Взмыленная лошадь неслась по дороге так, словно ее преследовали изголодавшиеся вулмары. Копыта бойко отстукивали ритм по припорошенной легким снежком тропе, выбивая мелкие камни и отбрасывая опавшие осенью листья и сучья. Конь хрипел и фырчал от напряжения, мышцы его уже не справлялись с темпом, которого придерживалась хозяйка. Мощное сердце норовило пробить грудную клетку. Он столько дней нес ее на спине, спасая от опасности, да только беда уже давно перестала давить им на пятки, но женщина продолжала мчаться как подожженная. Вот ласковая рука нашла время, чтобы потрепать за прижатым ухом, и сил как будто прибавилось.

— Нет тебе равного коня во всех прериях, — подбадривал родной голос. — Ты яростнее песчаных бурь и смелее кентавров. В тебе живет сила солнца и луны. Вспомни наши долгие переходы по невыносимому зною и как жажда держала нас на грани гибели. Мы со всем справимся, Зефир. Несись подобно сокрушающему дыханию вихря, ибо имя твое взято от ветра.

Сощуренные глаза Шадии едва улавливали дорогу из-за сыплющегося с неба белого песка. Местные называли его снегом, но для нее это был ледяной ужас, из-за которого ночами приходилось разводить костер, чтобы не замерзнуть насмерть. Ворованная одежда плохо согревала: шерсть накидки и мужских брюк, болтающихся на талии, была низкого качества, тонкая и потому быстро теряла тепло. Только благодаря перчаткам и подшитым мехом сапогам еще удавалось держаться в седле, однако мороз уверенными шагами уже подступал к конечностям. В пальцах отвратительно покалывало и суставы сгибались все неохотнее.

— За тем поворотом, Зефир, мы сбавим темп и поищем место для отдыха.

Вдохновленный предстоящей остановкой конь рванул, казалось, из последних сил. Кучные деревья и чахлые кустарники проносились со скоростью, известной лишь птицам, и расплывались на периферии зрения. Из-за беспрестанных слез, вызванных холодным ветром, Шадия не видела пути, но верила в способности Зефира по ориентированию на местности. Через сотню ярдов дремучего темного леса, наконец, мелькнул бледный свет с основного тракта, соединяющего Руамэр и Плюмерие. Лошадь вырвалась на освещенный участок ровно в тот момент, когда другой всадник пересекал дорогу по прямой. Ужасное столкновение вызвало крики людей и безумное ржание лошадей.

Несмотря на серьезный удар Шадия осталась крепко сидеть в седле. Ее сноровка подтверждала репутацию племенных женщин как самых искусных наездниц. Но человек, в которого она врезалась, вместе со своим конем повалился на землю. Придавленный весом скакуна он потерял сознание. Сопровождавшие его стражники бранились и кричали не своими голосами: трое сразу поспешили на помощь господину, другие стащили упирающуюся негодяйку из седла.

— Это же тот альсаби, — проговорила Шадия, припоминая лицо человека.

— Что делать с ней, капитан?

— Носилки для виконта делайте, идиоты! Живее! — зарычал седовласый мужчина. — А у тебя мозгов не хватает связать ее? Держите бабу вместе с лошадью. Остальные за работу. Готье, проверь округу! Я сказал — живее! Всем нам месяц на воде теперь жить, болваны ротозейные!

***

Через несколько часов сопровождение добралось до ворот, и капитан смог спокойно вздохнуть, потому что молодой господин начал подавать признаки жизни: ворочался и кряхтел, привязанный к носилкам, но сознание его все еще пребывало в смутном состоянии. Привратник, забрасывающий вопросами Диего, тут же отвел его в сторону и приказал скорее открывать ворота, чтобы пропустить кавалькаду.

Все это время Шадии пришлось идти пешком. Она была ужасно вымотана дорогой: болела каждая мышца в теле, ноги дрожали от усталости, а темные волосы были взлохмачены так, будто она пережила неплохую трепку. Она с презрением смотрела на деревянные стены из кольев, вбитых в землю и боялась уготованной им с Зефиром судьбы. Оглядываясь вокруг, она ненадолго задержала взгляд на привратнике и стоявшим рядом с ним мужчине, после чего ее ткнули в спину и заставили войти в город.

— Святые и благословенные Десять! Что за темные времена наступили, — пробормотал привратник, затем вновь испытывающе посмотрел на Диего. — На чем мы остановились?

Отредактировано Шадия (03-08-2025 13:39)

Дорога из Руамэра вышла довольно быстрой, даже несмотря на снег и уставшего скакуна. Но все-таки ему пришлось остановится в том лесном постоялом дворе, где опять не было ни одного человека кроме косо посмотревшего на него хозяина, мол чего не сидится в замке своем, дурачок. Крис заказал простенькую похлебку и, усевшись за стол, задумчиво уставился в одну точку. Эта тварь, что загрызла гнома.. все не выходила из головы. В тот момент в юноше что-то надломилось еще больше.

Это было.. явно не создание нашего мира, что-то извращенное, ужасное. Я помолюсь за тех бедняг, что остались в городе, вряд ли их ждет что-то хорошее. А сейчас.. надо быстрее оказаться дома, рассказать обо всем отцу, об этих тварях, и о том, что, скорее всего, Руамэр пал. Как это.. сложно. Что он предпримет? Надо будет точно отправить гонца за сестрой, вдруг там, где она сейчас произошло что-то подобное? Или вообще самому отправиться? Замтар, укажи мне верный путь.

Перекусив, юноша отправился обратно в родной Верклер, где его явно ожидал тяжелый разговор с больным отцом. Хотя прошло уже несколько дней и юноша надеялся, что Франсуа идет на поправку. Все же, если эта луна продлится долго, тепло они получат не скоро. Благо хоть крестьяне успели сделать все запасы и это бедствие пришло зимой.

---

Прошло несколько дней. После разговора с отцом, было принято решение, в связи с нападением неведомых тварей на Руамэр, пока что Кристиану побыть в Верклере и проверить, насколько все в порядке в подконтрольных деревнях и самом городе. Он продолжал свои тренировки с мечом в специальном зале замка, иногда спаррингуясь со стражниками, а иногда просто на манекенах, сейчас это была его единственная отдушина.

Так, спустя несколько дней, юный Беллаванс, в сопровождении нескольких рыцарей, отправился в близлежащую деревню, дабы проверить состояние стражи, количество запасов пропитания и не было ли подозрительных явлений или нападений тварей, схожих с теми, кого Крис видел в Руамэре.

К счастью, со всеми этими вопросами было покончено довольно быстро — из всего небольшого гарнизона шлялся неизвестно где только один, и тот был найден у своей жены в постели и быстро возвращен на пост. По слухам, пока было относительно спокойно, разве что только некоторые звери обезумели совсем — люди видели проснувшихся и шатающихся в округе медведей.

Удовлетворенный увиденным, Кристиан перекусил у старосты, и, построив отряд, отправился обратно в родной город. Спустя примерно день дороги и несколько привалов далеко на горизонте показались родные стены замка Верклер. Облегченно выдохнув, виконт оглядел тракт, по которому они двигались — сейчас дорога была довольно ровной, не сильно запорошенная снегом, почти без сугробов. И Крис позволил себе немного расслабиться, он пришпорил Брайара, и покрепче вцепившись рукой за поводья, направил скакуна вперед по тракту — что стало его ошибкой. Несколько минут все шло хорошо, плащ развевался за спиной хозяина, а Брайар плавно держал направление и скорость. Только вот чего никак нельзя было ожидать — это внезапного всадника, выскочившего на тракт из подлеска. Прямо. На. Кристиана. Брайар попытался дернуться в сторону, но от резвого скакуна уже было не скрыться, неизвестный всадник влетел прямо в Беллаванса, не оставив тому шансов с его одной рукой остаться в седле. Кристиан вылетел на дорогу, а следом на него упал всем немалым весом его черный конь. Все, что успел сказать юный виконт перед тем, как потерять сознание, было непереводимой игрой десминерских ругательств, которые в обычных условиях парень вряд ли бы себе позволил. А дальше — темнота.

Неизвестно, сколько часов молодой человек был в отключке, но приходить в себя он начал уже у ворот Верклера. Его голова была запрокинута на носилках, сооруженных, скорее всего рукастым Иво, и он смог даже через дымку, стоящую в глазах узнать стены спокойного и родного Верклера. Попытка опереться на руку и привстать не вышла – его крепко держали на носилках ремни, видимо, простыми ушибами он не отделался на этот раз. Потому он лишь постарался поактивнее моргать, чтобы вернуть четкость зрению, хоть перед глазами и плясали искры.

— Вот же.. Капитан.. подойди. – Крис слабо пошевелил рукой, в надежде, что командир, сопровождавший его, услышит. – Кто.. это был?

[Кристиан]

Группа всадников вернулась в город незадолго до обеденного часа. Горожане, ремесленники и дети покидали цеха, закрывали торговые лавки, заканчивали с играми на улице и спешили домой, куда их подгоняли бойкие голоса женщин, возвещавшие об остывающей пище. Мало кто мог устоять перед голодом спустя шесть часов непрерывной работы и мелочных, наивных забот. И вот — кто порхал на юных и быстрых ногах, кто отмерял расстояние пружинистыми шагами после половины отработанной смены, а кто ковылял с тростью — подобно муравьям они разбредались по широким городским улицам, спеша за теплой миской супа и свежей краюшкой хлеба.

Этот рутинный график оставался неизменным даже после возникновения Кровавой луны. Поначалу люди были страшно напуганы и боялись выходить из дома. Сама собой остановилась вся деятельность: не работали продуктовые прилавки, мастерские, оказалась закрыта лечебница. Лишь по прошествии времени жители смирились с тяжелым угнетающим оком, повисшим над их головами ярмом, и научились смотреть только прямо и вниз, чтобы не встречаться с угнетающим взглядом луны. Церковный настоятель при графе Беллавансе внес в это дело посильную лепту: он выступал перед жителями ежедневно на главной городской площади, зачитывая послания и заповеди, оставленные богами смертным. Слова Завета Истины приносили в души мирян покой и давали временное утешение, пока мелодичной голос служителя не прекращал распевать о любви и вере к Ним.

Как только раздраженные происшествием стражники ввезли в город Кристиана на носилках, по Верклеру незамедлительно расползся преувеличенный слух. И без этого дня о Его Милости судачили, как о человеке несчастном и наказанном судьбой, так теперь он лишь усилил охи и восклицания сердобольной толпы. Местные слишком любили графа и его семью, поэтому всякое несчастье, случавшееся с Кристианом, они воспринимали как трагедию личную. Позабыв об обеде, они потянулись вереницей за кавалькадой, прислушиваясь к разговорам, чтобы не упустить ни одного важного замечания.

— Не перенапрягайтесь, Ваша Милость. Вам требуется срочный осмотр врача, — подъехал ближе хмурый и сурово настроенный капитан Лагард. — Вас снесла с лошади какая-то неместная дуреха. Вылетела из леса и врезалась аккурат в Брайара. Тот не удержался и завалился на бок. С ним все в порядке, можете не переживать. Вам очень повезло, что он не раздавил вас на смерть. Такое случается нередко. В сражениях мне приходилось видеть смерть подобного рода неоднократно. Хвала Десяти, что вы остались живы, хоть и серьезно пострадали.

Группа, а вместе с ней и народ, заканчивали шествие, подбираясь к крепостным укреплениям. Горожане слышали каждое слово капитана, отчего гнев их распалялся стихийно. Сначала один, потом второй и затем уже все сборище стало выкрикивать обвинительные речи в адрес плененной. Неискушенная в оскорблениях десминерской речи Шадия пропускала мимо ушей эту брань, как жужжание назойливой мухи. Она безропотно следовала за своими конвоирами, присматривая за Зефиром, у которого к этому моменту выровнялось дыхание. Свободолюбивый конь, не привыкший к чужому присутствию, начинал проявлять недовольство: он тянул привязанные к другой лошади поводья, фыркал и размахивал хвостом. Оставались считанные мгновения до момента, когда он с буйством начнет вырываться и крушить копытами недругов.

Толпа остановилась за воротами, когда кавалькада миновала каменную арку и въехала в придворье. Как полагается, графине доложили о состоянии сына с гонцом, и эта обеспокоенная женщина — измученная горестями мать — бросилась с крыльца, позабыв о всякой гордости. Она видела отрешенный взгляд сына, отчего ее сердца едва не разбилось, а на глаза нахлынули слезы. Графиня Женевьев Беллаванс наклонилась над носилками и взяла в свои дрожащие руки ладонь Кристиана.

— О, мой дорогой… как же так…

В момент затишья Зефир издал резкое ржание и рванул копытами. Он раскидал стоящих вокруг него людей и пытался отвязаться от привязи, вынуждая вторую лошадь истерично заржать и заметаться. Графиня испуганно воскликнула и упала на землю рядом с носилками. Капитан, разгневанный вызванным беспорядком, бросился к взбешенному жеребцу, доставая меч. Предсказывая его намерения, Шадия метнулась вперед, чувствуя как собственное сердце едва отмеряет ритм, и преградила дорогу мужчине, упав со связанными руками между Зефиром и Лагардом.

— Уйди, альсаби! — закричала она. —  Не достойна твоя рука казнить гордого зверя пустыни!

— С дороги, девчонка, — рявкнул он, надвигаясь.

[Совместный пост: Кристиан, КМ]

Толпа вокруг и тряска хлипких носилок, на скорую руку собранных его сопровождающими, слабо способствовали восстановлению юного виконта Беллаванса. Крис все норовил приподняться на своей руке, чтобы оглядеться, как дела в городе, но ремни все еще стягивали его поврежденное тело, чтобы господин, не дай Десять, не повредил себе еще чего-нибудь. Юноша попытался махнуть рукой, чтобы простые люди не толпились и шли по своим делам, мол ничего страшного с ним не произошло, и не стоит бросать свои лавки и детей, чтоб посудачить об очередном его ранении, но движение пока вышло слишком слабым, и это никто не заметил, люди так и продолжили идти за светлым юношей на носилках, будто какая-то процессия.

Боги, Кристиан, ты уже себя хоронить вздумал, а ну прекращай. Ну придавил тебя твой же тяжеленный конь. Благодари, что жив.

Алый свет с неба рябил в глазах, хоть молодой человек и старался как можно скорее прийти в себя, чтобы осмотреть ту, кто в него врезался, но пока безрезультатно. Выслушав ответ капитана, Кристиан попытался вспомнить их столкновение.. и, учитывая, что он сам гнал коня, не смотря по сторонам, его вина тоже в этом была. Прокашлявшись, виконт обратился к капитану, попытавшись сделать голос потверже, хоть и не очень получилось.

— Лагард, ничего.. не предпринимать с ней, пока.. не приду в себя.

Наконец, процессия скрылась за воротами замка, и шум толпы поутих. Беллаванс не мог винить этих людей, за все те ругательства, что они направляли в адрес всадницы, но, все же, предпочитал считать, что в этом происшествии присутствует вина их обоих, а не только той, что без оглядки почти что летела через лес. Примерно представляя ту силу, с какой они столкнулись, и то, что всадница, как он смутно мог рассмотреть, спокойно шла на своих двоих, Крис понимал, что она не только умела идеально держаться в седле, но и скакун ее явно не простая деревенская кляча.. От таких усиленных размышлений у травмированного сильнее заболела голова, и он прикрыл глаза, в ожидании матушки, за которой уже был отправлен гонец. Вот, наконец, в глазах юноши более-менее перестали плясать блики, и он смог увидеть свою мать, сбежавшую к нему по крыльцу и взявшую его руку с свою, более холодную, видимо от переживаний.

— Bonjour, mére. Не переживай, кх.. жить буду. — Немного закашлявшись от боли в груди пробормотал юноша своей матери. — Все будет в порядке.

Но у коня неизвестной девушки были свои планы, скакун взбунтовался, и опешившая Женевьев повалилась от страха на землю прямо рядом с носилками.

Merde

Состояние шока позволило виконту быстрее прийти в себя и юноша смог лучше оглядеться и оценить ситуацию. Изабелловый скакун был взбешен, и чуть ли не вставал на дыбы. Кристиану невольно вспомнились его первые кони, но он быстро отмахнулся от этих мыслей, для коих было не место и не время. Он прошелся взглядом по капитану, который уже обнажил меч, стоя перед мощным скакуном, когда вперед своего зверя бросилась плененная всадница..

О, Десять.. это та южанка..

Кристиан помнил ее.. это была та девушка, что спасла его два года назад, именно она нашла его без сознания на Брайаре с почти оторванной рукой и оказала первую помощь. Надо было что-то быстро предпринять, и Крис, собравшись, постарался скомандовать.

— Лагард! Не трогай.. ее. Опусти клинок. — И на всякий случай обратился к матери, ведь был риск, что в суматохе капитан его не услышит, — Mére, останови их! Она.. спасла меня тогда. Отпустите ее, пожалуйста.

Чертыхнувшись, капитан стражи подчинился приказу и убрал меч. Его люди, вооружившись веревками, окружили буйного зверя с трех сторон, ожидая знака. Зефир чувствовал их намерения и порывался растоптать неприятелей, но удерживался от порыва из-за хозяйки, сидящей перед ним.

— Какие будут дальнейшие указания, Ваша Милость?

Слава Десяти, все быстро успокоились..

Кристиан прикидывал в голове все риски от этой встречи.. но все же, поступил как считал нужным в этот момент, он был обязан этой бойкой девушке жизнью.

— Раз.. кх.. развяжите её и отпустите. Я обязан этой девушке жизнью, видимо, настала пора расплатиться. — Крис постарался сдуть заснеженную прядь с лица, — В конце концов, я тоже виноват в столкновении.

— Что? Просто отпустить? — не поверил ушам Лагард.

— Что Вам не ясно, кхх.. Лагард? — Но все же юноша задумался. Это был неплохой шанс узнать об этой женщине. — Либо, если demoiselle изволит, — Грудь снова сдавила боль, Брайар, как же ты упал неудачно, — Можете пригласить ее в дом, пообщаемся, что она делала так близко к Верклеру. Но она не будет под.. КХХ стра..жей, это мой приказ. Я обязан ей жизнью.

Слишком уж много сил отбирал этот разговор у и без того ослабшего юноши, в глазах снова начало темнеть, но, все же, пока силы его не оставили окончательно, он произнес.

— И вообще.. какого черта вы все еще не помогли моей матери подняться! Давайте уже в дом, всадницу освободите и пустите ее к коню, чтоб еще больше не злился!

И Беллаванс начал снова потихоньку проваливаться в забытие.

Отредактировано Кристиан Беллаванс (05-08-2025 20:11)

[Совместный пост: КМ, Шадия, Диего]

Диего не был привередлив, но хорошо знал цену первому впечатлению. Виконтов не интересуют те, кто пахнет как конь и выглядит как дорожный труп, особенно если от них ждут ответов. Получив весточку от капитана Лагарда, он в тот же вечер решил: прежде чем отправиться в замок, стоит очистить не только свои усталые мысли, но все остальное. Утро в Верклере началось с ветра, сухого, как потрескавшаяся шкура, и снега, который летел почти горизонтально, обжигая лицо. Несмотря на стужу, Диего шагал легко, словно воздух был тёплым, а дорога знакомой улицей в Лартере. За ним, будто тень, следовал сержант Морье, закутанный в плащ с капюшоном, угрюмый и молчаливый, как обычно. Они прошли мимо каменных домов с обледенелыми крышами, лавок, у которых хозяйки выметали снег щетками, и сгорбленных фигур, торопливо несущихся по своим делам.

Баня находилась в деревянном здании неподалеку от площади. Скромная, но добротная: с высоким порогом, запотевшими окнами и резким запахом древесного дыма, доносящимся из дымохода. Внутри было тепло. Воздух наполняли пар, лёгкий аромат еловых веников и гул голосов. Несколько местных уже отдыхали в жарком зале, кто-то мылся, кто-то лениво обсуждал последние слухи.
Вальсери оставил ценные вещи под присмотром сержанта, взял деревянное ведро, старую щетку и щелочь, выданные местным банщиком, и прошел в боковую комнату. Там, в полумраке, освещенном лишь масляным светильником, он разделся, аккуратно сложив промерзший плащ, камзол, рубаху и штаны на лавку. Одежда за месяц странствий впитала в себя всё: пыль, дым, пот, кровь, снег и чужие взгляды. Он замочил её в бадье с тёплой водой и принялся отстирывать рубашку, сосредоточенно, даже почти бережно, будто возвращал себе былой облик. Тёплая вода быстро наполнила воздух паром, и Диего закрыл глаза. Мыться в дороге приходилось редко, чаще в речках, под дождём или наспех, у корыта на постоялом дворе. Здесь же, в бане, время словно замедлялось. Кондотьер позволил себе несколько лишних минут: облил плечи горячей водой, поскреб щетину на лице, стёр засохшую грязь с рук. Вдохнул запах дерева и пара.

