие, находил лишь старые следы, которые никуда не вели. Возможно, тому была виной Кровавая луна, но для Фейрнлейва это не меняло ничего: у него становилось все больше голодных ртов, которых было нечем кормить. А ведь он рассчитывал, что излишки пищи они будут оставлять арьергарду как помощь.

Естественным образом, это сказывалось на состоянии его подопечных, которых мучил голод и слабость. К концу пятого дня с момента отступления из Баэдирса, они потеряли пятерых: двое скончались от зараженных ран, а трое стариков от истощения. Учитывая, что они и так долго шли, а место, у которого они находились, хорошо подходило для лагеря, волк скомандовал привал. К тому моменту, когда все расположились, караульный предупредил Фейрнлейва, что к ним вернулись разведчики, на что Пасть кивнул и отправился выслушать их доклад.

Когда он подошел к ним, те рассказали о своих находках. Одна дорога вела к пустующей хижине, у берега реки Светловодь, и как считал Пасть, это было заманчивым направлением ведь там можно было порыбачить, если охота и дальше будет приносить лишь разочарование, да и идти до нее было четыре дня. На другой же дороге, в неделе пути, был лагерь охотников, в котором были свежие следы. Этот факт насторожил Фейрнлейва, ведь кто именно там был, он мог лишь строить догадки. Когда с докладом было окончено, волк отправил своих подчиненных отдыхать, а сам, под предлогом попытки поохотится, ушел в лес.

Среди своих людей он не имел права показывать слабости, как по причине поддержания авторитета, так и для того, чтобы не внушать им лишних тревог. Потому он шел некоторое время, выискивая дичь, но больше прокручивал в голове всё происходящее. Хоть в том он и не был в том виноват, его подопечные голодали и, более того, начали умирать. Он шел вместе с клыками, прокладывая дорогу через сугробы, утаптывая ее для идущих сзади, отправлял охотников, а когда они останавливались на привал, уже и сам предпринимал попытки найти даже одного проклятого зайца, чтобы хотя бы детей накормить, но и эти старания не приносили плодов. В довершение, мысль о том, что ему бы пришлось рассказывать о смерти своего брата отцу, матери и сестрам, которые, как все еще теплилась надежда, могли вернуться, заставляла кровь стынуть в жилах. Он очень хотел, чтобы сейчас они все вместе сидели в его доме и радовались их с Ингрид семейной жизни, но стараниями Сигерда все это было туманными надеждами.

От всех этих мыслей, собственной ответственности и их общего положения голова Фейрнлейва начинала болеть, отчего он с усилием стал массировать переносицу. По этой причине он в последний момент услышал, как кто-то бежит к нему. Обернувшись, он увидел белые клыки на уровне своего лица, что принадлежали какому-то большому черному зверю, который в своем прыжке сбил Пасть. Рука Фейрнлейва сразу же потянулась к кинжалу, но он не питал иллюзий, что ему удастся нанести свой удар до того, как челюсти сомкнутся на его шее или лице. Но этого не произошло.

Вместо того зверь несколько раз лизнул его в щеку, и только тогда мужчина признал своего волка — Аракса. Изумление тут же отразилось в его глазах, от осознания, что каким-то чудом тот нашел его сквозь дым и пепел Баэдирса, через весь проделанный отступающими путь. Фейрнлейв извернулся, дабы убрать лапы Аракса со своей груди и привстать, после чего обнял своего волка.

— Я рад, что ты вернулся, друг мой. — тихим голосом сказал Фейрнлейв.

То, что они вновь встретились, нельзя было считать чем-то иным, кроме как чудом. Волк, один из священных зверей оборотней и особенно для большей части тех, кто остался верен Воланду, явился к ним. Фейрнлейв считал это благословением Маора для них всех, за что и вознес Великому Зверю свою благодарственную молитву. Но особенно он был благодарен, что тот вернул ему друга.

Отредактировано Фейрнлейв (07-04-2026 23:03)