День не задался с самого его начала. Казалось будто всё идет идет наперекосяк. Снег валивший ночью затруднял передвижение, сугробы заглатывали ноги по щиколотку, отчего проскочить в форме кабана будет ещё более трудозатратно, запасы еды заиндевели, а желудок начинал прилипать к позвоночнику. Оден мысленно проклинал трактирщика указавшего дорогу до ближайшего города, за то что он вынужден идти через этот чертов лес, за этот чертов снег, за этот чертов день.

Перемывая все кости владельцу постоялого двора и не останавливая движения оборотень прикидывал сколько денег и провизии он сможет выручить в городе. Времена настали неспокойные, неведомые твари снуют туда-сюда, а это значит только одно. Работать надо больше. Бог разгневан, а этот континент будто населен одними лишь слабаками. За годы блужданий Оден не помнит ни одно живое существо, которое доставило бы ему много проблем. Бандиты? Бегут при виде оборотня. Звери? Ничего страшнее медведя. Демоны же вызывали интерес.

Кто они? Откуда они? Их кровь будет радовать Маора? Это творения Бога? Если да - то они были созданы в качестве наказания за мирные времена или они послы подстрекающие нас на кровавую бойню? А если нет? Не будет ли оскорблением для земли проливать на нее эту кровь? Чёрт возьми, есть ли у них вообще кровь?

Прошло пол часа, а выхода из леса не виднелось. Порядком уставший Оден решил пойти на ставший уже обыденным шаг. Сев на колени и обнажив руку по локоть, он достал с пояса нож. Неглубокий надрез и по руке струилась тонкая согревающая струйка крови. Капля за каплей она обагряла снег прямо перед коленями оборотня. Когда образовалась маленькая лужица, Оден взял чистый снег и приложил его к надрезу. Холод впивался в свежую рану пробирая до костей, будто маленькие иглы прокалывали его руку насквозь. Проскрежетав зубами и отбросив уже становившийся алым снег, путник встал с колен.

— Зверь Маор, прими эту маленькую жертву, а взамен выведи меня из этого леса к городу, где я смогу узнать о тварях терроризирующих эту местность. Я пролью их кровь в твою честь. Я посвящу тебе ещё один кровавый день.

Закончив своеобразную молитву Оден продолжил свой путь, чувствуя как примороженная рана перестает кровоточить. Через пол часа, как по велению бога, перед ним образовалась обширная поляна, за которой виднелся город. Выскочив на дорогу из уже надоевших ему сугробов он пошел к городу, вновь чертыхаясь на трактирщика, сказавшего, что через лес будет быстрее.

Приближаясь к городским воротам он увидел маленький фургон с костром.

Маор сегодня благосклонен ко мне. Не придется тратить деньги на обед в трактире. Разморожу мясо здесь, в городе куплю новое при необходимости. Думаю хозяин фургона не будет против гостя.

— Есть кто?

Не услышав ответа, Оден расположился у костра и стал доставать мясо. Тепло разливалось по его телу, окоченевшие пальцы ног снова обретали возможность двигаться. Желудок подавал неудовлетворенные звуки, поэтому долго не думая Оден насадил кусок мяса на нож и стал греть его прямо над костром, ожидая скорого завтрака. Поляна вокруг костра была устлана совсем тонким слоем снега, через него  была видна трава, отрадная глазам оборотня. Даже будучи выращенным в краях в которых снег сходил только летом - он так и не смог полюбить его.

Через несколько минут из фургона донеслись какие-то звуки и вышел владелец. Молодой человек со светлыми волосами и видом того, кто провел не самую лучшую ночку в своей жизни. Весь его вид говорил о том, что костер разжег он, руки, глаза, всё было в саже. Ухмыльнувшись, Оден решил встать и поприветствовать его.

— Доброе утро. Могу погреться и приготовить еды?

В ту же секунду, как Оден закончил короткую фразу - юноша побежал за фургон. Пожав плечами Оден продолжил жарить себе кусок мяса. Не успел он сесть и расслабиться, как из фургона показалась вторая фигура, от которой так и пасло алкоголем. Гном был настолько пьян, что казалось, что ноги его еле держат.

— Эй где мой друг?! Он же был здесь! Это что он?!

Гном указал пальцем на кусок мяса на ноже. Не успев даже возразить, Оден лицезрел одновременно самый неуклюжий и самый меткий прыжок из фургона в своей жизни. Гном в полете выбил кусок мяса из рук оборотня, так что оно угодило прямо в костер, и приземлился каким-то неведанным образом. Казалось, что он качался даже в воздухе. Полностью осознав произошедшее Оден пришел в ярость. Он вскочил, одним ловким движением руки вынул фибулу из воротника и скинул плащ. Ярость настолько затмила его голодные глаза, что он не долго думая частично обратился. В это же время гном не переставал орать что-то нечленораздельное.

- Ты хоть понимаешь, что тут был мой завтрак?! Я не жрал чертовы сутки и сейчас я, черт возьми, готов тебя распотрошить и прибить к этому проклятому фургону, всему миру на обозрение.