Наемник аккуратно сложил её на деревянную лавку, затем взял ковш и начал обливать себя из деревянного черпака. Тёплая вода сначала обожгла кожу, но вскоре боль отступила, уступив место тугому, но приятному теплу. Грианец зачерпнул ещё ковш, медленно вылил его на шею и плечи, позволив каплям стекать по спине и груди, смывая дорожную пыль, усталость и лёд.
Щелок, раствор древесной золы, хранился в глиняной посуде с широкой горловиной. Диего опустил в него тряпицу, свернул её и начал растирать ею плечи, грудь, шею. Раствор пощипывал порезы и мозоли, заработанные в путешествии. Он скрипел под пальцами, шипел, когда попадал на свежую ссадину. Но это было даже приятно: боль становилась знаком очищения.

Он мылся тщательно, без спешки. Щелок входил в поры, очищал кожу от жира и грязи, оставляя после себя ощущение едва уловимой сухости. Грианец тщательно растер ноги, голени, живот, плечи и даже кожу за ушами - знал, что ни один виконт не потерпит собеседника, от которого пахнет, как от конюха. Отмывать засаленные волосы от грязи оказалось хлопотнее всего. Щёлочь жгла глаза и кожу головы. Наемник промыл волосы водой из бадьи. Потом еще раз. И ещё. Только когда вода стала почти прозрачной, Диего удовлетворенно выдохнул.

Просохнув, переодевшись и, самое главное, рассчитавшись с банщиком, грианец вышел к дожидавшемуся его сержанту и широко ему улыбнулся. Сейчас Вальсери был как никогда бодр и полон сил. Настроение его был приподнятым, даже немного игривым. Он задиристо подмигнул своему эскорту и предложил продолжить свою экскурсию.

Следующей остановкой был рынок. Как бы не прошла встреча с молодым господином Верклера, Диего было очевидно, что вскоре ему придется вновь отправиться в путь. Переход из Гриана значительно истощил его запасы провианта, поэтому в городе было жизненно важно их пополнить. И самое главное - пополнить их впрок! Морозная зима играла Вальсери на руку - на таком холоде продукты хранились достаточно долго, смерзаясь в походных сумках в настоящие ледышки, которые потом приходилось растапливать над костром.

Слоняясь по рядам, грианец останавливался почти у каждого прилавка, прицениваясь, присматриваясь и пробуя на зуб продукцию Верклерских крестьян. Кондотьер закупил два килограмма сала, три килограмма бобов, бочонок квашеной капусты, четыре тушки кролика, четыре куриных тушки, три килограмма соли в мешочке на развес, 5 килограмм морковки, 3 килограмма муки и пять буханок хлеба, на сухари. Этих нехитрых ингредиентов ему должно было хватить, чтобы кое-как пережить путешествие по зимнему большаку. По крайней мере, пока он не доберется до следующего крупного города.

Не обошел Диего вниманием и прилавок, за которым торговали различной хозяйственной утварью. Взгляд мечника зацепился за добротный железный котелок с треногой. Самое то, чтобы варить себе перед сном фасолевую кашу. Цена была кусачей, но кондотьер рассудил, что может себе сейчас это позволить. Расфасовав провизию по мешкам, он обернулся к своему эскорту:

-Ну, теперь надо нести это домой…..

Когда ситуация во дворе улеглась, и Кристиан наконец-то оказался в своих покоях, он смог чуть посвободнее выдохнуть, хоть грудь все еще сдавливало неприятное чувство. Хотелось бы, конечно, чтобы и сестра была рядом, как тогда, когда он в детстве сваливался с первых скакунов, но сейчас она была слишком далеко.. Да и он как назло не имел ни сил, ни возможности отправиться за ней, иначе бы город остался вообще без руководства, особенно, когда спустя полтора дня его постепенного выздоровления, ему доложили, что графиня тоже слегла с болезнью. Еще и сведения от капитана, что его ищет какой-то человек от арномской герцогини Дарквуд. Лагард передал слова об инциденте, что случился два года назад.. определенно о том самом, где он каким-то образом потерял руку. Еще и эта девушка, выходившая его тогда. Слишком много совпадений, не кажется? Хотя, может и правда это были такие совпадения, показывающую всю абсурдность того, куда катится их мир с приходом Алой Луны.

Как раз спустя 5 перезвонов колокола, Кристиану стало получше, и он смог передвигаться по замку на своих двоих, хоть пока и в сопровождении пары слуг. Первым делом он навестил мать, чтобы свериться о ее самочувствии и провел у ее постели много времени. Юный Беллаванс распорядился приготовить для нее несколько лечебных отваров и сам приготовил успокаивающий чай по рецепту их прабабки. Немного побеседовав с матерью, и заверив, что идет на поправку, как и отец, и что ей не стоит так переживать о них, он отправился в покои отца. Крису все еще надо было отчитаться за ту поездку.

Именно по пути в соседние покои, его нагнал один из солдат стражи, доложивший, что та девушка, с которой они столкнулись, минувшей ночью, если можно так выразиться, запрыгнула на своего коня и попыталась выехать за город, но ее задержали и вернули. На немой вопрос своего господина, стражник заметил, что все было объяснено словами, и никто не пострадал, ни конь, ни девушка. Поблагодарив его за это, Крис оставил ему распоряжение, что они могут выпускать ее спокойно гулять по городу без сопровождения, но стража должна быть на чеку, пока не будет распоряжения отпустить ее окончательно. Крис еще был слишком слаб, признаться, чтобы слушать рассказы о тех происшествиях.

Так он и оказался перед дверью в покои отца, где Франсуа уже ждал его. Пошутив, что даже больным Беллаванс-старший успевает быть в курсе всего происходящего в городе и замке, сын заверил графа, что мать не так плоха и ему самому уже лучше. Доложив, что в окрестной деревне все тихо, но люди все равно хандрят больше обычного, Крис еще несколько минут пообщался с отцом на тему распоряжений, цен в городе и обороны стен, в связи с увиденным юношей в Руамэре. Пожелав отцу скорейшего выздоровления, молодой человек не без помощи слуг отправился в столовую, чтобы отужинать.

Как же тут тихо в такие времена.. ни родителей, ни Змейки.. клятая Луна.

В таком темпе прошли еще примерно сутки, виконт достаточно восстановился, и уже спокойно самостоятельно передвигался по замку, даже предприняв попытку в сопровождении своего слуги пройтись вокруг замка, хотя.. это была далеко не та зима, которая ему нравилась, и он быстро вернулся в натопленные помещения. Как раз было время, чтобы надеть чего покрасивее для приема этого приезжего.. да и настало поговорить со всадницей, вроде бы ее звали Шадия, как она представлялась тогда, когда он чуть не умер. Благо, его доверенные слуги за два года хорошо поднаторели и помогали переодевать лишь те вещи, которые господин не мог сам. Да и Крис немного освоился с одной рукой, если к такому вообще можно привыкнуть.

Переодевшись в свою обычную деловую одежду и накинув небольшой декоративный плащ на левую сторону, чтобы скрыть отсутствие руки от арномского наемника, если тот был еще не в курсе, Беллаванс направился в гостевую комнату, где уже у окна молчаливо стояла южанка. Велев оставить их одних и дав знать, что ждет Диего, Кристиан тихо поприветствовал Шадию, на что в ответ получил заслуженное молчание. Да, она была свободна.. но только “на бумаге”. Крис сам распорядился не выпускать ее до разговора, но в то же время, и никаких зверств творить с этой особой он не собирался, помня, чем ей обязан. А буквально через пару минут в дверях оказался и Вальсери, которого привели слуги. Поблагодарив последних, Крис расположился в кресле и жестом указал гостю, что тот тоже может присесть.

— Шадия, я же правильно помню? — Сперва юноша заговорил с южной гостьей, указывая на диван, располагавшийся недалеко от окна, созерцаемого девушкой. — Может, тоже присядешь? Я понимаю, что сердце твое рвется на свободу, но к тебе у меня всего пара вопросов, в отличие от этого господина. — Крис, немного нахмурившись, повернулся к Диего. — Месье Вальсери, верно? Расскажите же теперь Вы мне, что привело Вас в Верклер?

— Шадия, — подтвердила она с акцентом, своеобразным для тех, кто никогда не слышал речи освобожденного народа и джиннов. На общем говорила она сносно, но некоторая медлительность выдавала ее затруднения. — А ты тот альсаби. Рук у тебя и без того было мало. А сейчас вовсе осталась одна. Но ты справляешь. Это радует. Хотя на лошади усидеть не смог. Я могу показать тебе прием, чтобы лучше держаться в седле. Даже с твоим изъяном.

— Это, — задумался виконт, — было бы неплохо, а то у меня и правда есть проблемы, но я даже не знаю, что могу дать тебе взамен за обучение, чем отплатить тебе? Думается мне ты не из тех, кому нужно простое золото? Да и к слову о нашей встрече, что могло заставить девушку гнать через лес скакуна на такой скорости, что он смог сбить боевого коня?

— Золото? Оно бы мне пригодилось, но… я ищу другое, — она задумчиво опустила голову. — Мой Зефир может быть ураганом, а может — тихим ветерком. Меня держали в плену люди севера. Больше я туда не вернусь, альсаби.

— Люди.. севера? Местные или беженцы с того, другого острова? За тобой гнались? Мне стоит отправить солдат прочесывать окружающий лес в поисках твоих пленителей, или погони не было? — Эти новости совсем не обрадовали юного Виконта, на плечах которого в такое трудное время покоились судьбы практически всех местных жителей, потому он обрушил на девушку град вопросов, а после перевел взгляд на наемника.. — Впрочем.. можешь не отвечать, я бы лучше обсудил это наедине или вместе с представителем стражи. Если тебе нужно безопасное пристанище – ты всегда можешь найти его в этом городе, это то, чем я могу отплатить тебе за все. И.. почему ты всегда называешь меня альсаби? Из-за..? — Крису это слово напоминало обозначение людей, все волосы которых с рождения были белыми, а кожа не выносила солнца, поэтому во время вопроса он указал рукой на свою шевелюру.

Все вопросы Шадия оставила без ответа. Кристиан сказал, что для этого найдется время получше, так и нечего с ним спорить. Она только покосилась равнодушным взглядом на него да на чужака и вновь стала смотреть в окно.

Грианец все это время молча наблюдал за разговором молодых людей, слабо понимая, что тут происходит. Когда виконт обратился к нему, наемник почтительно поклонился, словно подтверждая, что он действительно тот, за кого его принял благородный господин.

-Все так, месье, - ответил Диего на хорошем десминере, с нескрываемым грианским акцентом. Его можно было принять за кого угодно, но только не за арномца, - По поручению моей госпожи, я расследую исчезновение уроженки ее вотчины - доброй Лауры Файбер, что избрала в качестве своего жизненного пути служение Правосудие во всех благочестивых землях.

Кондотьер выдержал небольшую паузу, наблюдая за реакцией виконта. Юнец наверняка знал Лауру, но действовала ли она под своим именем, или же отправилась в путешествие с господином инкогнито?

-Мое расследование привело меня в Верклер прямиком из Манвита, город, который неофит покинул два года назад в компании Вашей Милости. К сожалению, на этом след Лауры обрывается. Я надеялся, что Ваша Милость сможет пролить свет дальнейшую судьбу девушки.

О, Боги, Лагард и правда не ошибся и передал все, как он говорил. И что мне сказать ему? И же и правда ничего не помню.. Ехал в Манвит, а потом оказалось что я по пути умудрился потерять руку и прошло уже целых две недели, когда меня никто не видел.

Юноше пришлось держать привычное бесстрастное выражение лица, смотря прямо на Диего. Сейчас главное было опять не выпасть из реальности в пустоту, витающую в голове с того времени, иначе он все поймет.

— Видите ли, — Кристиан взвешивал все слова, — Я не знаю, кто такая неофит Лаура Фейбер. Безусловно, я имею понятие о Рыцарях Правосудия, но в Манвите два года назад, я, все-таки не был. Это все слишком хорошо совпало, месье Вальсери, видите ли, именно в тот период восемнадцатого года я только направлялся в Манвит, но был тяжело ранен и подобран на дороге Шадией, с которой вы уже косвенно знакомы. — Виконт взглянул на девушку. — Может, у тебя сохранились более яркие воспоминания о том дне, Sauveur?

События двухлетней давности хорошо запомнились Шадии, поскольку не каждый день приходится спасать человека с отодранной по плечо конечностью. Мучительные часы она боролась с тем, чтобы юноша не встретился со своими богами, находясь в предсмертной лихорадке.

— Я нашла тебя у озера Порядка, с южной его стороны, — поморщилась она, вспоминая, как была измотана и убита усталостью, — когда твой конь остановился, чтобы напиться воды. Твое тело упало на землю, и ты стонал от боли, как маленький львенок. Я не хотела подходить к чужаку, от вас я знавала только ненависть, но печаль в глазах твоего товарища заставила меня попытаться. Я тебя выходила, как могла. После этого мы разошлись, каждый своей дорогой.

Диего стиснул губы и с подозрением посмотрел на виконта. Бродяге показалось, что молодой человек говорил достаточно искренне. Но тогда его показания расходились с показаниями судей из Манвита. Что-то здесь было явно нечисто.

— Ваша Милость, не сочтите за дерзость, — наемник пристально смотрел на виконта, — Но судьи Коллегии заверили меня в том, что два года назад вы посещали Манвит. Вас, в сопровождении неофитки ордена, ранее упомянутой Лауры, видела стража на выезде из города.

Мысленно Диего уже был готов услышать встречные обвинения в сторону судей. Власть предержащие обожали размахивать указующими перстами во все стороны, уличая в преступлениях кого угодно, но только не себя. На странную женщину в мужских одеяниях грианец пока не обращал никакого внимания. Кем она приходилась виконту сказать было сложно. Вела она себя в присутствие благородного господина весьма дерзко, и юноша спускал ей это с рук. Вероятно, этих двоих связывали куда более запутанные отношения, чем те, что обыкновенно связывают слугу и ее господина.

Крис сидел и размышлял над услышанным. Могло же быть такое, что он уехал с этой Фейбер из Манвита, доехал аж до Эландюра, и там что-то случилось, в результате чего он потерял руку? Была ли Лаура скрытым агентом преступников, из лап которых он чудом выбрался, или же это было что-то пострашнее в результате чего и пропала девушка? Не зря же сейчас перед ним сидел этот наемник. Куда он тогда направлялся? Что он мог делать в компании рыцаря правосудия? Что-то произошло в Манвите, и им надо было бежать?

Голова разболелась.. Что тогда произошло, Замтар, прошу, пошли знак. Я знаю, что хочу спросить, но хочу ли я снова слышать эту новость? Что я потерял почти три недели своей жизни? Я уверен, что он сейчас назовет дату более раннюю, чем южанка.

— Для ясности, давайте вы двое сейчас скажете по одной дате, если помните. Я буду благодарен обоим, так как сам хочу разобраться. Диего, когда, по словам твоих нанимателей, я выехал из Манвита? И, Шадия, помнишь ли ты, какое число и месяц были, когда ты меня нашла?

— Мне известно лишь, что Ваша Милость покинула Манвит вместе с Лаурой в конце страдника осемнадцатого года, месье.

— Я путешествую под взорами янтарного солнца и серебряной луны, но не слежу за течением времени так, как это делают северяне, — Шадия уткнула кулак в правый бок и, развернувшись, хмуро посмотрела на Кристиана. — Знаю лишь, что лето становилось с каждым днем бледнее и холоднее. А теперь мой вопрос, альсаби. К обоим из вас. Что случилось с небом?

На вопрос женщины, которую, судя по всему, звали Шадией, кондотьер лишь развел руками. Он был простым наемником и в делах небесных сфер ни капельки не разбирался.

Как и ожидалось.. Уехал в конце Страдника как и сказали родители, а очнулся в середине Жнивеня. Значит, я и правда уехал с этой девушкой из рыцарей. Но что мне делать, если я совершенно ничего не помню об этом времени, за два года ни малейшего проблеска потерянных воспоминаний. Вот что мне ему ответить?

— Значит, Диего, Вы уже скорее всего догадались, в чем дело? Я, может и уехал с той девушкой, но я не могу этого знать сам, точнее не могу вспомнить. Все, что происходило с момента моего входа в Манвит и до того момента, как Шадия нашла меня - стерто из моей памяти. Чистый свиток. Ничего. Я не знаю, чем смогу Вам помочь. — Ну а вопрос про Луну, Криса волновал не меньше, чем Шадию, но он знал хоть что-то. — У меня есть предчувствие.. что эта Луна как-то связана с тварями, которых я видел в Руамэре, городе недалеко отсюда. Это были.. явно твари не из нашего мира, с собачьими очертаниями, но состоящие из крепкой будто бы кости и полыхающие огнем во все стороны. Мне кажется, эти события связаны, но опять же, не могу сказать большего.

Грианец не мог скрыть своего разочарования. Что за чудеса? Ехал в Манвит, значит, ехал, а как приехал - не помнит. Никак виконт любитель баловаться горилкой, да так усердно, что целые месяца из памяти отшибает. Диего хотел было пошутить, но сейчас он был не в том положении, чтобы распускать язык.

Мда… Дело дрянь, - подумал мужчина, задумчиво почесывая затылок. Куда двигаться дальше было решительно непонятно. Этот паренек был его единственной зацепкой. И она только что превратилась в тыкву.

— И… Вашей Милости совсем не интересно, что же с ней приключилось в Манвите, что он запамятовал несколько недель?  - Диего предпринял отчаянную последнюю попытку вовлечь господина в свою задачу, хотя чутьем наемник уже прекрасно чувствовал, что дело его - труба, — Вы так и не пытались выяснить, что с Вами произошло?

Разбойник смолк, терпеливо надеясь услышать хоть что-то, что подскажет в каком направлении продолжать поиски. Сомневаться в словах дворян было чревато тяжелыми последствиями, поэтому наседать на виконта безродный бродяга никак не мог. Если узнать так ничего не удастся, то Вальсери ничего не останется, кроме как откланяться и покинуть Верклер.

Конечно, он хотел бы узнать, что тогда произошло, кто или что сделало с ним это, узнать больше о судьбе неофита Фейбер.. Неужели он тогда так и бросился за ней в неизвестность? Два фактора останавливали Кристиана, первый - болезнь отца, и второй, вытекающий - то, что в случае отбытия он оставлял бы город без главы. Но отец шел на поправку, поэтому.. Надо было посмотреть динамику и обсудить тревожащие его вопросы с Шадией.

— Благодарю, месье Вальсери, что были честны со мной в своих ответах. Но пока, из-за нескольких факторов, я не могу дать свой ответ, о том, буду ли я сопровождать Вас на этом пути. Завтрашним утром я снова вызову Вас и дам окончательный ответ, до этого времени, месье, вы можете быть свободны, та же комната остается в вашем распоряжении, а сержант Морье больше не будет Вас сопровождать по городу, Вы же все дороги запомнили?

Диего раскланялся.

— Как пожелаете, милорд. Благодарю за гостеприимство. Думаю, не заблужусь.

Наемник покинул зал.

— Подожди буквально пару минут, Шадия, мы вернемся к твоей проблеме.

Кристиан вышел из гостевой комнаты и послал слуг за капитаном стражи. Через пару минут взмыленный Лагард уже стоял перед Виконтом и южной девушкой.

— Вот карта, Ваша милость, как и просили. — И Лагард расстелил на столе карту окружных земель графства.

— Отлично. А теперь, Шадия, пожалуйста, расскажи нам, от кого ты бежала, и грозит ли это проблемам нашему городу?

Вразвалочку Шадия подошла к столу и стала разглядывать большой свиток с рисунками и странными знаками. Ничего в нем не уразумев, она машинально опустилась в ближайшее кресло и тут же вскочила обратно на ноги. Каждый раз, когда она садилась на обитую бархатом мебель, в теле появлялись странные, чуждые ощущения: оно пыталось расслабиться и утонуть в мягко набитых подушках. Привыкшей быть всегда во внимании Шадии это совсем не нравилось. 

— Я не знаю. Меня схватили в трех неделях галопа отсюда, в лесу. Эти люди говорили на другом наречии, не на твоем. Они заставляли меня обманывать путников, чтобы их грабить. Зефир находился в их лагере. Мне приходилось делать так, как они скажут, пока я не смогла сбежать.

Юноша призадумался. Если он верно прикинул, откуда она могла двигаться.. скорее всего это был Сонный Лес. Он довольно крупный, и если в нем засела шайка.. Беженцев с того континента, это могли бы быть проблемы. Хоть они и не имели столь богатой и хорошей экипировки, в отличие от риддемирских рыцарей, по слухам, дрались они как звери.

— Как ты думаешь.. Они могли преследовать тебя? Ты вообще останавливалась на привалы эти три недели? А то твой скакун мчался с такой скоростью, будто за вами гонится целая армия.

— Если и преследовали, то дней пять они потеряли. На тех несчастных созданиях, что вы зовете лошадьми, за степными жеребцами не угнаться.

Надеясь, что это был укол только в сторону бандитов, но никак не Брайара, виконт поблагодарил ее.

— Спасибо, Шадия, это поможет, если они появятся в округе. Лагард, отправь гонцов в северные деревни, чтобы усилили караулы, а если какой-то гений решит отправиться в путь с торговым обозом, навестить матушку в соседней деревне и все прочее, — Да ладно, а сам-то, — Пусть берет с собой дополнительное вооруженное сопровождение, если эти бандиты вдруг зайдут на наши земли. Пока Вы свободны капитан, благодарю за помощь.

Откланявшись, капитан стражи покинул гостевую комнату.

— Так что же.. говоришь, можешь научить меня держаться в седле крепче, даже с моим изъяном? И пожалуйста, не вскакивай так с кресел, здесь ты в безопасности, я вряд ли за всю жизнь смогу отплатить тебе. Со своей стороны, еще хочу извиниться, что велел не выпускать тебя из города, мне надо было восстановиться для этого разговора.

— На этом невозможно сидеть, — заявила она. Даже выделенная ей в опочивальне кровать оставалась нетронутой. Шадия предпочитала спать на полу, укрывшись одеялом, а не на мягчайших пуховых перинах. — Да, я могу научить тебя не соскальзывать с седла. Этот прием всадницы пустынь познают еще в раннем возрасте. И про оплату долга я не забуду, альсаби. В степях существует закон: упавшего без сил нужно напоить, и в следующий раз он будет обязан тебе кровью. Но сейчас ты не сможешь дать ничего, что мне действительно нужно. Я держу путь на юг. Если ты соберешься ехать с этим черным человеком, то некоторое время мы можем двигаться вместе. А затем я отправлюсь к тем, кто терзает и мучает небеса.

— Я пока не уверен, поеду ли, это была правда, мне нужно проследить, чтобы родители выздоровели. Матушка, между прочем, нехорошо себя чувствует из-за твоих выходок, Шадия, но я продолжаю защищать тебя. — Кристиан сделал пригласительный жест в сторону двери, — Что ж, учитель, пройдем на тренировку, буду постигать премудрости южных всадников. У тебя есть одежда потеплее? Здесь не степи все-таки.

Удивленно окинув себя, Шадия резко поправила украденный шерстяной плащ.

— Это самое теплое, что удалось добыть в ваших северных землях. Иногда бывает прохладно, особенно ночью, но, засыпая рядом с Зефиром, мне удается согреться. Свою одежду я храню в седельных сумках. Идем, я дам тебе несколько советов.

Кристиан, взяв Брайара и Зефира из конюшен, вместе с Шадией направился на прилегающие к городу поля, где было бы удобнее тренироваться. В сумме их занятие заняло порядка нескольких часов изнурительного труда для однорукого дворянина. Южная всадница, демонстрируя все сама на своем скакуне, обучала его премудростям езды, правильному хвату поводьев с его изъяном и тому, как лучше удержаться в седле при происшествиях, схожих случившемуся на днях. По итогу такого небольшого урока, Кристиан стал намного лучше понимать своего коня и лучше управляться в седле со своей рукой. Благодаря этим нескольким часам он даже смог отбросить из головы некоторые проблемы, полностью отдавшись тренировке.

Вернувшись в замок, Кристиан решил, что все-таки простой благодарности будет недостаточно, поэтому настоял, чтобы Шадия приняла хотя бы один золотой, который будет ей подспорьем в будущей дороге, когда она их оставит. Взяв крупную монету, Шадия сухо поблагодарила юношу и направилась в направлении выделенных покоев.

Раздав указания слугам и страже, Кристиан решил, что пора бы уже закончить этот долгий день, и направился в свои покои. Все же слишком тихо и одиноко было в замке в эти дни, может, ему и правда стоило бы развеяться? Хоть одна такая попытка уже и увенчалась провалом, Крис надеялся, что в этот раз.. он сможет найти правду о своем прошлом.

Отредактировано Кристиан Беллаванс (11-08-2025 13:16)

Диего Вальсери проснулся с первыми алыми бликами света, пробившимися сквозь мутное оконце его временного пристанища. Красноватое сияние луны, отражённое в стекле, упало прямо ему на лицо, и он инстинктивно прикрыл глаза ладонью. Постель, хоть и скромная, с набитым сеном матрасом и шерстяным покрывалом, была чиста и тёплая. По меркам странника, проведшего последний месяц в седле, это было настоящим комфортом. Стены комнаты были сложены из грубо отёсанных бревен, под полом скрипели доски, а в углу темнел металлический канделябр с огарком свечи, догоревшим накануне.

Он сел, зевнул и потянулся, покрутив плечами. Чувствовалась знакомая ноющая тяжесть в пояснице. Грианец поднялся с кровати, расправил одежду, заботливо повешенную им на спинку стула, и накинул рубаху. На комоде у стены стояла бадья с водой, частично замерзшей по краям. Он закусил губу и быстро ополоснул лицо и шею. Умывание холодной водой стало для него привычным ритуалом, который приводил в чувства лучше любого вина. Затем он достал из поясной сумки зубной порошок из древесной золы, которую заначил со своего крайнего похода в баню, и импровизированную щетку из конского волоса.

Наемник провёл ладонью по щетине, взъерошил волосы и оглядел себя в осколке полированного металла, вбитого в стену. Это было местной заменой зеркала. Его лицо выглядело уставшим, но спокойным. Лёгкий шрам под подбородком и глубокие морщины у глаз напоминали, что возраст уже не позволяет выглядеть наивным мечтателем.

Покончив с утренним моционом, бродяга принялся натянул неспешно натягивать штаны. Сержант застал его врасплох. Не успев впрыгнуть в сапоги, Диего открыл дверь.

-Bonjour, sergent, - в его голосе слышалось недоумение.

Предложение Морье заинтриговало грианца. Он неопределенно пожал плечами и кивнул. Почему бы и нет? Делать было все равно нечего, а обмен опытом с десминерскими служивыми никогда лишним не будет. Даже в его почтенном возрасте.

-Почту за честь, - Вальсери натянул сапоги и спешно набросил сверху свой дорожный камзол, - Показывайте, где тут ваша утоптанная земля, месье. Почту за честь. Найдется ли у вас для меня лишний федершверт в таком случае?

Устраивать товарищеский поединок на боевом оружии Диего не планировал. Во-первых, это было слишком рискованно - даже тупым федером можно было запросто покалечиться, что накануне путешествия в неизвестно было бы совсем некстати. Во-вторых, это могли расценить как самое настоящее бриттерство, что грозило бессрочной заминкой в Верклере, если не казнью.

Когда Морье увидел появившегося в дверях Диего, губы его тронула легкая ухмылка, впрочем лицо его сразу же приобрело запомнившееся по вчерашнему дню дружелюбное выражение.

— Конечно, месье, никто в здравом уме не будет поднимать на гостя нашего господина настоящий клинок. Пройдемте за мной.

И, махнув рукой, сержант повел Вальсери через город в направлении казарм, рядом с которыми находилась небольшая тренировочная площадка. Сейчас на ней занимались еще четверо стражников, двое спарринговались на тренировочных мечах, а еще два упражнялись уже с реальным оружием на манекенах.

— У нас тут довольно скромно, думаю на землях леди Дарквуд площадки куда более крупные и постоянно кишат тренирующимися солдатами, — проговорил Морье, доставая тренировочный клинок из стойки и протягивая его Диего. Четверо занимавшихся пока прекратили свои упражнения, глазея на пришедших сержанта и путника.

Диего шагал следом, с интересом разглядывая город. Сейчас ему подвернулась возможность разузнать побольше о Верклере и самом Морье. Впрочем, лезть к сержанту с расспросами грианец не торопился. Приглашение на ристалище, конечно, можно было воспринять за знак возросшего доверия к своей персоне, но лучше было конечно предварительно сблизиться с сержантом получше. А ничто, как известно, не сближает мужчин так, как сломанные пальцы и разбитые лица.

Вальсери принял оружие, прокрутил его несколько раз одной рукой на запястье, пытаясь понять тяжесть и балансировку нового снаряда. Это был не арномский федершверт, популярный в бюргеров в ярмарочные дни, когда те, после утренних обрядов в храме, накидывались в ближайшей корчме пивом и лезли меряться своей удалью. Это был обыкновенный длинный меч, затупленный местными умельцами для тренировочных нужд. Наемник уперся острием в землю и попробовал надавить на навершие - клинок оказался жестким, почти дубовым. Этот меч никто специально не стачивал, чтобы его облегчить или сделать менее травмоопасным. При большом желании в бездоспешном бою таким можно было покалечить не хуже, чем настоящим боевым оружием. Диего мрачно улыбнулся, переводя взгляд сначала на Морье, а затем и на других бойцов Верклерской дружины. Деревянными мечами тут, похоже, брезговали.

Суровые товарищи, однако… - отметил про себя бродяга, закидывая меч себе на право плечо.

— Ристалища везде одинаковы, mon ami, — возразил Диего, — Песок, пыль, вонючие колеты и чья-то кровавая блевотина по краям, — наемник вышел на площадку и повернулся лицом к своему оппоненту, — По каким правилам изволите драться, сержант? По-ярмарочному, или “по-настоящему”?

Тренировочная площадка находилась на окраине города, буквально под одной из сторожевых городских башен, откуда высовывался часовой, глядя прямо на площадку. Зачем-то махнув ему, Морье достал из ножен свой клинок, далеко не тренировочный. То же самое проделали и два других стражника, опустив на землю тренировочные мечи.

— Дорогой месье, все будет по настоящему. Думаю, наш господин если не дарует нам всем после этой тренировки повышение, так точно увеличит жалованье. Еще бы, нашли одного из Стаи. Вон, Гюстав, тогда служил в другом городе — Морье указал на стражника на башне, начавшего заряжать арбалет, — И очень хорошо помнит твои выходки. Так что сейчас, ты либо сдашься нам сразу, либо попробуешь убить, но тут шансов у тебя мало. Как минимум, скоро тут будет Лагард и еще несколько из караула. Есть слова напоследок?

Пятеро стражников с мечами наперевес смотрели прямо на преступника, ожидая его реакции.

Когда сержант обнаружил свои истинные намерения, Диего инстинктивно принял латеральную стойку лицом к подлецу. Его колени подсогнулись, сделавшись пружинистыми, словно у кота, мгновенно выравнивая центр тяжести так, чтобы на обе ноги приходилась равная нагрузка. Обе руки обхватили рукоять меча и опустились по центру перед собой, направляя острие к земле. В Гриане такая стойка была известна как Porta di Ferro, они же железные врата. На севере и западе такая позиция считалась позицией-вызова, так как предлагала оппоненту внушительное открытие, побуждающее к действию. К ней, как правило, прибегали в поединках один на один, когда были уверены в своих силах и скорости реакции. Однако старик ди Костелло предлагал использовать ди ферро в качестве основной стойки, полагая, что в бездоспешном бою она предоставляет бойцу отличную возможность для контратаки и подстановки защиты под финты. Вальсери занял это положение инстинктивно, по привычке.

Ему потребовалось еще мгновение, чтобы как следует оценить обстановку. Морье не планировал драться с ним один на один. Грианцы окружили плотным строем. Периферийным зрением Диего увидел сбоку, за крышей, какую-то вышку или балкон, на котором стоял арбалетчик. С возвышенности отлично простреливался весь двор. Если отступить назад и прорвать кольцо, можно будет вырваться на просвет, где у него будет пространство для маневра. Если грамотно держать врагов между собой и стрелком, постоянно двигаться, тот, возможно, не решиться стрелять, опасаясь попасть в товарищей. Но для этого бы потребовалось подпустить стражников к себе поближе, чего делать категорически не хотелось - случись ему вступить в клинч, его тут же обступят и попросту задавят числом.

Позади Морье была какая-то постройка. Наверняка здешняя казарма или еще одна сторожка. В это время дня внутри должно было быть пусто - стражникам следовало быть на своих постах, тренировочном поле или работах. Но на двери висел замок. Были еще окна, но чтобы подобраться к ним, пришлось бы прорубать себе путь через двух или трех противников разом, а пока наемник будет пытаться залезть внутрь, ничто не помешает оставшимся схватить его за ноги, вытащить наружу и заколоть.

Мысли лихорадочно метались в голове от одного варианта к другому. Попытаться взять в заложники сержанта и с ним попытаться выйти из города? Взгляд Диего зацепился за кинжал на поясе Морье. В ту же секунду воображение и опыт подсказали возможный порядок действий. Спровоцировать сержанта на прямую или диагональную атаку сверху. Встретить его клинок ложным мягким восходящим батманом, зайдя в соединение серединой клинка. Мягко обойти его клинок с наружней стороны, не разрывая соединения, используя инерцию его удара для проворота собственного меча в ведущей руке. Сделать одновременно шаг на встречу, схватив второй рукой Морье за запястье, и проскользить ведущей рукой ему навстречу, вдарив появившимся спереди навершием сержанту прямо в морду. Продолжать двигаться ему навстречу, кладя ведущую руку с мечом ему на левое плечо, обхватить сгибом локтя шею, подставить подножку и повалить на спину. Если удар в лицо будет достаточно сильным, возможно, Морье даже получится оглушить. Но что потом? Он упадет навзничь. Попытаться поймать его со спины, выхватить кинжал и приставить к горлу? Если не рассчитать силу и сержант действительно отключится, Диего будет сложнее его держать - вместо заложника, он получит тяжеленный мешок с дерьмом, который будет только обузой. Да и сам трюк был основан на гипотезе, что Морье заглотит наживку и решит первым ударить в просвет. А если его ударят со спины? Будь Вальсери на месте сержанта, он бы тоже не купился такую ловушку и положился бы на численное превосходство своих людей….

Сдача без боя тоже ничего хорошего не сулила. С бандитами особо не церемонились. Врятли Диего, безродному чужеземцу, да еще и после таких обвинений, стоит рассчитывать на гуманное правосудие. Его повесят. А перед этим обязательно помучают на потеху толпы. Отрежут яйца, вырвут ноздри, возможно будут жечь каленым железом, пока он будет корчится в агонии на эшафоте. Это если молодчики Морье не решат устроить самосуд и не разберутся с ним по-свойски, где-нибудь в лесу, за частоколом. Грианец озадаченно поджал губы и причмокнул ими, глядя в лицо сержанту, словно признавая безнадежность ситуации.

С другой стороны, Морье и Лагард знали, что у него была аудиенция с виконтом. И молодой мальчик даже приказал выпустить Диего из-под надзора. Может быть им хватит воображения представить, что Вальсери зачем-то еще нужен юному господину? Может да, а может и нет. Но с какой стороны не глянь, Кристиан казался грианцу сейчас последним шансом спасти свою шкуру. Малонадежным, рискованным, но на фоне того, как сейчас легли карты, все еще привлекательным шансом.

Вальсери выпрямился на ногах, разжал пальцы и отшвырнул меч к ногам сержанта.

— Полагаю, sergent, твой Гюстав меня с кем-то спутал, — наемник еще раз посмотрел на вышку, где стоял Гюстав, пытаясь припомнить, мог он его где-то видеть, или Морье гонит дурку, — Когда я прибыл сюда, я обещал твоему человеку, что не стану чинить беспорядков. Обмануть его было бы некрасиво по отношению Его Милости, который столь любезно предложил мне погостить у него.

Будто бы немного выдохнув, Морье опустил меч. Вся эта задумка была его инициативой, он надеялся, что этот арномский гонец с грианским акцентом бросится на них и облегчит им задачу. Но и за просто пойманного члена Стаи Бьянко можно было бы получить неплохое вознаграждение от господина. Все-таки за самовольное убийство в стенах города, сержант и сам мог попасть под трибунал.

— Ну.. я рад, что ты оказался сговорчивым, mon ami, — с небольшой издевкой проговорил Морье, — Никто и не говорит про новые беспорядки, по словам Гюстава Стая ограбила купца, у которого он тогда служил, тогда-то он и запомнил тебя. Это тебе воздаяние за все прошлые заслуги. Парни, свяжите ему руки.

Двое солдат подошли к Диего, и крепкой веревкой за спиной завязали тому руки, пока арбалетчик и трое стражников во главе с самим сержантом не сводили глаз с грианца.

— Ну, пойдем прогуляемся до Его Милости. Не знаю, что ты там ему пообещал, или твоя эта Дарквуд, но вряд ли он отпустит члена Стаи.

Отредактировано Диего Вальсери (15-08-2025 08:17)

Неусыпное око алого светила продолжало взирать с небосвода, делая открывающиеся виды пугающими и чуждыми. Зимы в этих краях не были столь суровыми, как далеко на севере, в Фестберге, но и их хватало для того, чтобы сеять среди людей тоску. До того как неизвестные события привели к появлению Кровавой луны, холод не был настолько пронизывающим, ведь днем солнце в меру своих сил грело всех, кого достигали его ласковые лучи. Теперь же нескончаемая ночь украла и эти краткие мгновения, заставляя всякого тревожиться о том, наступит ли вновь столь обыденный раньше, но столь желанный ныне день.

Но как было раньше в этом городе, пустынница не могла знать. Оттого, покуда она держала путь к своему благородному скакуну, ей встречались лишь угрюмые лица стражников и служек, что по-своему пытались отогнать невеселые мысли. Кто-то пытался вести непринужденные беседы, пока их собеседники что-то бурчали себе под нос, кто-то отвлекался на сплетни, среди которых были легкие, повествующие о чьей-либо тайной влюбленности, так и пугающие, что пришли из герцогства Руамэр. Но все без исключений хоть раз, но украдкой бросали взгляд на небо, после чего ненадолго задумывались о чем-то своем.

Двустворчатая дверь крытой конюшни была наполовину открыта, благодаря чему до ушей Шадии беспрепятственно доходило спокойное ржание лошадей, среди которых девушка смогла различить и нервное, принадлежащие  дорогому сердцу Зефиру. Оказавшись внутри, она увидела, что ее конь стоял в проходе привязанный к коновязи, а возле него стоял плотного телосложения мужчина, волосы и борода которого были изрядно тронуты сединой. Сам он был облачен в простую неокрашенную шерстяную одежду, поверх которой был надет кожаный фартук, из карманов которого торчали рукояти каких-то инструментов.

Мужчина одной рукой пытался скармливать Зефиру яблоко, пока вторая пыталась погладить его по шее, но безрезультатно. Жеребец мотал головой и всё норовил укусить или ударить копытом мужчину, на что тот сокрушенно вздыхал и пытался найти к нему подход, на удивление видя в изабелловом не сумасбродного коня, походящего своими повадками на чудовище, а избалованного ребенка, что бунтует против взрослых. Заметив свою хозяйку, конь отвлекся от угощения и, постукивая копытом, начал мотать вверх-вниз головой, показывая, как он рад ее видеть. На это обратил внимание и мужчина, повернувшись по направлению входа на конюшню, после чего сразу же переменился в лице. Ласковое и доброе выражение лица, которым он только что одаривал изабеллового жеребца, сменилось угрюмым и недовольным. Незнакомец повернул голову в противоположную от Зефира сторону и с чувством сплюнул на пол, вестимо выражая свое мнение о девушке.

— Так эт ты егошняя хозяйка? За что угробить такого доброго коня хочешь? — без капли дружелюбия и учтивости произнес мужчина. — Поди сюда, подержишь его, а то он мне уже двоих конюхов лягнул.