Казалось, что гном даже и внимания не обратил на то что перед ним стоял оборотень, готовый порвать его на части. В ответ на рык он вяло метнул флягу, которая даже и синяка не оставит. Такая дерзость не могла не оскорбить. Однако, размышления о том как он нарежет карлика на полоски прервал свист. Обернувшись, Оден увидел юношу в доспехе, который будто выбивался из общей картины и без того редких путников, состоящих из таких как он сам - мохнатые, бедные и помятые жизнью. Звонкий голос полный жизни спрашивающий о том что здесь происходит, уже одним своим присутствием только больше разжигал гнев обортня.

- Не. Твоё. Собачье. Дело.

Прошипел Оден.

Отредактировано Оден Окровавленный (07-05-2024 18:48)

Это должен был быть самый спокойный и тихий день в его жизни. Путешествие по большаку, странствие среди земель людей так, чтобы избегать совсем заброшенные углы и края. Бандитов и просто кровожадных людей явно полно на свете. Любое скопище чужаков означает одно - проблемы. И поначалу план стеречься цивилизации или изобилия людей было чем-то важным и необходимым для выживания.

Но что он имел сейчас? Страх.

Феликс боялся быть слишком близко к людям и при этом был в нужде всё же находить их. И он находил. Обычно мёртвых. Гнилых и едва остывших. Костяки и мясники. Жившие достойно жизнью или нет. Он находил их. Он пугался. Он боялся что его увидят и боялся что никого рядом и не было больше. Каждый раз нужда требовала взять всё что телам ушедших уже было без надобности. Каждый раз он пытался захоронить или сжечь тленные останки.

В этот раз его путь был столь ветвист после захоронения очередных несчастных странников. Ветвист на повороты, избегание подозрительного дыма или шума да движения посреди светлых дней, ярких вечеров или мерцающей зари. Всё существующее есть риск и угроза. Остаётся надеяться лишь на благоволение высшей воли Равновесия над его несчастной душой. И это было бы нечто невероятное, если бы всё было абсолютно спокойно.

Что же случилось теперь? Блуждание к крупнейшему за последнее время городу. Его желание достичь чего-то таки привело его к новому месту. Месту незнакомому, страшному, лишённому знакомых видов или значений. Страшное место и спокойное единовременно. Он мог бы подумать о многом, но факт оставался фактом - у города безопаснее.

Просто не лезть внутрь. Не говорить без нужды. Не привлекать внимание Инквизиции. Просто остановка для покоя и можно уехать.

Пока Вольф испытывал на себе вес присутствия неизведанной земли и людей, его руки уже приступили к работе. Собрать хворостину и ветки да листки да иную горелую мелочь земную дабы заготовить костёр на ночь и погреть и себя и мулов при огне животворящем. Всё выправлялось и созидалось без спешки. Животные могли отдохнуть и щипать траву пока молодой мужчина заготавливал всё к отдыху.

К его же сожалению, но его покой был нарушен шумом. Шумом людей. Шумом голосов и воли других. И его опасения были воплощены через плоть, кровь и голос направленный. Пара мужчин тягали что-то по земле и вытаскивали за пределы городских стен, а сам Феликс? Просто скрылся за фургоном, стараясь не быть увиденным. В дрожании и нервах мужчина держал копьё, выжидая неприятностей или опасности. Он ждал. Он дрожал. Снова ждал. Но голоса затихли. И затем пропали всуе и больше он не слышал ничего нового за порогом своего слуха.

Поджидало его нечто странное - маленькое тело было скинуто за пределы города в одной из многих ям. Кто вырыл их? Как? Зачем? Впрочем странным было то, что туша была с бородой. Рассмотрение туши поблизости показало - это было похоже на человека. Но не человек. Никакой человек не такой мелкий, но бородатый как то, что было перед Феликсом. Очередное чудо мира и его пугающая часть. Город выбросил это. Город боится. Город не желает дать захоронение. Оставалось определить судьбу толком не затронутого или окровавленного тела.

- Да направит меня воля Нартад...

Крестьянин с натугой обхватил тушку и постарался дотащить ту до своего фургона и отложить в уголок. Там сухо, спокойно и можно будет понять что не так с телом и как быть. Заодно общипать на ценности можно будет позже без лишней напряги. Городу было плевать на плоть - значит в его руках будет нужда заботы над полученным.

Снаружи же задача была прежней - натаскать всё горючее, обставить это камнями и чуть прикопать чтобы пламя не перекинулось куда НЕ надо. Можно было присесть, перевести дух, обогреть мясо и кость свою у красоты и треска костра. Это несло покой. Это несло безопасность. Ему было хорошо. Это всё что имело значение. Пока не пришло время отложить копьё и дубьё. Пора выстроить котелок и заготовить всё для трапезы. Но покой был не вечен.

— Есть кто?

Сердце Феликса сжалось.

Его искали. Его нашли. Инквизиция. Бандиты. Город. Люди. Ему конец. Он мёртв. Всё кончено. Нужно бежать.

С звоном сердца в ушах, Феликс обхватил кинжал и с резким движением открыл дверцу и высунулся наружи. Он был готов ко всему. Или так полагал его дух. Снаружи его ждало чудовище. Монстр. Отродье из неведанных краёв. Человек и не человек воедино. Запах зверя. Вид чудовища. Сущность проклятой души. Лесная тварь.