***

Легкий ветер трепал вымпел, что венчал конусообразную крышу одной из башен, которая виднелась с балкона виконта, с характерным хлопающим звуком. Он бы, несомненно, раздражал всякого, кто вышел вдохнуть свежего воздуха в попытке проветрить голову, но обращал ли на него внимание Кристиан, было ведомо лишь ему. За столь относительно короткое время ему довелось пережить множество событий, в ходе которых он мог погибнуть в любой момент, но чудом или милостью Десяти смог избежать этого. В обычных обстоятельствах возвращение домой является радостным и успокаивающим событием, вот только будущему главе рода Беллаванс было отнюдь не до столь приятных чувств. Состояние отца, отсутствие в столь неспокойное время Эвелин, а также неиллюзорные опасности, которые могут нагрянуть в герцогство и затронуть его будущие владения, несомненно, заставят любого тревожиться. Вести о происходящем наверняка уже дошли до Его Светлости, герцога Маркэля де Кольбера, либо уже на подходе к нему, а стало быть, вскоре он отдаст приказы своим вассалам, обязанности которого сейчас выполняет Кристиан, замещая отца.

Но помимо этого судьба подбросила ему приветствие из прошлого, которое виконт, к сожалению, помнил не полностью. Какие эмоции по этому поводу чувствовал молодой мужчина, сторонним наблюдателям оставалось лишь гадать. В какой-то момент до ушей Беллаванса дошёл отчётливый стук в его дверь, после которого служанка дрожащим от волнения голосом заявила, что она принесла обед для Его Милости, а также о прибытии Рауля Башелье.

Когда посетителям было дозволено войти, молодая служанка с хорошеньким, но пунцовым ныне лицом, торопливо начала расставлять яства туда, куда ей указал господин. Среди того, что ему подали, был сочный кусок жаренной телятины с гарниром в виде зажаренного в сливочном масле картофеля и вяленных помидоров, булочки, запечённые с яблоками, а напитком служил ароматный глинтвейн, призванный согреть виконта в этот очередной ненастный день.

Когда с сервировкой было покончено, служанка торопливо испросила дозволение покинуть своего господина, после чего, не дожидаясь ответа Кристиана, чуть ли не выбежала из помещения со смущённым взглядом. И хотя подобное поведение справедливо могло вызвать гнев у любого господина, виконт прекрасно понял, что причиной тому служил стоявший мужчина, обворожительная улыбка которого свидетельствовала, что Рауль изрядно постарался вогнать девушку в краску, вестимо встретив её по пути сюда.

Голубоглазый блондин наблюдал за тем, как девушка покидала комнату, походил на кота, который дорвался до кувшина со сливками, но вскоре взял себя в руки и поклонился виконту.

— Его Милость желали меня видеть?

***
Оден шёл по мрачным коридорам лечебницы вместе со своими сопровождающими. Свет от факелов едва проникал в тёмные углы, создавая тревожную атмосферу, из-за некоторых дверей слышался мокрый и надрывный лающий кашель, что грозил разорвать лёгкие пациентов. Будь тут светлее, возможно, атмосфера была бы куда более приятной, вот только никому тут не было хорошо. Две молодые девушки, которые, по всей видимости, были помощницами лекаря, занимались уходом за больными. По их усталому выражению лица и кругам под глазами было понятно, что им толком не удаётся отдохнуть. Обычное дело, ведь зима приносит с собой не только холод, но вместе с тем делает людей более уязвимыми для болезней, тем самым приумножая и без того нелёгкий труд служащих в лечебнице. Тем не менее, когда одна из девушек увидела Одена, — что и без всяких злоключений имел пугающий вид, — с торчащей из его плеча стрелой, то не смогла сдержать эмоций и, прикрыв рот, вскрикнула. Слипающиеся ещё недавно глаза широко распахнулись и начали бегать по помещению, пытаясь сориентировать их обладательницу, что делать. Благо, девушка смогла взять себя в руки и поманила раненого за собой, ведя в сторону кабинета лекаря. Сопровождавший до этого Одена Клод сначала хотел развернуться, посчитав, что его работа окончена, но любопытство всё же взяло над ним верх, отчего тот вызвался помочь девушке довести раненого.

Наконец они добрались до кабинета лекаря. Тот совершенно не ожидал их увидеть, а потому сидел над каким-то фолиантом, пытаясь найти более подходящие средства, дабы избавить больных от мокроты. Но когда дверь распахнулась, мужчине не потребовалось много времени, чтобы понять причину столь бесцеремонного визита, отчего тот указал на кушетку, а своей помощнице приказал зажечь больше свечей, дабы он смог рассмотреть рану. Он внимательно осматривал повреждённое плечо, после чего осторожно ощупал окружающий её участок плоти и что-то прикидывал, оглядывая саму стрелу.

— Врать не буду, всё очень паршиво, — сказал лекарь, — рана глубокая, и, не вдаваясь в подробности, могу заверить, что стрела задела очень важные участки. — протяжный вздох огласил пропитанную запахом лекарств комнату. — У нас с вами есть два варианта. Либо я сразу ампутирую руку по самое плечо, и тогда у тебя, скорее всего, не будет никаких осложнений. Либо я могу попытаться ее спасти, но нет никаких гарантий, что ты потом не загнешься от заражения. Да и лекарства потребуются достаточно сильные, не могу тебя заверить, что у меня получится их сделать. Так что выбирай: потерять руку или попытаться ее спасти, но рисковать потерять жизнь.

Лицо лекаря было серьёзно и сосредоточено, что не оставляло у присутствующих никаких сомнений, что это не пустые слова.

Поднявшись к себе в покои, молодой человек долго обдумывал все произошедшее за эти несколько дней. Давно его жизнь не была столь богата на события, как с приходом этого алого небесного светила. Хоть он и понимал, что отец скорее всего придет в себя в ближайшее время, как и матушка, почему-то он все равно не мог заставить себя отправиться в это путешествие. Зная, что за твари ожидают за стенами города, и принимая во внимание свое увечье.. шансов выжить в открытом бою было мало.. Да, с ним бы направлялись опытные воины, такие как Шадия и Оден. Но судьба могла их разделить. Рауль же.. совсем другое дело. Кристиан доверял ему практически как себе самому, зная парня с поры их ранней юности. Он был готов положиться на него, к тому же Рауль чуть лучше управлялся с мечом и имел при себе все конечности. Он точно согласится помочь своему господину и другу узнать, что же произошло несколько лет назад, к тому же, зная его нрав, Рауль давно уже изнывает в этом городе от скуки, докучая местным девицам. Что, впрочем, сам Крис смог прямо сейчас наблюдать воочию.

Алая как нынешняя Луна служанка быстро расставила яства и выбежала из покоев, что еще больше служило доказательством верного хода мыслей виконта. Таким же веским, как и улыбка месье Башелье.

— Ты мне так всю прислугу распугаешь, Башелье, — глядя в окно пробормотал виконт, — а так, да, друг мой, желал. Ты пока присаживайся, угощайся, а я тебе задам интересный вопрос - в путешествие отправиться не хочешь? — Своим привычным оскалом улыбнулся Беллаванс.

Рыцарь зарделся в ложной скромности, явственно удовлетворенный столь высокой оценкой его обаяния.

— Ну что вы, Ваша Светлость, разве я могу так поступить?! Я лишь мило побеседовал с девушкой, а бедняжка не смогла совладать с нахлынувшими на нее чувствами. Будьте уверены, вскоре она придет в себя и примет эти новые для себя эмоции! — внезапно возникший оскал вкупе со странным вопросом справедливо вызвал на лице Башелье недоумение. — О какого рода путешествии идет речь? Это связано со слухами о Руамэре?

Кристиан окинул взглядом принесенные яства, когда его взгляд зацепился за один кусок мяса.

— Ну вот опять они забыли нарезать… и как прикажете мне это есть? Как дикарь, от целого куска?.. — Юноша устало вздохнул и взял единственной рукой бокал с глинтвейном, чтобы хоть как-то скрасить этот день. — Не совсем с Руамэром друг мой, но, может, по пути ты что-то и узнаешь и об этом. Несколько дней назад в город прибыл наемный солдат, от некой арномской герцогини, и поведал, что она поручила ему расследовать пропажу какой-то девушки из рыцарей справедливости. И как оказывается, я два года назад был последним, кто с ней каким-то образом контактировал в Манвите. Именно в тот период, который стерт у меня из памяти. Я ж тебе говорил, что не помню ничего с момента приезда в тот город? Так вот, я с ней оказывается еще и уехал куда-то оттуда. Я буду тебе очень признателен, если ты отправишься вместе с этим человеком и сможешь узнать, что тогда произошло, из-за нескольких обстоятельств, к сожалению, сам я не смогу отправиться.

Молодой человек сделал еще пару глотков терпкого напитка.

— С тобой до некоторой поры еще отправится одна всадница из южных пустынь. Как бы это не было удивительно, но она тоже связана с теми событиями. Именно она нашла меня с тем увечьем и смогла оказать первую помощь, чтобы я не помер. — Поставив бокал обратно на стол,  Крис похлопал Рауля по плечу. — И сразу предупрежу, что вряд ли твои фокусы на ней сработают. Она несколько минут назад одному невеже молча стрелой руку перебила за его слова о ней, не знаю, убрались там уже слуги на входе или нет, может видел следы крови.

Услышав замечание о мясе, Рауль испросил позволение, прежде чем приступить к его нарезке. Сделал это он больше ради приличия, ведь с виконтом их уже давно связывали узы дружбы. Рыцарь слушал своего господина внимательно, не прерываясь от своего занятия, но по мере своего повествования, Кристиан мог заметить, как его друг всё более неуверенно орудовал столь привычным для него ножом. Башелье не скрывал своего замешательства, что выражалось в сведенных бровях и поджатых губах. Это выражение редко можно было увидеть на его вечно приветливом и обольстительном лице, что свидетельствовало о глубоких раздумьях, одолевающих мужчину. Закончив с нарезкой, он вернулся на свое место, встав напротив трапезничающего виконта.

— Прошу прощение, но о какой герцогине и о какой девушке идет речь. Вы ведь не назвали их имен. Почему пропажа этой девушки столь примечательна, что за расследование взялась сама герцогиня, неужели это ее родственница? Я ведь не могу просто приехать в Манвит и искать ее, ничего не зная. Да и при всем уважении, разве это настолько важно в данный момент? Если слухи о Руамэре правдивы, нам может потребоваться каждый умеющий держать оружие. — Услышав слова о девушке, Рауль позволил себе расслабиться и засмеялся, попутно махая рукой. — Ну что вы, Ваша Милость, я не имею привычки очаровывать женщин своих друзей! Вам нет нужды скрывать этот факт, во всяком случае от меня. К слову, получается, если вы все-таки пожелаете отправить меня на это расследование, мы отправимся вдвоем с южанкой?

— Благодарю тебя, — молвил Кристиан заметив, как его друг нарезал кусок мяса, — можешь угощаться… Но ты меня не слушал что ли? Я ж говорю, прибыл посланник от той герцогини, он и будет третьим. А если тебя так интересуют имена – его послала герцогиня Дарквуд, а девушку ту вроде по словам наемника звали Лаурой Фейбер. Она неофит из рыцарей правосудия, и я зачем-то уехал вдвоем с ней из Манвита два года назад.. и только меня нашли, а ее след так и пропал. Не знаю зачем, но видимо герцогиня просто желает показать народу, что ей не без разницы на пропавшую девушку. — Крис снова ушел в себя, какой месяц подряд надеясь вспомнить хоть что-то, но тщетно. — Что касается Руамэра.. скорее всего город пал. Что будет дальше я не могу предвидеть, но для тебя же лучше отправиться в странствие? Так можно и какую-то информацию найти.. и будешь в относительной безопасности, если вдруг эти твари окажутся и у нас в городе.

При подобных словах на лице Рауля возникла кислая мина, вестимо, услышанное уязвило его гордость, но высказывать подобные мысли сюзерену, хотя и с которым его связывали дружеские отношения, не стоит.

— Вы, несомненно, правы, и при подобных обстоятельствах вдали от города будет безопасней, пусть мои навыки и могли бы быть полезны. — Усмирив свою гордыню, рыцарь продолжил: — Резюмируя, моя задача — отправиться в Манвит, установить, что связывало вас с упомянутой Лаурой Фейбер, а после постараться ее найти, верно? Что ж, ваш приказ ясен, Ваша Милость. Нам отправляться поутру или у меня имеется время на подготовку? Ну и полагаю, нам выделят необходимое, а мне дадут денег на дорожные расходы?...

Последнее рыцарь произнес со скрываемой надеждой, ведь путь предстоял долгий. Но, зная своего друга, Кристиан не сомневался, что в представлении Рауля «дорожные расходы» будут включать в себя не только оплату постоя и ужина.

— Да, ты все правильно понял. Спасибо тебе еще раз, что соглашаешься на эту авантюру. Когда отправляться? Да когда все втроем будете готовы, думаю. Но Шадия - южанка, — пояснил Беллаванс, — так и рвется отсюда поскорее, так что, думаю в ближайшие несколько часов вы уедете, если все будет улажено. Ну и конечно же, я распоряжусь о расходах, кто-нибудь из слуг передаст тебе кошель в дорогу. — Как раз на этих словах юноша допил свой глинтвейн и поставил бокал обратно на стол. — Как думаешь, когда все это закончится? — немного печально вздохнув, будто бы в никуда промолвил Крис.

Когда со всеми обсуждениями предстоящего было покончено, Башелье покинул виконта. Спустя время в дверь постучалась служанка. Оказавшись внутри, она рассказала, что раненого знакомого господина прооперировали, а после отправили сюда, где служанки выделили для него комнату. Поскольку Кристиан был занят, они не стали тревожить своего господина, но теперь спрашивали, надо ли переместить этого мужчину в другое место.

Кристиан глубоко вздохнул, но не стал ничего предпринимать. Не по-человечески будет выселять спасшегося из того ужаса беженца в какую-то коморку, пусть поживет пока в доме.

После того как этот вопрос был закрыт, она также сказала, что Её Сиятельство графиня желала переговорить со своим сыном и просила, чтобы тот пришел к ней, как освободится.

Хождение по коридорам родного дома, несомненно, могло вызвать многие воспоминания о беззаботных временах детства, когда беды обходили Кристиана стороной и его самой большой проблемой был выбор того, что он желал на ужин, да усвоение уроков учителей. Приезд Диего, в принципе, поднял на поверхность вопрос важности памяти для человека.

Оказавшись в гостевой приемной, где сейчас отдыхала его матушка, Кристиан застал ту за небольшим столиком, на котором стоял канделябр с зажженными свечами и лежала раскрытая книга. По женщине трудно было определить, действительно ли она ее читает или же витает в своих мыслях. Заметив своего сына, Женевьев улыбнулась ему и пригласила за столик. По лицу графини было ясно, что навалившиеся события ни капли не делали ее жизнь легче, тем более что болезнь все ещё не отпускала из своей хватки супруга.

— Сын, надеюсь, что ты в добром здравии? Признаться, когда я увидела, как тебя несут без чувств, мое сердце пропустило удар. Все ещё не могу отделать от дурных мыслей и унять свои тревоги.

— Здравствуй, mére. Сейчас все уже хорошо, наш лекарь не зря у нас столько лет, все будет в порядке. — Проговорил Кристиан, садясь напротив своей матери, и не знал, говорит он о своем самочувствии или о ситуации в городе и Риддемире целом.  — Я тоже был виноват в том столкновении, решил развеяться, погнал Брайара по тракту и не уследил как та девушка вылетела из подлеска. Мне ж.. все еще довольно тяжело держаться в седле. Хотя и тут есть свои плюсы, та женщина дала мне вчера пару уроков, по ощущениям это должно намного облегчить верховую езду с одной рукой. — Молодой человек пытался разговорить матушку такими обыденными разговорами, стараясь отвлечь ее от мыслей, терзавших ее. — Кстати, из Руамэра прибыла женщина алхимик, она поможет отцу, скоро он встанет на ноги. Но не знаю, может тебе уже и докладывали о ней.

— Это чудесная новость, Кристиан! Молю богов, чтобы твой отец поскорее поправился. — Лицо Женевьев приняло радостный вид, от такой благой новости. Любой луч надежды и возможностей, не будет лишним в их ситуации. — К слову говоря, помимо твоих гостей, у нас появился ещё один. Юноша, примерно одного возраста с Эвелин или чуть младше. Он арномский дворянин, по имени Леофред Лэнс. Маршал повел его на разговор с тобой, но ты был занят, поэтому я сама занялась этим.

Мать поведала сыну о том, что услышала от их гостя, о том как его отряд был перебит, а сам юноша, остался совершенно один. Женевьев попросила Кристиана о том, чтобы он потом поговорил с ним и тоже порекомендовал тому ехать домой, а не слоняться по миру, в ожидание гибели. Когда с разговорами о госте было покончено, мать и сын просто сидели и разговаривали о делах насущных.

Мужчина был уязвлен показным безразличием, которым его одарила пустынница, а потому оставил ее с конём, который был столь же своенравен, как и его хозяйка. Он занимался своими собственными делами, недовольно сопя, что его лучшие побуждения остались проигнорированы. Но к тому моменту, когда Шадия начала расчёсывать гриву, внутренний конфликт заставил его вернуться к этой парочке, не желая оставлять их без столь необходимой помощи, о которой те могли и не подозревать.

— Послушай, не знаю, откуда ты родом, но в наших краях нельзя так зимой на лошади ездить. Без попоны они себе спину застудят, когда потом покроются. Пока он мне конюхов расшвыривал, я увидал, что он на поясницу припадает, можешь сама надавить и посмотреть. — Мужчина указал рукой на копыта. — Да и подковы ты его видала? Они ж у тебя летние, так ещё и стёрлись. А само копыто уже вон как отросло!

Мужчина пошарил по карманам своего фартука и выудил оттуда какую-то коробочку с мазью и подкову, после чего снял висящую на дверце тряпицу, которую принес ещё до прихода Шадии.

— Вот, эту мазь вотри ему в поясницу и накрой тряпкой. Она хорошая, мы ей жеребца графа лечим. Только никому не говори, что я дал тебе ее! — Мужчина чуть вздохнул. — Ну а если ты его подержишь, я ему копыта в порядок приведу. Потому его по-хорошему надо зимними подковами подковать, но тут проблема. У нас нет подходящего размера. — Он протянул девушке старую, стёртую подкову, на которой проглядывались какие-то не то шипы, не то наклёпки. — Тебе нужно будет пойти в город и поспрашивать у кузнеца, есть ли такие. Принесёшь мне, я его подкую. Ну а если не получится, то лучше вообще без подков, чем с такими, какие сейчас. Вам, видать, везло, потому что обычно зимой на таких кони ноги ломают. Ну так что, дашь вам помочь? Меня, кстати, Жаном звать, а тебя как, девочка?

Время от времени Шадия искоса поглядывала на надоедливого ворчливого мужика, которому не давал покоя ее конь. Демонстрация такого явного неравнодушия вызывала у нее настороженность: как бы из-за столь явного интереса он не пожелал украсть Зефира. Месяцем ранее его северные земляки не устыдились попытки присвоить себе изабеллового скакуна, как и его хозяйку, неожиданно совершив на них нападение на пустом тракте. Длительное пребывание в разбойничьем лагере оставили неизгладимые впечатления на всю жизнь, из-за чего даже шаткое доверие к незнакомцам закономерно пропало. Вдруг правила местного вождя позволят этому человеку отобрать ее друга, а ее саму выбросить за ворота? С другой стороны, Кристиан обещал протекцию. Не станет же этот человек ссориться со своим предводителем?

С явным отчуждением Шадия хмуро посмотрела на конюха и медленно взяла протянутый им предмет. Резкий запах мази ударил в нос, однако никаких подозрительных нот она не почувствовала, чтобы усомниться в выказанных благих намерениях. В словах Жана имелся толк, хоть и признавать его правоту девушка не спешила. Втерев мазь в поясницу Зефира, она накрыла ее тряпкой, как посоветовал северянин. Время покажет, стоит ли он слов благодарности.

— Шадия, — коротко представилась она в ответ.

Услышав в ответ имя южанки, Жан коротко кивнул и расценил это как согласие принять его помощь. Удалившись от жеребца и его хозяйки, спустя непродолжительное время он вернулся, неся одной рукой массивную металлическую треногу с подставкой наверху. Девушка сразу признала в этом то, что иногда использовали в ее племени при расчистке копыт у лошадей. Кто знает, быть может, для удобства подобное использовали и кентавры с минотаврами. Старший конюх предупредил Шадию, что сейчас начнет работу, чтобы та начала следить за Зефиром.

Когда мужчина попытался взять ногу коня, тот тут же метнул головой в его сторону, дабы вцепиться зубами в первый же попавшийся кусок плоти. Произошло это столь быстро, что даже его хозяйка не успела среагировать, благо развязки не позволили изабелловому осуществить свой намерение. Конь сразу же начал перетаптываться на месте, пока Шадия не успокоила его. Как только это произошло, Жан возобновил свою работу и, согнув ногу Зефира, зажал ее промеж своих.

Карманы кожаного фартука Жана полнились различными инструментами, первым из которых он выудил крючок и вычистил копыто от спрессовавшихся грязи, навоза и сена, от чего в нос ударил характерный запах, неприятный для несведущих, но привычный для тех, кто постоянно имеет дело с лошадьми. После этого он взял ковочный молоток и, поддев, снял подкову и отпустил ногу Зефира, дав Шадии время успокоить его.

— И много у вас таких лошадей в Глиане или откуда ты родом? Ты просто на богачку не похожа, а конь жуть какой ладный, небось стоит огромных деньжищь.

Когда девушка добилась желаемого результата, конюх повторил процедуру на трех оставшихся ногах, после чего приступил к следующему этапу. Взяв в руку копытный нож, он начал срезать ороговевшую часть подошвы и возвращать стрелке ее форму, а после клещами обкусил переросшие края копыта. Когда с этим было покончено, мужчина при помощи рашпиля зашлифовал края, дабы избавиться от острых углов и в будущем копыто не потрескалось.

Завершив свою работу, раскрасневшийся конюх вытер пот со своего лба и оперся о стену, чтобы отдышаться. Сложно было сказать, устал он от работы или от того, что приходилось беспокоиться о своей жизни. Всё время, что он расчищал копыта Зефира, тот метался, пытался вырываться, а несколько раз чуть не лягнул Жана, которому в последний момент удавалось увернуться. Если бы не его хозяйка, то конюху точно было не здобровать, коль он решился бы самостоятельно заняться этой работой, как намеревался сделать это до прихода Шадии.

Тем не менее процедура действительно пошла изабелловому на пользу, который пусть сейчас и переминался с ноги на ногу, как человек мнёт пальцы, на которых только что подстриг переросшие ногти, но стоял ныне ровно. Повернув голову к Жану, Зефир не преминул озлобленно фыркнуть в его сторону, вестимо рассчитывая в будущем расквитаться с чужаком. Сама же хозяйка могла опытным взглядом заметить, что конюх хорошо сделал свою работу, ничуть не хуже, чем это делали в. Тишляре. Возможно, эту работу сочли бы хорошей даже кентавры с минотаврами, которым постоянно приходится заниматься подобным ввиду своих особенностей.

Переведя дух, конюх снял с себя фартук и повесил его на дверцу денника, после чего потащил на место треногу, что использовал во время расчистки. Вернулся к девушке он не с пустыми руками, а держа в одной из них две чуть отличающиеся подковы, которые южанке никогда не доводилось видеть. Отличались они тем, что на нижней половине имелись небольшие квадратные выступы, концы которых были со скошенным, похожим на пирамидку навершием.

— Вот, тебе нужны такого размера. Даю сразу и переднюю, и заднюю. Как договаривались, если дашь их мне, то подкую твоего зверя. С ними, конечно, ладнее, но если найти не получится, то уже не так страшно. Главное, что летние подковы мы ему сняли и расчистили. Ну а попону не знаю, где найти, мне их обычно хозяева лошадей приносють. Попробуй у какой ткачихи иль швеи спросить.

Перед тем как уйти, Жан зачистил от грязи старые подковы, только что снятые с Зефира, и отдал девушке, мотивировав тем, что они все равно уже бесполезны, но, может, удастся сторговаться с кузнецом, если отдать их ему.

Конюх сказал южанке, где в городе можно найти кузнеца, как и тех, кто может помочь с приобретением попоны. Со слов Жана, Шадия поняла, что это что-то вроде плаща для лошадей, и, по его заверениям, много тратиться не нужно и хватит попоны из шерсти.

Обстановка на улице не отличалась от той, что застала южанка при походе на конюшню. Все такая же погода, горожане, проклятая луна багрового цвета. Отличалось только то, что в самом городе люди недобро поглядывали на нее, помня, как южанку вели в сопровождении стражи, но не зная, что с виконтом ее связывают если и не дружеские, то уж точно не враждебные отношения. Примечательным было ещё то, что краем глаза южанка заметила стражника, что сопровождал всадника по направлению к родовому гнезду Беллавансов. При более пристальном рассмотрении она заметила, что всадник имел бледную кожу и темного цвета заросшие волосы, что неряшливыми прядями обрамляли его юное лицо. Впрочем, те не обращали на девушку никакого внимания, а сама она уже пришла к кузницу. Обговорив все вопросы с ним, а впоследствии и со швеёй, южанка решила проблему, что возникла от ее незнание местного климата и его особенностей. Жан исполнил обещанное и подковал Зефира, не взяв ни единой монеты, мотивируя это тем, что рад был помочь такому красавцу, как жеребец Шадии.

Следующий день с момента прибытия в город Одена и Леофреда Кристианом было решено оставить на их отдых, дабы те набрались сил перед дорогой. Виконт предложил арномцу отправиться в путь вместе с его людьми, ведь те как раз ехали на юг, где юноша сможет для себя окончательно решить; продолжить свои путешествия вместе с ними в Манвит, либо сесть на корабль в Левисоле, — где группа собиралась сделать остановку. — и переплыть озеро Хаоса, дабы оказаться в арномском Норшоре, если вода будет не стянута льдом. Возможно впервые, юноше предстояло самостоятельно выбрать свой путь, что может быть как волнительным, так и пугающим.

Самого же Кристиана поутру ожидали скверные вести, которые ему лично принес маршал Лагард: Диего Вальсери сбежал. Ночью караульные обнаружили несколько тел стражников, которых убили исподтишка, а посланца герцогини Дарквуд не оказалось в его комнате, как и его коня в стойле, отправленная вслед погоня не принесла плодов, поскольку ветер замел следы снегом и заставил посланных всадников вернуться для донесения. Что же заставило грианца так поступить? Возможно, страх кары перед надуманным обвинением заставил его не отдавать свою жизнь на волю случая, а быть может, обвинения были правдивы. Сейчас этого не узнать, если вдруг возможность вообще когда-либо представится.

Когда пришло время отправлять в путь, провожали их без лишних помп. Во внутреннем дворе обители Беллавансов были только новоиспеченные соратники, служки, что подносили снаряжение, да сам виконт, что по правилам гостеприимства обязан был проводить своих гостей. Именно в этот момент чужаки познакомились с Раулем Башелье, рыцарем Беллавансов и ответственным за этот поход. Молодой блондин, которому можно было дать лет двадцать пять или тридцать, оказался во дворе раньше всех, в своих начищенных, хоть и повидавших много схваток латах.

Дорога, как и погода, оказалась милостива к путникам, ведь за прошлые дни ветер расчистил путь от снега, сдув его на обочины. Будь это время обычным, наверняка их бы сейчас пригревало зимнее солнце, пока птицы заливались своей трелью, воюя за оставшиеся на ветвях ягоды. Но вместо этого их сопровождал ныне неизменный полуночный мрак, едва освещаемый хищным оком в небе, да замогильная тишина леса, прерываемая только треском льдинок под их ногами, скрежетом голых ветвей и позвякиванием от Рауля. Только Одену однажды удалось уловить далекий волчий вой, который показался ему неестественным, но хотя бы отвлек от мыслей о руке, которая хоть и заживала, но была совершенно бесчувственной. Оборотень не мог ей пошевелить, и даже холод и боль будто бы покинули всю эту часть тела, начиная от плеча.

Их отряд провел в дороге три дня, и, не считая деревень, которые попадались им на пути, они никого не встречали на нем, за исключением двух раз. Первым им попался всадник, что несся во весь опор, что был доступен ему на зимней дороге. Мужчина даже не посчитал нужным взглянуть на тех, кто попался ему на пути. Как потом объяснил Рауль, по всей видимости, это был герцогский гонец, учитывая его одежду. Рыцарь предположил, что тот несет послание в Верклер, но о его содержании приходилось только догадываться, хоть слухи о Руамере и наталкивали на вполне понятные мысли.

Вторым встреченным человеком был простой путник, что грелся у костра, который он развел чуть в стороне от дороги, в подлеске, не таясь. Угрюмое лицо недолго было направлено на их отряд, ведь мужчина предпочел поплотнее укутаться в свой плащ, ясно показывая всем своим видом, что не желает проблем. Так отряд и продолжил свое путешествие, покуда спустя несколько часов не услышал какой-то шум в лесу. Кто-то наступил на палку, треск которой был подобен грому во всеобъемлющей тишине, что царила ныне. Дальнейшие прислушивания ничего не дали, потому разношерстный отряд продолжил свой путь, но уже был настороже. Спустя время Рауль заговорил:

— Не знаю, что это было, но на всякий случай, когда мы разобьем лагерь, будьте начеку. Думаю, не мне одному кажется, что нас кто-то преследует.

Когда отряд выбился из сил, рыцарь предложил место для их стоянки. За всякой лагерной рутиной прошло ещё некоторое время, но путникам удалось сделать вполне приличный ночлег, соорудив себе приземистые шалаши от снега и хороший костер. После ужина Рауль отошел в сторону от их лагеря, а когда вернулся, тихим голосом произнёс:

— Нас окружили. Предлагаю притвориться, будто бы мы утратили бдительность, а когда они подойдут поближе, напасть.

Как бы в завершение, мужчина широко, можно сказать даже театрально, зевнул и лег в своем шалаше, прикрыв глаза, но заранее положив руку на свой клинок. Когда постепенно во всем лагере воцарилась видимость беспечности, до слуха новоиспеченных соратников начал доносится звук приближающихся шагов, что крались так тихо, насколько это позволял снег. Постепенно начали угадываться силуэты и даже отдельные детали, что позволило отряду понять, что на них идет по меньшей мере шесть человек, среди которых был угрюмый мужчина, встреченный ими на дороге. Когда разбойники, по его мнению, приблизились достаточно близко, Рауль резко поднялся и выхватил свой меч из ножен. Сейчас впервые вместе прольют кровь.

Шаг за шагом, шаг за шагом Оден двигался вперёд к цели, о которой он ничего абсолютно не знал. На протяжении всех трёх дней оборотень хоть и старался держаться обособленно, но то и дело так или иначе вступал в какие-то пустячковые разговоры. Однако разговоры о погоде и о природе не радовали его.

Просто отлично, я иду по заданию человечешки, по вине которого я чуть не отправился на тот свет, со мной бабища которая прострелила мне плечо, железная банка и очередной аристократ-дегенерат. Компания атас. Одно хорошо. Мешочек с золотишком в рюкзаке.

Однако его не покидали мысли о Руамере. Там по любому что-то осталось. Там по любому есть что-то ценное, что могло быть нужно Маору, иначе он не мог объяснить засилье собак в этом городе. А единственный трофей оттуда в виде ослика, шагавшего рядом как-то его не утешал. Но зато он тащил его сумку и Одену не приходилось нести её на одном плече.
Думая о своей поклаже он пришел к выводу, что пожалуй может уже составить список того кто и чем ему не нравится в этой кампании.

Итак, первая - Шадия. Почетное первое место на убой при первой предоставленной возможности. Слов не надо почему. Второй - очередной аристократишка. Как его там? Да, хрен с ним. Чё они не сидят-то по своим “крутым” домам? Утянул меня сразу в поход не дав закончить дела. Сейчас надо перебиваться остатками бинта и еды. А мог бы и шикануть. Железяка - третий. Просто не нравится. Толком может я его и не знаю, да и знать не хочу. Свою филейку кроет за железками, думая что его это спасет. Ха! Нож меж пластин и он превращается в железную бутылку с кровякой. Ни подвижности, ни здравого смысла. Посмотрю как он будет снимать с себя промятую нагрудную пластину. - будто подтверждая его мысль на поясе звякнул цеп.

Остаток пути до привала Оден провел за рассматриванием брони в поисках такого места, чтоб одним ударом можно было сложить его наповал. Возможно это и не поддерживает командный дух, но хрен с ним. Зато, всегда будешь знать куда бить если что-то пойдет не так.

Путешествовать вместе с другими людьми было непривычно и утомительно. В течение прошедших дней Шадия присматривалась к попутчикам, вслушивалась в их меланхоличные разговоры, но не стремилась сама завязывать беседу, пока кому-нибудь не взбредало в голову обратиться к ней лично. Да и тогда она отвечала короткими фразами и казалась отстраненной, словно не находила для себя диалог приятным и значимым. Оружие она всегда держала поближе к себе, даже когда засыпала. По иронии судьбы в дороге их сопровождал человек, в чьих намерениях возникали сомнения и с которым у Шадии изначально возникли прения. Ей был ведом вкус мести, как и жажда, которую она вызывает.

На третью ночь, когда Рауль обнаружил, что на них готовится нападение, Шадия, улегшись на спальном мешке, чувствовала, как перед неминуемым сражением неистово бьется сердце. Она гнушалась позорной трусости и всегда действовала так, как учил отец — решительно и без колебаний, — но совладать с этой тревогой не могла. Убивать ради того, чтобы жить. Неужели мир за пределами пустыни выстроен на тех же основах?

На призыв к бою, она среагировала мгновенно: взяла спрятанный под покрывалом лук и, быстро накинув колчан на плечо, натянула тетиву. Рауль уже вступил в сражение и оказался застигнут ударом, но, кажется, не получил сильных повреждений, поэтому Шадия решила стрелять в противника, который подходил к ней со спины. В пропитанной багрянцем темноте даже зоркому соколиному глазу тяжело выудить цель, так и она промахнулась, задев косой стрелой надбровную дугу неприятеля. Тот, разозлившись, ускорил ход, и потому Шадии пришлось отступать, пятясь к Леофреду, для которого бой складывался не лучше. Уже почти сблизившись с противником, ей удалось вновь нанести удар, благо успешнее предыдущего.

Прицельная стрела рассекла воздух со свистом и проткнула морщинистый лоб, войдя в череп до самого оперения. Закатив глаза, разбойник упал лицом в грязь и распластался у ее сапог.

На привале первое же что сделал Оден - завалился в палатку и начал доставать бинты. Пора бы уже было и перемотать повязки. Скинув с себя плащ, и немного поежившись он уже было достал пузырек с бинтами, как услышал призыв к оружию от Рауля. НАКОНЕЦ! ХОТЬ ЧТО-ТО ИНТЕРЕСНОЕ! Дождавшись сигнала о начале атаки он резко вынырнул из палатки и выхватил цеп, а затем быстро осмотрелся.

Осёл? На месте. Разбойники? Вот этих я мочить умею! Это вам не псины горящие. Тут всё просто. Так. Двое у консервы, двое у аристократишки, один  у бабищи и оодин побегает ко мне. Шестеро? Всего!? Будет весело!

Первой же мыслью было обернуться, но и также скоро от нее пришлось отделаться из-за швов на плече. Так что биться придется честно. В очередной раз прокляв Шадию, Оден окрикнул ближайшего бандита - ДАВАЙ! ПОДХОДИ! К тому моменту как бандит с мечом наперевес  подбегал, Оден уже был готов нанести первый, открывающий, удар. Надеясь на то что первый удар будет и последним он целился в голову. Однако, быстро понявший намеренья оборотня бандит успел отскочить в бок и косой удар пришелся в плечо. Ха! Теперь всё по честному! Одна рука на одну! Последующий удар кулаком бандита, явно ошарашенного и обезоруженного ударом по рабочей руке, прошел мимо отшатнувшегося назад оборотня. Замешкавшийся и открытый после удара бандит - был легкой жертвой и последующий удар цепом пришелся прямо в черепушку. Лёгкий хруст дробящейся кости, да ручеёк крови стекающий по виску и волосам значал только одно. Маор сегодня будет рад! И лежавший на земле бандит - дело рук его верного слуги. Но одного-то бандита будет мало!

Перед рыцарем встало два противника, с которыми тому пришлось сойтись в схватке. Разбойники, поняв, что перерезать своих жертв во сне не выйдет, ринулись на Рауля в попытке избавиться от воина в латах, который мог помешать им быстро закончить бой. Первый из противников — крепкий, но не сильно ловкий здоровяк — замахнулся коротким мечом как дубиной и обрушил на десминерца свой удар. Блокировать его не было проблемой, но удар оказался столь сильный, что заставил рыцаря изрядно напрячься, дабы не дрогнуть под ним. Этим воспользовался второй разбойник, решив сделать короткий, но прицельный колющий удар, от которого рыцарю не удалось увернуться, в районе пояса, тем самым нанеся Раулю рану. Было видно, что проходимцы прошли вместе много подобных схваток, демонстрируя завидную долю слаженности.

Чуть разойдясь в стороны, чтобы усложнить рыцарю защиту от них, они продолжили свой натиск, периодически уворачиваясь или блокируя удары Рауля. К своему стыду рыцарь должен был признать, что это были не обычные оборванцы, а вполне опытные воины. Возможно, они были дезертирами из армии какого-нибудь дворянина, а быть может, просто ушедшие в разбой наемники, но факт оставался фактом: его теснят. Взаимный обмен ударами всё продолжался, но разбойники неизменно прикрывали друг другу и не позволяли десминерцу провести удачную атаку, в то же время не забывая сами нападать на Рауля. В конечном итоге, пока один из разбойников метил ударить в одну его руку, в районе плеча, второй повторил его движения и нанес колющий удар в другое плечо, вонзив в него свой меч. Недостаток навыков разбойники с лихвой компенсировали своей слаженностью, а потому, когда рыцарь оказался ограничен в своих действиях, один из них решил сделать рывок и ударил его навершием рукояти меча в висок, от чего мир поплыл перед глазами Рауля, покуда он и вовсе не потерял сознание.

Развернувшись на пятках и увидев как консерву втаптывают в землю - Оден невольно улыбнулся. Что я говорил? Никакой подвижности. Не долго думая оборотень полетел напролом, как делал множество раз до этого. Он мог с гордостью сказать, что это его любимый прием который он уже до дыр заучил. Прием в котором выливается вся его кабанья натура. Закинув руку с цепом за противоположное плечо он с разбегу резким движением с широким размахом влепил навершием цепа по голове бандита-здоровячка слева от Рауля. Тут уже был не просто легкий хруст черепа. Голова была размозжена, открывая прекрасный вид на её содержимое, которое уже так и рвалось наружу. Второму же бандиту повезло больше. Первый принял на себя всю сокрушающую силу удара и потому ему достались лишь крохи от неё. Но всё-таки железный шар остается железным шаром вне зависимости от того с какой силой он влетел в твою непутёвую головушку. С исступленным криком бандит отшатнулся назад оглядываясь по сторонам, видимо в поисках своих зубов или направления в которое отъехала его сломанная челюсть. Видимо раздосадованный тем, что найти ни первое ни второе не вышло - бандит, со ртом полным крови, опрометчиво замахнулся своим мечом. Удар может был быстрым и полным ярости, жаль что неточным. Легким движением одной ноги Оден отшатнулся назад, а когда меч пролетел мимо он встал прямо обратно и приготовился к ответному  удару.

Одновременно с этим, чуть в стороне, Леофред встречал уже своего противника, который вознамерился сбить юношу с ног и потому, набрав разбег, влетел в него своим плечом, как тараном. На его несчастье, тот был хоть и молод, но уж точно не неумел и потому успел встать в стойку и принять удар на щит, тем самым устояв. Разбойник хоть и выругался, но был готов к такому развитию событий, а потому воспользовался тем, что юноша открылся в тот момент, когда после удачного блокирования попытался нанести ответный удар по противнику. Увернувшись от него, разбойник взял хороший замах и нанес удар топором по выступающей ноге, умудрившись не просто пробить кольчужные шоссы, но и нанести глубокую рану. Леофред испытал такую боль, что даже не смог издать ни звука и лишь упал на одно колено, раскрыв рот в немом крике, а после вяло махнул по разбойнику мечом, от чего тот легко увернулся. Этот мужчина злорадствующе оскалился во весь свой рот, полный гнилых зубов, уже предвкушая скорую победу, и вальяжно занес топор над своей головой, готовясь нанести последний удар. Это и подвело его, ведь загнанный в угол противник — самый опасный. Арномец перенес вес на здоровую ногу и сделал колющий выпад в живот, глубоко пронзив его кишечник, заставив разбойника широко раскрыть глаза, пока их не покинула жизнь и противник не упал замертво. Но на несчастье Леофреда, к нему подоспел уже другой разбойник, что, видимо, отставал от первой волны, когда отдыхающие нарушили их план. Он был вооружен дубиной и потому сразу взял хороший замах и попытался нанести удар по лицу арномца. К несчастью последнего, его клинок глубоко засел в животе мертвого и вытащить его не удавалось. Слишком долго он провозился с ним, а потому, когда враг уже оказался на дистанции удара, не смог прикрыться щитом, и, описывая широкую дугу, дубина ударила его по лицу, отправив в воздух несколько его зубов, а из самого Леофреда выбила дух.

Иступленный вскрик раздался поблизости, но голос принадлежал чужому. Грело душу, что у кого-то из союзников сражение шло лучше, чем у нее. Тем временем Леофред провел контратаку и тоже вывел оппонента из борьбы, о чем сообщил предсмертный всхрип, но на него уже наваливался следующий враг.

Оставалось всего два противника, однако радоваться было рано. Повезет, если Рауль выживет после этого сражения. В противном случае отряду придется возвращаться в Верклер и презентовать труп Кристиану, а они едва отъехали от города… Надеясь дать союзникам преимущество, Шадия, прикоснувшись к магическим потокам, призвала ветер. Резким потоком оба неприятеля были дезориентированы и сбиты с ног.

Оден сжал рукоятку цепа так, что его костяшки побелели. Всё-таки он не ожидал что кто-то выживет после этого удара, а тем более что на него ещё и рыпнутся. Как вдруг мимо него, прямо в бандита влетел такой сильный поток воздуха, что навершие цепа сделало пару оборотов вокруг рукояти, будто кто-то его специально закрутил, а бандит, стоявший на пути потока, улетел мордой прямо в небольшой сугроб. Опять маги? Значит бабища ещё и маг до кучи. Просто блеск! Подойдя к уже перевернувшемуся на спину бандиту, спешно отползающего подальше от оборотня, и будто ища кого-нибудь кто мог бы ему помочь маленькими бегающими глазками - Оден размахнулся и пинком по голове отправил бандита на тот свет.

Троих нет. Маор сегодня будет пировать! Где оставшиеся? Оден опять развернулся на пятках, хоть в небольшом сугробе это было и тяжеловато и быстро осмотрелся. Первый клиент всё также валялся возле его палатки, двое в ногах, возле аристократа один уже снег красит , а второй пытается встать. И где-то на отдалении торчит одна стрела. Тела не видно из-за грязи, но очевидно оно там есть.

Значит ты следующий - сказал про себя Оден и пошагал к ползущему по снегу бандиту. По пути оборотень решил пробаранить снег носком ботинка, чтоб убрать что-то на него налипшее. Видимо, это было что-то от здоровяка.

— Держи его живым! — крикнула она Одену, когда тот направился к последнему выжившему.

Всё лицо Одена скривилось . Вот чего-чего а кого-то в живых оставлять было не в планах. Однако сейчас лучше не спорить. Всё равно в живых он его не оставит. Добьет потом. Или заставит его умереть от кровотечения. Двух зайцев за раз. И бандит откинется и кровь Маор получит. На том и порешил.

— Хорошо. Будет тебе живой. — проскрипел Оден.

Подойдя к бандиту, оборотень повесил цеп обртно на пояс и достал нож. Пинком в бок он заставил покряхтывающего бандита перевернутся на живот. Затем склонившись над ним - Оден воткнул нож в обратную сторону колена и резким движением выдернул нож сбоку, тем самым порвав связки. Повторив эту процедуру под истошные крики на другом колене, он распрямился. Всё больше он никуда и никогда не уйдет.

Он хотел было уже расслабиться, как услышал уже знакомый свист стрелы. Будто инстинктивно Оден резко отпрыгнул в сторону и на то место где он стоял упало две стрелы. Сразу же он заметил двоих разбойников, спешно удаляющихся в лес.

К концу недолгого сражения подоспела неприятельская подмога — два незадачливых разбойника с изготовленными луками вышли из леса. Поняв, что поляну устилают лишь трупы союзников, они решились на побег. Отпустить их было бы опрометчивым решением. Вновь сконцентрировавшись на силе, Шадия резко махнула рукой, приказывая магии действовать. Сильный порыв ветра нещадно ударил отступающих в спину. Один из них ударился головой о лед, другой — виском о ствол дерева, отчего оба потеряли сознание.
Чудом не получив в бою увечий, Шадия перекинула лук через плечо и поспешила к своим менее удачливым союзникам. Проходя мимо Одена, она обратилась к нему впервые с момента выезда из Верклера:

— Нужно узнать, кто это такие. Я могу связать их сама. Но будет лучше, если ты дашь мне время, чтобы помочь остальным.

— Чего это ты раскомандовалась? Я их притащу сюда, конечно, но ты приготовь верёвку или я и их нашинкую. — ответил Оден не без раздражения.

Находясь рядом, Шадия склонилась около тела Леофреда и прикоснулась холодными пальцами к шее юноши. Чем больше проходило секунд, тем мрачнее становилось ее лицо.

— Мертв, — тихо сказала она, спустя минуту.

Поднявшись на ноги, Шадия нервно поправила выбившуюся из косы прядь волос и вдохнула морозного воздуха, собираясь с мыслями. Этот человек не был ей родным или близким другом, однако странная грусть все равно охватила ее сердце. Они путешествовали всего три дня… три жалких дня. И уже один из них мертв! Твердым шагом она добралась до лежащего ничком Рауля и, уже не рассчитывая на удачу, принялась нащупывать его пульс.

От прикосновения холодных пальцев лицо рыцаря непроизвольно поморщилось, что свидетельствовало о том, что он был жив, во всяком случае пока что. Кровь потихоньку вытекала из его тела, от чего на лице Рауля уже начинала проявляться бледность. В то же самое время тот разбойник, что одним из первых напал на лагерь и кому впоследствии Оден перерезал связки, орал во все горло от боли, прерываясь лишь для того, чтобы полить своих врагов грязными ругательствами.

Убедившись, что Рауль жив, Шадия поспешно, насколько позволяли озябшие пальцы, расстегнула ремни его доспеха и срезала кинжалом прилипшую из-за крови к торсу ткань. После осмотра, она перевернула все сумки мужчины в поисках лекарств, затем сделала то же самое с поклажей мертвого юноши. Крики разбойника противно резали слух, оставалось надеться, что Оден вскоре заткнет ему рот, пока он окончательно не доведет пустынницу. Обнаружив в вещах Леофреда из полезного лишь мешочек с деньгами, Шадия положила его в свою сумку, и вернулась к раненому.

— Ты меня слышишь, альсаби?

Он молчал. Перебирая в его вещах склянки с неизвестными составами, она определила, что в одной из них содержится спирт, другая же источала характерный запах лекарств, но каких было неясно. Решив, что хуже не сделает, Шадия приложила горлышко к губам Рауля и влила микстуру. Спустя несколько секунд тот резко очнулся, когда организм принялся отторгать лекарство.

— Ты носишь с собой яд? — удивилась она, рассматривая оставшееся содержимое. — В пустыне это оружие женщин.

От резко охватившего его чувства десминерец пришел в себя из беспамятства и перевалился на бок за миг до того, прежде чем началось опустошение желудка. Тело рыцаря беспрестанно скрючивалось в позывах избавиться от влитых в него снадобьев, чувствуя в них угрозу для себя, вынуждая Рауля напрягаться до предела, вплоть до того, что множество сосудов в его глазах полопались, придав им дикий вид. Ещё пару минут назад его лицо было красивым, но ныне побагровело, пока рыцаря не перестало тошнить.

С уголка рта тянулась вязкая слюна, покуда десминерец пытался прийти в себя, и именно тогда он услышал голос пустынницы, после чего обратил на нее затуманенный взор. Смысл сказанного Шадией упорно ускользал от Рауля, пока глаза не зацепились за практически пустую склянку в руках девушки, а впоследствии и за другие такие же емкости, что вкупе с его состоянием навело на невеселые мысли. Шок, смешанный со страхом, читался во взоре рыцаря, когда тот обратил его на глаза южанки. Измученным и неровным голосом он заговорил с Шадией:

— У меня нет ядов, у меня были лекарства… — тяжелая отдышка сопровождала речь Рауля. — Ты ведь не влила мне их все? Их нельзя сме… — неожиданно из его горла вырвался сдавленный крик, покуда своими руками десминерец схватился за живот. Одновременно с этим Шадия заметила, что из ран мужчины вытекло больше крови, видимо, это произошло тогда, когда тело было напряжено во время рвотных позывов.

Оден пробирался через кусты и небольшие сугробы к двум развалившимся на земле бандитам. Насобирав в ботинки снега и бухтя от хлещущих его по икрам сухих кустов он подобрался к непутевым грабителям. Схватив их за шивороты плащей одной рукой он потащил их к валяющемуся на земле и громко орущему бандиту. Кинув их  на землю он окрикнул Шадию.

— Ну, так где верёвка?

Наблюдать за чужими страданиями было неприятно, но если мужчина физически крепок, то его организм способен выдержать и более суровые потрясения. Нужно лишь помочь отыскать верный путь к исцелению. Шадия оттолкнула на небольшое расстояние пустые склянки, чтобы они не мешались под рукой, затем вдела в иглу нить и, не особо заботясь о возгласах Рауля, начала зашивать рану на его торсе, перед этим добро полив ее спиртом. Окружающая темнота сильно затрудняла операцию: приходилось излишне напрягать зрение, чтобы выходили более-менее ровные швы. Рука действовала решительно и твердо, верно помнила, как когда-то спасала жизнь молодому виконту. Одену пришлось немного выждать, пока не будет закончено с раненым.

Между приступами боли десминерец заметил, как пустынница вознамерилась заняться его ранами, что в своих мыслях он воспринял с опаской, учитывая то, как она влила в него абсолютно все лекарства. Но выбирать не приходилось, а зашить плоть было необходимо, потому мужчина не стал сопротивляться Шадии. Постепенно, несмотря на боль в животе, к которой теперь прибавилась боль от иглы, рыцарь смог совладать с собой и отметить, что, несмотря на грубую работу, пустынница остановила его кровотечения. И хотя его состояние после неправильного употребления лекарств было плохим, когда с врачеванием было покончено, Рауль сдержанно кивнул Шадии. Двигала им искренняя благодарность или же просто опасался, как бы она не провернула с ним того же, что и Оденом, было скорее философским вопросом.

— Благодарю вас, mademoiselle.

Поставив руки на пояс Оден нетерпеливо ждал пока Шадия закончит колдовать над железной банкой. Притопывая одной ногой, как-бы показывая свое нетерпение и то и дело поглядывая на валяющихся горе-лучников. Слух его резал лишь искромсанный бандит.

В один момент он его достал настолько, что Оден развернулся, подошел к нему и со всей дури саданул ботинком по свеже-разрезанному колену.  Заткнись, пока я тебе ещё и язык с корнем не выдрал. Говорить будешь только когда я скажу. — процедил он сквозь зубы.

Вернувшись в свою палатку, Шадия достала из сумки длинную веревку, которая давно стала обязательной вещью в поклаже, и набросила ее на плечо. Выйдя на поляну, она осмотрела бесчувственных разбойников, схватила одного и молча потащила к стволу крупного дерева.

Когда девушка с верёвкой на плече прошла мимо Одена, возвышающегося над бандитом,  - он волей-неволей ошарашенно отшатнулся с её пути. По какой-то причине он думал, что ему эту верёвку кинут и он будет карячиться привязывая их одной рукой. Оборотень уже даже подумывал как это провернуть имея в арсенале лишь руку и зубы. Ну и хрен с ней. Мне же легче, займусь пока бандитами. Посмотрим что они нам принесли.

На пути к первому сраженному им бандиту, он прошел мимо распластавшегося на земле Рауля. Остановившись, с едкой ухмылкой, он обратился к рыцарю: Я смотрю она у нас и швец и жнец. — на долю секунды его речь оборвалась, Оден не мог придумать замену к “на дуде игрец”. Это стало колоссальной проблемой, ибо что-что а колкость закончить надо. Так и не придумав ничего лучше “дудки” он решил оставить всё как есть. — Не удивлюсь, если у нее и дудочка припрятана где-нибудь. И она своими ветерками на ней играет. - внезапное воспоминание о резких потоках воздуха появилось как нельзя вовремя. — Ладно, валяйся железка, да наслаждайся ночным небом под крики бандита.

В тот момент, когда к нему подошел Оден, Рауль начал подниматься, дабы не лежать на земле и хотя бы сесть на корягу, что находилась неподалеку. Ухмылка, с которой с ним общался оборотень, показалась ему странной, чему свидетельствовали сдвинувшиеся брови, ведь складывалось ощущение, будто то бы над ним издеваются. Вот только из слов северянина было непонятно, кого именно хотел он хотел задеть, рыцаря или же пустынницу, поэтому Рауль не нашел ничего лучше, чем просто хмыкнуть и проводить его взглядом.

Продолжив путь к бандиту, Оден пытался обойти каждую лужицу. Если во время боя он их не замечал, то сейчас он их хорошо видел, как и то что он уговнякал все свои ботинки. Ходка по сугробам за бандитами конечно их немного очистила, но факт оставался фактом, их бы не мешало почистить в сугробе ещё.

Этож насколько мне нехрен делать, что я уже размышляю о том, что у меня грязные ботинки. Да и вообще их обновить пора. Холод всё-же сквозь них пробивается. Да и вообще Маор побери их всех, что мне не дали возможность дойти до магазинов в этом проклятом городе!

Наконец дойдя до первой жертвы, Оден склонился над ним и оценивающе стал разглядывать травму головы. Поняв, что масштаб дыры в голове не такой уж и большой, да и вообще дырой-то это назвать сложно - он выудил нож и перерезал вены на руках, да не шее бандита. А теперь посмотрим что ты припрятал у себя в карманах. — тихо, почти шёпотом сказал Оден.

К тому моменту Шадия с трудом дотащила до дерева последнего противника — того, что всхлипывал и стонал от раздирающей его ноги боли. Он ворочался и сопротивлялся, пытался всячески ей мешать, несмотря на усиливающуюся слабость. Женские, пусть и привыкшие к тяжелой работе, руки ныли от перенапряжения и усталости. Как только третье тело оказалось на месте, Шадия надежно обмотала всех веревкой вокруг массивного ствола, перетягивая грудь и плотно привязывая запястья. Восстанавливая сбившееся дыхание, она обернулась и равнодушно наблюдала за мародерством Одена, пока к ней не вернулись силы.

— Кто вы и что вам нужно? — вытащив с пояса нож, Шадия приставила его к черепу человека, что был в сознании. — После твоего ответа, я повторю эти вопросы остальным, альвахд. И если они окажутся разными — вас ждет пытка. Сначала я отсеку уши. Затем срежу кожу с плоти, и моя птица станет по кусочку отщипывать мясо, причиняя мучения. У тебя есть выбор: умереть быстро или в страданиях.

Мужчина явно был измучен болью от подрезанных коленей, о чем говорила испарина, покрывающая лицо, гневная гримаса и сбивчивое от сдерживаемых стонов дыхание. Он смотрел на пустынницу ненавидящими глазами, а после повернул голову к своим подельникам, которые все ещё были без сознания, но быстро потерял к ним интерес, ведь заметил ковыляющую в их сторону фигуру. Это был Рауль, который кое-как взял себя в руки и решил присутствовать при начавшемся допросе.

Разбойник внимательно его рассмотрел, а после вновь посмотрел на Шадию, прежде чем начать говорить.

— Если хочешь, чтоб я тебе что-то сказал, сначала мой “шип” отсоси, чумазая шлюха. — Мужчина мотнул головой в сторону Одена. — Ну или вашему козолюбу голову проломи. Тогда, может, и скажу тебе что-нибудь.

Ответ на эту дерзость последовал мгновенно, и вот уже пустынница медленно отрезает его ухо, щедро заливая кровью нож в руке и пленника, от криков которого даже пришел в себя один из беспамятствующих. Вопреки своей браваде, разбойник будто бы и не пытался совладать с собой, и ужас явственно проступил на его лице. Послужила ли тому легкость, с которой Шадия начала свою экзекуцию, или же это было появление Бахта, что сел неподалеку на ветвь, но мужчина быстро поменял свои планы.

— Разбойники мы, работаем на этой дороге! Брис приметил вас, когда вы проезжали, и мы прикинули, что с вас можно много добра захапать. Хотели напасть, когда уснете, но этот, — разбойник кивком указал на Рауля, — вдруг подскочил, вот и пришлось менять план. Умоляю, отпустите нас, мы не будем мстить! — последние слова разбойник произнес чуть ли не со срывающимся голосом.

— Жалкий альвахд, — презрительно сказала Шадия, продолжая нажимать на рукоять ножа. — Кто из вас Брис? Где ваш лагерь? Сколько еще вас осталось?

— Тот, кого вы на дороге видели! Он вон дохлый валяется, козолюб с него ботинки снял. Наш лагерь…

Неожиданно тот из лучников, который проснулся, извернулся и с силой пнул безухого, попутно бросив гневный взгляд.

— Хайло своё завали, слизень! — смягчив свой взор, мужчина повернулся к пустыннице. — Слушай, деваха, нам проблем не надо. Наша банда присоединилась к одному хрену, который местную округу под собой держать пытается, но проку с этого не было, потому что урод большую часть себе добычи себе хапал. Кличут его Барсук, под ним где-то полсотни ходит. В последний раз почти всех отослал по дорогам, чтобы работали, с ним где-то три или четыре мужика осталось. Дело было вчера вечером, так что наверняка ещё никто не вернулся. Если отпустишь нас, я расскажу, как к лагерю пройти, а если надо, и покажу. Можешь отпустить только меня с братом, а этого, — разбойник кивнул на того, с кем до этого беседовала Шадия, — на лоскуты пустить. Договорились?

Слушая рассказ, Шадия не оставляла ножа от почти полностью срезанного уха. Она чувствовала дрожь и кислый запах пота, исходящие от пленника. Как же он боялся. Прав был о нем говоривший — слизень, что распалялся бравадой до тех пор, пока не оказался в лапах льва. Если бы он держал свой поганый язык за зубами, мог бы надеяться на быструю смерть. Резким движением ножа Шадия отсекла завязки на его штанинах и неотступно, под новые истеричные визги произвела оскопление, словно агрессивному козлу. Без лишних промедлений она схватила отсеченную плоть и запихнула ее разбойнику поглубже в рот так, чтобы перекрыть дыхание. Она выпрямилась, наблюдая, как чужак пытается освободиться от веревки, впустую болтает ногами и тупо моргает, заливаясь слезами, медленно умирая от удушения. Спустя несколько секунд с лицом полным равнодушия она, неторопливо переступая с ноги на ногу, дошла до очнувшегося и опустилась перед ним на корточки.

— Повторяю вопрос. Где ваш лагерь? — Шадия бросила взгляд на Рауля, как бы предлагая ему тоже задать вопросы, если они у него были.

Напряженные взгляды всех мужчин были обращены к пустыннице, в ожидании ее действий. Все думали о том, будет ли она продолжать пытки или просто перережет горло своим пленникам, но последующее сначала заставило их удивиться, а после, ужаснуться. Эти мужчины были привычны к виду крови, но не к виду оскопления, от чего сморщились, вероятно, испытывая чувства, будто бы это им наносят такое увечье. От криков пришел в себя  и второй лучник, — паренек у которого даже на вид, едва сформировалась щетина — который желая удовлетворить любопытство, извернулся и посмотрел на источник шума, от чего широко распахнул.

Когда Шадия начала запихивать гениталии в рот оскопленному, всех присутствующих помутило, а ослабленный организм Рауля и вовсе попытался исторгнуть из себя остатки содержимого желудка, но тщетно, лишь заставив рыцаря от напряжения рвать горло. К тому моменту как пустынница обернулась к нему, десминерец заканчивал сплевывать густую, больше похожу на слизь слюну. Посмотрев на пленников, он подумал что самые главные вопросы, уже и так задала девушка, но пока есть возможность, можно и удовлетворить любопытство, вдруг эта информация им когда-нибудь поможет.

— Как давно вы тут разбой учиняете?

— Мы с братом где-то месяц. Когда дом сгорел, податься было некуда, вот Брис нас и прибрал к рукам. — ответил старший из братьев. — А Барсук со своими мудозвонами, где-то месяца три-четыре, когда приперся и потихоньку начал подминать местный лихой люд под себя, как я понял. Местные дворянчики их гоняют, но с разным успехом, как кость ляжет. — мужчина повернулся к Шадии — К северо-западу отсюда, примерно пол дня пути. Даже если их там сейчас всего несколько, подобраться незамеченными вряд-ли удастся. Этот ублюдок, Барсук, очень осторожен и нашпиговал ловушками и брынчалками весь лес вокруг лагеря. Возьмите нас с братом с собой и мы поможем обойти ловушки и убить этих сынов шлюх. Из всего что он награбил, мы возьмём только то что позволите. А после этого, завяжем с разбоем и заживем нормально. Вам ведь нужны бойцы! Один убит хмырем, которому ты хрен в глотку затолкала, рыцарь на ветру шатается, а вон у того мужика рука сломана. Клянусь, мы с братом не подведем!

Теперь с высокой долей вероятностью они говорили правду. Но поскольку очнулся последний из них, допрашивать бандитов по отдельности стало невозможным. Позволить этим людям жить было бы полнейшей глупостью, поэтому Шадия последовательно избавилась сначала от одного, затем от второго, вспоров их сердца кинжалом. Когда они испустили последний дух, она вернула веревку в поклажу, быстро собрала вещи, рассортировала их и повесила на седло Зефира и, отвязав коня, взобралась ему на спину. С высоты она оглядела перепаханную трупами поляну и количество пролитой крови, которая, казалось, светилась под Кровавой луной. Скоро сюда явятся изголодавшиеся падальщики.

— Мы двигаемся на юг, — сказала она Одену и Раулю. — Я не собираюсь сворачивать с дороги и рисковать своей жизнью ради избавления округи от разбойников. Однако если вы решите иначе, я не стану вас отговаривать. В таком случае наши дороги разойдутся прямо сейчас.

На протяжении всего допроса Оден стоял на удалении, облокотившись на дерево. Крутя в руках нож, которым он перерезал глотки всем валяющимся в округе бандитам, он то и дело поглядывал то на свои новенькие ботинки, то на Шадию, которая орудовала ножом, как самый натуральный мясник. Или последователь Маора. Вне зависимости от того кем она была - зрелище ему нравилось.

Внимательно впитывая то что говорили бандиты, Оден понял что запахло наживой. Причём не какой-то мелкой, как в этом лагере, а самой настоящей. И кровь для Маора, и деньги для его последователя. А судя по тому что сказали бандиты - добыча должна быть лёгкой.

— Одна далеко ты не уйдёшь. Они же сказали, что все леса тут кишат бандитами. Один лишь лагерь почти без охраны.

Оден оттолкнулся плечом от дерева и подошёл к своим спутникам.

— Тебя толпой задавят сразу, как ты от нас отделаешься. А как они узнают что ты сделала с их “братишками” — процедил он не без насмешки — так тебя на сосиски нарубят. Таких как они надо держать в ужасе и они тебя не тронут. Отруби голову их главарю и сразу получишь их благоговение в страхе. Плюс, можно поработать на три счётчика. Сначала нам заплатит Кристиан за то что мы уладим его проблемку, потом влиятельные хрены — Оден кинул взгляд сначала на Рауля, а затем на валяющегося Леофреда  — за то что мы почистим дороги и наконец сами получим то что этот Барсук себе припрятал. Слишком уж много соблазна, чтоб упустить такую возможность.

По мере рассказа разбойника, Рауль размышлял о возможных вариантах, которыми они могут воспользоваться, но, к мрачному неудовольствию десминерца, пустынница решила поступить по-своему, не обращая ни на кого внимания. Холодным взглядом он смотрел за суетой, что наводила Шадия, и ее рассуждениями, в которые вмешался Оден. Внимательно выслушав обоих, рыцарь решил, что пора бы и ему вставить своё слово.

— Наш спутник прав, куда вы собрались в одиночку? Если вы не заметили, то мы весь день идем по зимней дороге, так ещё оказались вынуждены сражаться. Быть может, у пустынников есть какая-то феноменальная выносливость, но ваш конь устал, и, если не хотите, чтобы он от истощения пал, то не стоит его загонять. Не говоря о иных опасностях, которые подстерегают одиноких путников, в особенности женщин. Если Оден окажется прав и они действительно пойдут за нами, в отношении вас «рубкой на колбасу» они не ограничатся. — Рауль обернулся к Одену и окинул его недовольным взглядом. — Для тебя он Его Милость или виконт, но уж точно не Кристиан, да и мы находимся в границах чужого графства, так что не рассчитывай на его благосклонность. — Оборотень демонстративно закатил глаза. Чë вы так печетесь о регалиях этого юнца? — А касательно остального: у нас был высокий шанс быстро разобраться с этим Барсуком, имея трех лучников, двое из которых знали, где располагаются ловушки. Но теперь мы этого лишились, а идти туда вслепую и нашим составом — самоубийство. Поэтому мы разделим между собой поклажу Леофреда, переночуем, а после завтрака продолжим путь. Раз этот Брис со своими головорезами ушли от лагеря Барсука только вчера вечером, то их ещё как минимум один-два дня не хватятся. Надеюсь, это всех устраивает?

Шадия смотрела на раненых спутников, как на полоумных. Один горел желанием наживы сильнее, чем сохранения собственной жизни; другой готов был слепо следовать за бандитами, доверившись словам лжецов. Имей они хотя бы половину той силы, что заключалась в теле ее соплеменников, возможно, она бы последовала за ними. Однако они были альсаби и вызывали лишь раздражение. В особенности, когда призывали ее подумать о безопасности на дорогах, словно она похожа на слабую девку из их ничтожного народа, которую можно легко запугать угрозами. Пусть опекают и умиляются своим трусихами, но к себе такого отношения она не терпела.

Хмуро глянув на багровое небо, Шадия издала резкий свист и позвала силоата, сидящего поблизости на ветке корявого лысого дерева. Жестом она направила сизокрылую птицу на разведку ближайшей территории, а сама развернула Зефира на юг.

— Я не планировала бездумно вести коня, пока он не свалится от бессилия, — ровным голосом ответила она Раулю. — Оставаться здесь на отдых нельзя. Ты должен понимать это сам. Вокруг трупы, кровь. Вскоре они привлекут падальщиков. Разбойники, о которых вы печетесь, рано или поздно придут проверить своих подельников. Именно поэтому я покидаю это место — чтобы найти укромный угол, где разумно остановиться на отдых.

Спазм в животе, столь сильный, что у него перехватило дыхание, заставил десминерца скривиться и чуть согнуться в попытке обуздать это чувство. С шипящим звуком Рауль вдыхал и выдыхал воздух, дабы прийти в норму, но удавалось это с большим трудом, оттого он решил не ждать, пока боль пройдет окончательно, и отрывисто ответил пустыннице:

— Как я уже говорил, разбойники ближайший день не хватятся сюда. А падальщики скорее пойдут к околице деревень, где в каком-нибудь овраге сваливают трупы павшего скота. Хотя я вообще сомневаюсь, что в округе хоть один волк или медведь имеется, мы птиц то толком не слышали. Из-за… — рыцарь на секунду замялся, решая, какую формулировку лучше использовать, — …отравления я пока не могу продолжить путь. Если мои аргументы не вызвали у вас доверия, то держать вас не буду, но попрошу хотя бы далеко не уходить. Просто чтобы нам не пришлось утром вас долго искать. Конечно, если вы не передумали. — Рауль повернулся к Одену: — А ты что решил? Останешься со мной, поедешь с Шадией или вовсе отправишься самостоятельно к Барсуку?

Оден для себя чётко поставил цель. Не пересраться с этими двумя хотяб за одну неделю. Но в ситуации где надо принять какую-то из сторон, он явно находится не желал. Особенно если обе эти стороны - дерьмо.

— Один я не полезу. Это точно. Вдвоём? Можно. Втроём? — оборотень кинул взгляд на Шадию. —  Это дело провернется легко. Рауль, я уже заметил, что ловить в рынду ты умеешь прекрасно. И если ты продолжишь в том же духе - для нас будет раз плюнуть забодать этого Барсука. Так что я всё-таки настою на том чтоб немного пограбить грабителей.

Невольно улыбнувшись от такой игры слов Оден продолжил.

— Я даже знаю как на них напасть, чтоб миновать все ловушки. Раньше это всегда срабатывало.

Демонстративно повернувшись к Шадии и пытаясь всеми силами не усугубить ситуацию он решил обратится к ней. Размеренно, будто общается с себе подобными, что является огромным трудом, он начал выдавливать слова.

— В окрестных землях творится такое дерьмо, что своими “ветерками” ты только раскидаешь его по кругу. И с большим шансом сама в него влепишься. Я сам видел какие твари тут обитают помимо бандитов и то как они вскрывают людей как бутылки. Им же всегда предшествует могильная тишина. Прислушайся. Слышишь хоть один писк?

Дав пару секунд на попытку прислушаться - Оден также резко оборвал тишину также как её и устроил.

— Поэтому нужно держаться вместе. И да. В лагере бандитов мы можем найти припасы. И лекарства. — Оден демонстративно кивнул на Рауля. Ты стреляешь, мы их держим. Если я  сейчас троих укокошить умудрился, то там и подавно положим.

Рауль внимательно выслушал оборотня, оценивая каждое сказанное им слово. Десминерец не скрывал того, что он не разделяет энтузиазм Одена, как и того, что его вкрадчивость не возымела над ним действия. Борясь с собственным недомоганием, рыцарь медленно начал отвечать на высказанные его соратником мысли.

— Как ты убил троих, я не видел, но знаю, что перед тем, как я потерял сознание, мы с Леофредом сдерживали четверых противников. Арномец мертв, а я, как видишь, ранен. Повторюсь, не зная точной дороги и расположения ловушек, нам нельзя идти к лагерю. Я точно не пойду. — лицо рыцаря исказила гримаса от накатившего спазма. Когда ему удалось совладать с болью, он продолжил. — Но если то, что ты сказал по поводу каких-то тварей, правда, то тогда Шадия права. Отойдем отсюда недалеко, а утром заберем тело Леофреда и завезем в какую-нибудь церковь. Только дайте мне отдохнуть немного, а сами пока возьмите себе те из его вещей, которые хотите. К сожалению, в посмертии они ему не пригодятся, а те, кто будет перевозить его прах на родину, не будут брать много вещей.

С этими словами Рауль вновь присел на лежащее неподалеку бревно, чтобы отдохнуть и хоть как-то прийти в нормальное состояние.

— Ладно, хрен с этим Барсуком. Один я туда соваться не буду. Не в том состоянии, что я сейчас. Тогда, да, надо вернуться в город.

Оден обернулся и посмотрел сначала на тело арномца, затем на лошадь груженую под самые уши. Глядя на сумки, которыми она была обвешана - складывалось чувство, что Леофред переносил с собой целый арсенал. Затем кинув взгляд на палатки - Оден почесал затылок, будто демонстрируя то что он обдумывает какую-то важную идею.

— Останавливаться мы не будем. Ни сейчас, ни потом. Сразу двинем в город. Тебя — Оден ткнул пальцем в сторону Рауля — на лошадь. Тело, если конечно вам так хочется тащить его, кинем на салазки из палатки. Не думаю что ему сейчас есть дело до того как тащиться в город. Часть его, - оборотень задумался как назвать то что он видит. Ибо поклажью это точно нельзя было назвать - груза, я возьму себе на Феликса. Он парнишка сильный, утянет. И да. Всё что я возьму себе — продам в городе. И это не обсуждается.

Несмотря на болезненный вид, глаза Рауля вспыхнули огнем, а обычно светлое и приветливое лицо помрачнело от гнева. Он был недоволен тем, что какой-то бродяга смеет разговаривать с ним в подобном тоне и раздавать указания, но, помня просьбу своего виконта, решил придержать свои чувства при себе.

— Мы сейчас отойдем чуть в сторону на ночевку. Утром вернемся сюда, и я решу, что делаем с телом. А сразу после этого идем на юг. Разговор окончен.

Оден резко изменился в лице. Если до этого в нём преобладали дружелюбные нотки, которых обычно днём с огнём не сыщешь - то сейчас они исчезли бесследно.

— В тебе как-то многовато спеси для того кто больше походит на него — Оден тычет пальцем в сторону Леофреда заметно кривясь в лице — чем на человека. Совет на будущее. Слушай того кто спас твою шкуру. Возможно в его словах есть смысл. Сейчас от тебя столько же пользы сколько и от него. Пойдём дальше - умрём. Будем стоять тут - умрём. Будем стоять не тут - умрём. Я теперь понятно выразился?

Рауль усмехнулся над сказанным, ведь слова Одена противоречили друг другу. Но у этого была и положительная сторона, ведь гнев десминерца смягчился и он уже не был так враждебно настроен.

— А ведь несколькими минутами ранее, ты бил себя в грудь, что нам по силам одолеть Барсука и его людей! — произнес рыцарь, отрывисто посмеиваясь. — Мы не умрем, можешь не беспокоиться. Поэтому давай сделаем как я только что говорил и прошу, довольно споров. Лучше займись сбором, незачем нам время терять.

Пока остальные готовились к переходу, Рауль отдохнул какое-то время, после чего также собрал свои вещи и попросил Одена взять под узцы Гражданку. Но когда северянин только подошел к лошадям, те сразу всполошились: кобыла тут же попыталась вырваться с привязи, а Буран встал на дыбы и молотил передними копытами воздух. Что-то в Одене им сильно не нравилось, поэтому рыцарь попросил его отойти, после чего сам повел Гражданку.

Спутники пошли по направлению юга, оставив окровавленную поляну. По пути их вновь окутала тишина, свидетельствующая о том что они идут совершенно одни, не преследуемые даже птицами. Спустя полтора часа Рауль настоял чтобы они остановились на показавшейся на глаза поляне, посчитав что они и так достаточно далеко удалились чтобы никакой падальщик сюда не заявился, но при этом им не придется тратить много времени чтобы вернутся за телом Леофреда. Отряд успел поесть перед нападением разбойников, потому при обустройстве было решено ограничится минимально необходимыми вещами, тем самым, спутники вскоре уже отдыхали.

Последним на страже дежурил Рауль — уже не корчащейся в муках, но все ещё бледный и ослабевший, — потому он же и разбудил своих спутников и предложил поскорее вернуться за тело Леофреда, чтобы после этого продолжить дорогу на юг. Рыцарь уже знал как они с ним поступят, а именно, передадут проезжающим  торговцам или крестьянам и попросят доставить в Верклер. Благо, что арномец был дворянином, потому вряд-ли кто-то посчитает что их дурят и откажется от таких легких денег, которые им заплатят в Верклере.

Неизменность небосвода по своему обыкновению путала и не позволяла определить, утро сейчас было или день. Быть может и вовсе, в нормальное время, их путь сейчас бы освещался звездами и серебреной луной. Тем не менее отряд выдвинулся в дорогу и отдохнувшими, в этот раз им удалось преодолеть обратный путь уже не за полтора часа, а за час.
Ближе к месту, они заметили вдалеке на дороге каких-то людей. Это насторожило Рауля, но он настоял продолжить путь, благодаря чему отряд различил что эти люди были не с пустыми руками, а с пятью груженными повозками, в которые были запряжены тяжеловозы.

— На ловца и зверь бежит! — удовлетворенно заметил десминерец. — Это торговцы. Они рядом с нашей стоянкой, так что сначала просто подъедем и послушаем, о чем они там говорят.

Когда отряд приблизился, их на десминерском окликнули охранники каравана, на что с ними заговорил Рауль. После короткого разговора, охранники сменили враждебность на осторожность, но позволили спутникам подойти ближе. Подойдя к каравану, из-за одной из повозок, спутники увидели верховую лошадь, которую держал под узцы один из караванщиков. В кровавом сумраке не удавалось разглядеть ее с этого расстояния, но рыцарь вслух произнес, что она кажется ему знакомой. Сразу же после этого, со стороны той опушки, на которой произошло сражение, до спутников начали доносится обрывки разговора на десминерском, исходящий от приближающих голосов, один из которых был знаком уже всем троим.

— …ste tout va bien, monsieur. Ils pourraient tout simplement disparaître.

Говорил незнакомец, пока они шли по тропинке. Тут то троица спутников и заметила ещё сопровождавшего его человека, которым оказался никто иной как Кристиан Беллаванс.  Глаза Рауля расширились от удивление, после чего он окликнул своего господина на общем языке.

— Ваша Милость, неужели это вы, но что вы тут делаете?

Остаток дня после отъезда небольшого отряда прошел у Кристиана в метаниях. Он как будто чувствовал вину, за то что отправил незнакомых друг с другом людей на поиски его потерянных воспоминаний. Еще и этот арномский дворянин.. надо было ему сразу предложить отправиться с ближайшим караваном в Левисол. Так прошло несколько часов, в которые он не находил себе места, после чего пошел поговорить с родителями. Разговор был тяжелый, долгий.. но все же он получил благословение отправиться в дорогу, родители уже и сами решили его отпустить, видя подъем духа своего сына в последние дни, когда появилась ниточка, ведущая к тем событиям.

Снарядив себя, Брайара и собрав всю свою обычную дорожную поклажу молодой виконт отправился в путь, надеясь как можно скорее нагнать импровизированный поисковый отряд.

Проведя в дороге около трех дней, когда на ориентировочное утро, Беллаванс наткнулся на небольшой торговый караван. Люди в нем рассказали ему, что ночью неподалеку что-то происходило, будто бы звуки драки, а сейчас и до Кристиана ветер донес слабый запах крови.

О, Боги, надеюсь это просто бандиты не поделили территорию.

Переговорив с хозяином каравана, назвавшимся Пьером, Кристиан решил помочь ему и сходить вдвоем проверить что там происходило. Аккуратно двигаясь вдоль дороги, они вышли на небольшую поляну, на которой судя во всему ранее был разбит небольшой лагерь, а сейчас она была усеяна трупами, источавшими ужасный запах.

Замтар, упаси, что там у того во рту.. о нет..

Еле сдержав рвотные позывы, Кристиан оглядел поляну и заметил то, что ему очень не понравилось. Это было тело Лео, того самого арномца, которого он отправил вместе с отрядом. Что тогда произошло с остальными? Глядя на трупы и не находя своих соратников среди них, в голову просились лишь две мысли - либо разбойников было намного больше и после такого сопротивления их повязали, либо же они просто решили переместиться в другое место после нападения. Крис надеялся, что навыки Шадии, Рауля и Одена помогли им, и, возможно, они даже не так уж и далеко от стоянки каравана. Приняв с Пьером решение вернуться сюда с его людьми, чтобы забрать тело Лео, пара мужчин направилась обратно к стоянке.

Приближаясь к месту остановки, Крис заслышал раздающиеся оттуда голоса, отчего немного насторожился, хоть один из них и был ему смутно знаком. Выйдя к стоянке, даже в свете алой Луны, юный Беллаванс увидел знакомые фигуры - одну женскую и две мужских, в том числе и их ездовых животных. А после уже заметили и его самого - он разобрал голос Рауля и его вопрос.

Приблизившись к своим знакомым, Кристиан сдержал небольшую улыбку от радости встречи, сдержанно поздоровался со всеми и кратко рассказал, почему отправился в дорогу и что сейчас наблюдал на поляне неподалеку.

— Я рад, что смог нагнать вас и что вы втроем целы.. надеюсь дальше наша дорога будет поспокойнее. Ну и в мыслях передать этим людям тело того юноши, думаю, мы сходимся?

— Не, я съесть его хотел. Не пропадать же добру-то! — Резко выпалил Оден. Ему было интересно увидеть реакцию аристократа. Посмеюсь хоть вдоволь сейчас, посмотрю на его рожу. Однако, недовольство его не покидало. Этот аристократ словно мошка — мелкий, хлипкий и жутко приставучий. Видимо пока не прибъешь - не избавишься.

— Вряд ли тебе позволили бы это сделать, так что я сомневаюсь в самом твоем намерении. — Крис оглядел поляну и своих знакомых, — Думаю, нам надо двигаться дальше и не задерживаться тут надолго, как вы на это смотрите?

После этих слов Кристиан подошел к своему скакуну и с небольшим усилием взобрался в седло. Нет, ну точно надо будет хоть как болванку у кузнеца заказать вторую руку, может опираться будет чуть полегче.

— О! Даю руку на отсечение, я бы так и сделал. Каждую косточку, пересчитал бы. — с ухмылкой ответил оборотень. — Представь какой экспонат был бы в твоем поместье. Стоит скелет и рядом табличка: “Взял всё оружие графства и умер от первых же  бандитов”. В любом случае мы никуда не поедем, пока не разберемся с поклажей его. Ему, как сказал Железяка, она уже ни к чему.

Покончив с аристократом Оден устремился к поклаже Леофреда, на которую он уже давно положил взгляд. Прикинув, сколько утащит его ослик он принялся перебирать вещички. Первым же делом он полез в сумки, оружие-то он уже видел. В его сумку сразу же отправился кремень, свой он потерял ещё с месяц назад, новый не повредит. Прокопавшись через кучу одежды - ему попался шарф. Жутко длинный и колючий, но шарф. Прикинув, для чего его можно использовать - он растянул его на сугробе. Ещё недолго покопавшись в шмотье - он понял, что больше ему тут ничего интересного не светит. Следующее за что зацепился взгляд - копье. Что-что, а оно точно к себе его притягивало. Гротескно длинное и на вид ужасно неудобное. Уткнув его в землю, Оден пинком переломил древко прямо у наконечника. На кой ляд мне эта полешка? Наконечник продам. Положив острие на шарф, он полез дальше. Три железных ножа, меч, фальшион и молот отправились вслед за наконечником на шарф. Ещё одно копьё, ждала та же участь, что и первое. Замотав оружие в шарф - Оден закрепил этот сверток на ослике ремнём. Дело оставалось за малым. Щит. Как его забрать? Почесав репу, Оден открепил сверток, протянул ремень через ручку щита и забрал сумку из которой уже повыкидывал всю одежку. Закрепив всё это на Феликсе, оборотень выдохнул и повернулся к остальным.

— Кто-нибудь ещё что-то берёт?

Рауль устало вздохнул и осмотрев весь их отряд, решил взять слово.

— Если на этом все, то с позволения Его Милости, я переговорю с торговцами. После этого, как и сказал виконт, мы выдвинемся к цели нашего путешествия.

Отредактировано Оден Окровавленный (27-01-2026 15:52)

[Совместный пост: КМ, Шадия, Оден, Кристиан]

Все эти дни Шадия была также молчалива, как похороненный в саване снега мрачный лес вокруг них. В отличие от оборотня, она не относилась к той категории людей, которые запросто заводят разговоры и могут трещать без умолку несколько часов кряду. Со временем тишина стала дороже шумных и веселых толп. В ней она находила покой и умиротворение, не думая об одиночестве, наступившем следом за тем, как пришлось уйти из племени. Даже присоединение к отряду Кристиана, которого она знала чуть больше остальных, не изменило ее настроения: она продолжала сторониться мужчин и доверяла лишь своему чутью и инстинктам животных.

Когда группа остановилась у озера, Шадия выполнила часть своей работы и села поближе к костру, чувствуя, как ее озябшему организму не хватает тепла. Дела по обустройству лагеря она закончила позже остальных спутников, и этот светловолосый альсаби точно ждал ее, чтобы пристать со своими навязчивыми вопросами. Никто из этих людей не вызывал у нее даже дружеской симпатии, поэтому она посмотрела на Рауля так, что всякому было ясно: продолжать диалог на эту тему с ней не стоит.

От такого взгляда на, казалось бы, невинный вопрос мужчина поперхнулся. Пустынница и до этого не проявляла особенной дружелюбности, но тут Раулю даже стало не по себе.

— Если не хочешь говорить, то ничего страшного! Как я уже сказал, мне просто хочется, чтобы мы не ходили всю дорогу угрюмо, а хоть немного поладили. — Рыцарь начал копаться в сумке, которую до этого поставил возле себя. Обрадованный, он достал из неё какой-то бурдюк, который с улыбкой протянул девушке. — Вот, выпей! Это не разбавленное водой, а отменное вино, которое я брал лично для себя! Я наверняка никогда не окажусь в твоих краях, так, может, расскажешь про них что-нибудь? Ну, как вы там вообще живете, чем занимаетесь? Ну или о себе что-то. К слову, я немного разбираюсь в лошадях и хочу сказать, что у тебя превосходный жеребец! Да только по одной его масти понятно, что он стоит больших денег! Твоя семья их разводит?

Разговорчивость Рауля на стоянке вывела Кристиана из забытья, в котором он находился большую часть дороги. Слишком много всего произошло за этот недолгий период, и все это надо было обдумать. Точно ли он поступил верно, что сам пустился в эту дорогу? Тиан не знал точного ответа ни на один вопрос в последнее время, но, может, за разговором с Раулем получится разобраться в себе, а заодно спасти того от меткой стрелы за дальнейшие расспросы.

— Чего? а.. да я подумал, что это неправильно отправлять вас в такое время по проблемам, связанным со мной и моим прошлым одних. — Кристиан поднялся с насиженного места и решил, пока доваривается похлебка и Оден думает над своими историями, судя по его взгляду, увести Рауля побеседовать в сторону.

Брови Шадии в немом удивлении поднялись, когда Рауль вместо того, чтобы огрызнуться в ответ, продолжил с добродушием расспрашивать ее о прошлом. Должно быть, его действительно интересовал уклад зверолюдских племен, но, к несчастью, он выбрал слишком замкнутого собеседника для удовлетворения своего жгучего любопытства. И все же похвала Зефира не могла не тронуть ее сердца, отчего — всего на долю мгновения — внимательные глаза могли заметить, как дрогнули девичьи губы в подобии легкой улыбки. Она даже собиралась принять из чужих рук бурдюк, прекратив распускать тугую косу, от которой за долгий день устала голова, как взявший слово Кристиан отрезвил ее мысли. Вдруг этот северянин хочет отомстить за то, что я ненароком отравила его? Брать у него что-либо опасно.

Освободив волосы из тугого плена, Шадия покрутила шеей, привыкая к ощущению легкости. Заглянув в котелок и убедившись, что еда приготовилась, она взяла свой чан и сбегала вниз, к озеру. Пробив тонкую ледяную корку, охватившую берег, она набрала мутной воды и, вернувшись, повесила свой котелок над огнем. Дорожная грязь, въедающаяся в кожу, подобно голодному клещу, вызывала зуд и ужасно раздражала. Безумно хотелось избавиться от серой пыли, которая осмелилась осесть даже на щеках. Пристроившись у костерка, Шадия заняла время тем, что слушала разговоры спутников, ожидая, когда закипит вода.

То, что девушка проигнорировала его предложение, задело рыцаря. Роскошную выпивку он, считай, от сердца отрывал в попытке поладить с Шадией, но по какой-то причине она не стала её принимать, хотя на долю секунды ему показалось, что она это сделает. Решив для себя, что она из стеснительных девушек, он молча пожал плечами и сам отпил из бурдюка, ведь не просто так он его доставал. С этими мыслями он переключил свое внимание на Кристиана.

Лицо рыцаря было непроницаемым, покуда он слушал своего господина, поджав губы. Его взгляд метался с одной головешки в костре на другую, выдавая мечущиеся в голове мысли. В иных обстоятельствах мужчина бы не стал испытывать судьбу и допытывать наследника своего сюзерена. Но в иных обстоятельствах они бы и не оказались в этой странной ситуации.

— Воистину, времена нынче неспокойные! Если бы мне полгода назад кто-то сказал, что солнце исчезнет из этого мира, а его место займет бесконечная ночь и мерзкий красный диск, я бы просто рассмеялся и посоветовал какому-то брату милосердия забрать этого душевнобольного. А эти слухи про Руамэр и вовсе не укладываются в голове! — Рауль бросил быстрый взгляд на Кристиана. — Вы уверены, что стоит оставлять Верклер без господина?

— Благодаря мадемуазель Дюбе отец пошел на поправку, и сейчас сможет руководить городом, я же не смогу в подвешенном состоянии из-за вашего отъезда принимать здравые решения. А расскажи мне, что произошло на том привале с юным арномцем и тобой, что ты весь зеленый был пару дней еще?

— Я безмерно рад, что граф идет на поправку! Но при всем уважении, подобные вещи переменчивы. Отец моей матушки страдал от сильной лихорадки и тоже шел на поправку, а после ему стало хуже, что привело к его кончине. Не поймите меня превратно, я верю и желаю, чтобы Его Сиятельство вновь был здоров. Поэтому, разве не стоило не нагружать его, чтобы он смог в покое прийти в норму? Не говоря о том, что среди простолюдинов и служащих вашему дому могут поползти нелестные слухи. В будущем, которое, мы все надеемся, настанет не скоро, вам предстоит править этими людьми, поэтому стоит заранее озаботиться репутацией… — На вопрос о случившемся на стоянке, Рауль пожал плечами: — Разбойники приметили нас на дороге и решили поживиться, но мы заметили, когда они крались к нам. Месье Леофред был убит, а я в свою очередь потерял сознание. Меня попытались привести в норму лекарствами, что помогло, но не рассчитали дозировку, отчего я чувствовал себя неважно, но это уже в прошлом.

— Ты уверен, что мне с моими изъянами и такими отъездами стоит думать о репутации? Да и, надеюсь, тебя, мой друг, не должна смущать моя репутация, или что же, перестанешь общаться со мной, а, Башелье? — Крис попробовал рассмеяться, но это вышло скомканно, скорее как кашель. — Надеюсь, Боги примут этого юношу.

Закончив эту небольшую прогулку с рыцарем, Кристиан решил вернуться обратно к костру, периодически поднимая голову к Луне, и задаваясь вопросом, сколько еще этот кошмар будет продолжаться.

И почему мне в голову не пришло завести всех просто в поместье? Но зато так романтичнее.. если никакие твари не нагрянут.
Пронеслось в мыслях виконта, когда тот засмотрелся на алую поверхность покрытого тонкой коркой льда берега озера.

Оден сидел у костра вытянув ноги поближе к нему. Дорога выдалась не самой приятной. Ему было гораздо привычнее делать столь большие марш броски в своей иной форме, что получалось и быстрее и легче. Но ввиду сложившихся “обстоятельств”, такой возможности не представлялось. И хоть швы на рук уже затянулись, да и вечно поддерживать её уже не надо было - возможность ей шевелить так и не вернулась. Да и вернется ли она вообще? Оден не хотел даже думать об этом. В любом случае однажды найдется какой-нибудь колдунишка и вернёт всё как было. По крайней мере оборотень в это верит.

Треща, огонь своей очаровательной пляской освещал всех спутников в небольшой округе, а мерное побулькивание похлебки в котелке грело душу. Наконец когда возня возле котелка закончилась. Оден, поставив тарелку на землю и аккуратно, чуть дыша, чтоб не пролить ни капли зачерпнул ложкой содержимое. Повезло. Сразу мясо попалось. А затем также аккуратно опустил ложку к себе в тарелку. Всё-таки бытовые вещи тяжело давались ему с одной рукой. Закинув ложку обратно в котелок Оден уселся обратно на своё место, держа тарелку перед собой. Ароматный пар только больше пробуждал аппетит, поэтому недолго думая оборотень начал дуть на похлебку в попытках остудить её. От сего важного дела его оторвал Рауль с его желанием поговорить.

— Захватывающую говоришь? — Ухмыльнулся Оден. — У меня много историй есть. О чём послушать хотите?

Ожидая ответа Оден продолжил дуть на тарелочку, смотря на своих собеседников через рябь горячего воздуха.

— Выбирай на свой вкус, Оден. А хотя.. как ты оказался в Руамэре? Думаю это будет захватывающе — Кристиан принял из рук Рауля уже наполненную плошку, поставил ту рядом с собой, и, достав ложку, принялся аккуратно зачерпывать похлебку.

— Из всех возможных историй которые я могу рассказать - ты выбрал самую неинтересную. — поняв, что варево в его миске уже остыло, он поднес ее ко рту и сделал большой глоток. — Рассказывать то нечего. Я туда попал с целью запастись провиантом и посмотреть есть ли какие-нибудь заказы за которые хорошо платят. Возможно нашел бы кого-то как я. Во всех смыслах.

Рауль пережевывал ломоть ныне зачерствевшего хлеба, когда до него дошли последние слова Одена. Мужчина удивленно вскинул брови, после чего зачерпнул и отправил себе в рот ложку похлебки, прежде чем задать заговорить.

— Такого, как ты? Если ты о сеймирцах, то в Десминере их толком не видели. Вы же все на севере осели, а сюда изредка попадаете вместе с торговцами. Я даже не удивлюсь, если ты единственный выходец из Сеймира на ближайшие сотни километров. Разве что в Левисоле, может, найдем твоих земляков, потому что в столице кого только нет. Кстати, а как вы вообще себя называете? Ну, мы риддемирцы, делимся на десминерцев, арномцев, фестбергцев. Наверняка и вы себя как-то называете.

Крис улыбнулся, предвосхищая интереснейший разговор, вспомнив, что Рауль-то не знает об обличье Одена.

— О, поверь мне, друг, Оден довольно интересный.. человек.

Бровь Одена неумолимо ползла наверх покуда он слушал что ему говорил Рауль. В каком смысле как мы себя называем? Что он имеет ввиду? А ещё аристократ ответил как-то странно. Он же знает, что я оборотень. Стоп. А этот-то знает?

— Знаешь, что касается Сеймирцев в этих краях - так я бы не был столь уверен. В том же Руамере я встретил двоих. Не могу сказать, что встречка была из приятных, — вспоминая об этих двоих, оборотень сам не заметил как подогнул к себе ногу. — Как и не могу сказать, что я встретил разделяющих мою веру. Скорее даже наоборот. Но это не суть важно. А вот второй вопрос - дело интересное. — на секунду Оден призадумался. Действительно, а как вообще мы друг к другу обращаемся сейчас? Я же дел с оборотнями почти и не имел с последние года. — Вообще, на моей родине мы обращались используя названия племён. Зачастую эти названия ещё и отражали наши благословения. Но в обычно по внешнему виду и так было понятно кто перед тобой предстал и откуда. Сейчас же подавляющая часть моих “соплеменничков” живет вместе и не думаю что они как-то друг друга разделяют кроме как по их дару от Маора. — свои сомнения Оден подкрепил пожав плечами. А точнее плечом.

То, что пустынница ушла в сторону от лагеря, не прошло мимо Рауля, но вмешиваться он не стал. Место это спокойное, да и от дороги они отошли, потому проблем с внезапным нападением не предвиделось. Вместо этого рыцарь слушал рассказ чужеземца, невольно задаваясь вопросами.

— Тут люди в разных странах тоже отличаются, что ты наверняка заметил. И мы тоже далеко не всегда ладим друг с другом. Но ты так и не сказал, как же вы, сеймирцы, называете себя. И что это за Маор и его дары?

С появлением первых пузырьков в котелке Шадия надела рукавицы, перекинула через плечо сумку, в которой хранились ее личные вещи, и, никому ничего не сказав, направилась к водоему. Посмотрев по сторонам, она увидела вдалеке хорошее место, где могла укрыться за высокой насыпью с человеческий рост, и направилась туда, чтобы привести себя в порядок.

Тиан проводил взглядом Шадию, и, усевшись, поудобнее, быстро доел свою пищу. То ли из-за окружающей обстановки, то ли из-за общего настроения в импровизированном отряде, у него вообще не было желания с кем либо общаться. Отчего Беллаванс принял наиболее нормальное, по его мнению, решение — он поднялся, кивнув оставшимся у костра мужчинам, и направился к дереву, к которому были привязаны кони и мул оборотня. Достав из своих седельных сум несколько морковок, он протянул каждой животине по одной, потрепав тех по шее, отшатнувшись лишь от скакуна пустынницы, который при малейшем движении в его сторону чужого обдал того горячим дыханием и явно недружественным фырканьем, показывая свое отношение ко всем людям на белом свете, кроме своей владелицы.

Не зная чем еще себя занять, Тиан отошел на противоположный конец поляны, решив немного согреться и потренироваться с мечом. Приминая схваченную морозом траву, он принял стойку и начал отрабатывать самые простые взмахи, периодически теряя равновесие, то от того, что забывал об отсутствии руки, то оттого что вспоминал об их миссии и задавался одним вопросом.

Кто такая Лаура Фейбер? Что меня с ней связывает?

То что Оден остался наедине с Раулем - его даже немного обрадовало. Меньше народу больше кислороду. Но лёгкое беспокойство его не отпускало, из-за чего он начал судорожно искать глазами оружие Шадии. Черт его знает что она задумала. Она вообще себе на уме. Вновь собравшись с мыслями Оден продолжил диалог.

— Я заметил, что люди в ваших землях отличаются. Весь наш “отряд” — с легкой усмешкой сказал оборотень — Тому пример.

Оден сделал паузу на то чтоб наконец добить похлёбку. На дне миски его ждал тот самый лакомый кусочек - мясо. Вывалив его через бортик тарелки прямо себе в рот и принявшись усердно его жевать Оден понял, что давненько уже не ел ничего из свежего мяса, а эта говядина была настолько свежей словно только что бегала по полю. Закончив с приёмом пищи он продолжил

— Знаешь, а я удивлён, что Кристиан не сказал кто я. И за какие мои заслуги я здесь оказался. Знал бы ты - сразу все твои вопросы отпали. Ну, а вообще, мы - благословенные люди севера зовём друг друга примерно так: Вепри, Медведи или Волки.

Оден встал на ноги, и сунул целую руку под плащ. Пошерудив в районе раненого плеча - он убедился что швы уже точно затянулись.

— Чтоб избежать дальнейших вопросов - мне проще показать тебе мой дар.

Одной рукой скинув плащ, Оден наконец решил “дёрнуть за тот самый рычажок”, по чему он уже очень сильно скучал. Боль в руке, конечно омрачала этот радостный момент, но в целом превращение в промежуточную форму прошло легко.

Рауль внимательно слушал своего собеседника, увлеченный рассказом. Питал ли он страсть к неизведанному, большой вопрос, но, как и всякому, ему было интересно послушать о далёких землях и их обитателях, чему добавлял пикантности тот факт, что Сеймир навеки исчез с лица Рахтая.

Когда Оден начал демонстрировать «дар» своего народа, это вызвало волнение среди лошадей, на шум которых тут же обернулся рыцарь, опасаясь, что это предвестник нового нападения. Но, взглянув на своих скакунов, не нашел причины их беспокойства, лишь обратив внимание, как жеребцы косятся в сторону костра, у которого сидели собеседники. Пожав плечами, Рауль не глядя сгреб хлебом остатки похлебки из своей миски, после чего решил вернуть свой взгляд на северянина, но от увиденного непроизвольно вскочил. Глаза мужчины округлились от удивления, ведь ничего подобного ему никогда не приходилось видеть, как и слышать о такой магии. Никогда, кроме одного раза.

— Так ты из тех северян, о которых всякие путники с севера судачат…

Взгляд Рауля приковала к себе обращенная рука, от чего в воздухе повисло неловкое молчание. Рыцарь одной рукой поставил свою миску на бревно, что служило путникам скамьей, а другой поправил упавшие на лицо пряди волос.

— Болтают, мол, вы вероломные и жестокие, наслаждаетесь чужими страданиями, по ночам детей крадете, да и вообще все грехи вам приписывают. Но, полагаю, это просто бредни недалеких, верно?

Закончив демонстрацию, Оден обернулся обратно и с довольной рожей уселся обратно на своё прежнее место. Его прямо таки распирало от удовольствия. Во-первых он наконец не был скован одной лишь человеческой формой. А во-вторых удивленное лицо аристократа само по себе .

Выслушав  и дохлебав то что стекло со стенок на дно его чашки Оден с лёгкой усмешкой продолжил диалог.

— В каждой бредни есть доля истины. Жестокие? По вашим меркам — более чем. Но это не более чем наши обычаи. А вот похищения детей — это уже не наших рук дело.

Оборотень призадумался последняя часть про детей его заинтересовала.

— Хотя, если мои мягкотелые сородичи решили вновь начать заниматься рабовладением — то может быть. Но, я склонен считать что они всё так-же сидят и не рыпаются. Так что да. Думаю почти всё это бредни.