— Доброе утро. Могу погреться и приготовить еды?

Он хотел сказать хоть что-то. Произнести хоть звук. Но жёсткая хватка ужаса охватила его за глотку. Становилось трудно дышать. Существо смотрело на него. Оно говорило с ним. Оно было здесь.

ДОЛОЙ

В момент когда разум вернулся в тело, Феликс уже снова был за фургоном, удерживая кинжал в руках и сотрясаясь во всех конечностях своих. Голоса чудовищ раздавались по округе. Голоса монстров и опасности. Голоса воли и чужих стремлений. Он был загнан в ловушку и новый голос со стороны был ему подтверждением. Он окружён. Выхода нет. Его дрожащие колени всё же согнулись и он упал. Его грудь вздымалась и опадала каждое мгновение. Пот пробегал по лицу, а лицо наполнялось бледностью - кровь уходила из его тела. Всё, на что хватило его загнанного духа, было лишь сдавленное, неразумное завывание:

- НЕТ СМЕРТИ, ЕСТЬ ЖИЗНЬ...

Если бы он мог контролировать свой разум и свою волю - он мог бы уже поддаться ужасу и умереть или бежать ещё дальше, но ноги не давали ему шанса. Он был один. Один посреди чудовищ и монстров, пришедших окончить его жизнь...

Отредактировано Феликс Вольф (08-05-2024 20:06)

Прочь. Прочь от развёрзнувшихся врат тёмных духов и злых монстров мира. Бабкины сказки были правдой. Мир наводнили монстры и люди ушедшие от корней своих обречены на погибель. И теперь смерть нагнала и заберёт его душу и тело в лапах чудищ.

Мужчина дрожал. Его дух был сломлен тем, что он не понимал и вряд ли способен толком провести через свою голову. Чужие крики. Звуки борьбы. Они заполоняли его голову, внедрялись в каждую мысль и душили каждый новый вздох.

Возможно он бы задохнулся, не в силах больше сделать новый вздох, пока он не услышал голос, голос не обременённый тяжестью животных звуков. Голос человеческий и собранный.

– Спокойнее, меня не надо бояться, сейчас мой долг - защитить тебя от этих.. дикарей и попытаться урегулировать конфликт, а ты - забеги обратно в фургон,.. Как тебя зовут?

Крестьянин поднял свой взор на что-то уже знакомое. Человек. Обычный человек, пусть и одетый куда богаче и лучше его. Боль в коленях резко тянула его подавленность в сторону.

Человек. Это человек. Он не собирается сжечь меня на костре. Он не пытается меня ограбить или убить. Я не погибну в этой проклятой земле? И слишком чистый. Слишком белый и помытый и при наряде... Из благородной кости?

С шаткими движениями мужчина старался вернуть себе прямоту ног и почувствовать резкую боль от дёрганий, в котором пребывало его тело всего с мгновения назад. Его глаза уже блестели от еле сдержанных слёз.

- Ф-феликс, ваш бродие...

Под эффектом команды высокородного, крестьянин уже с некоторой решимостью обхватил свой кинжал и без задней мысли побежал к своей фургонной дверце, стараясь и краем глаза не смотреть на насилие нелюдей.

Не узришь зла - не примешь зла. Не познаешь зла - не станешь злом. Не береди зло и зло не настигнет тебя.

Всё что собственное тело слышало - это резкий удар дверцей, запирание грубого засова из деревяшки и прижатие собственной спиной двери. Раздались новые крики и шум. Феликс вновь дрожал и вцепился мёртвой хваткой в дубинку у стены. Всё, что теперь он издавал, так это слова молитв к Нартад, проговариваемых столь резко, быстро и с резкой натяжкой звуков, будто дикое животное заставили петь храмовый гимн:

- О Нартад, чья форма не знает границ,
В твоей бесконечной мудрости сочетаются Легкомыслие и Знание.
Ты меняешься в бесконечном множестве образов,
И все же твоё присутствие придаёт структуру ночи и дню.
Направляй нас, В конец, по нашим верным путям,
Привноси ясность и целеустремленность в наши умы.
Нартад, мы смиренно молим,
даруй нам силы следовать твоим путём.
В периоды приливов и отливов,
Пусть твое присутствие всегда будет нашим маяком...

Отредактировано Феликс Вольф (08-05-2024 19:49)

Аристократ стоял с минуту рядом с лежащим в снегу гномом, вокруг которого из-за периодических взмахов руками появились очертания крылатого существа. Крису уже порядком поднадоела возникшая ситуация, поэтому, он не нашел ничего лучше, чем носком сапога немного подпихнуть лежащего дворфа, чтобы тот спустился с небес, которые сейчас наблюдал, на землю к проблеме, возникшей из-за его пристрастия к выпивке и еще кучи других обстоятельств.

После легкого пинка, гном, вроде как, опомнился, вскочил на ноги, и, судя по всему, прокрутив еще раз в затуманенной голове только что сказанное, резко перешел к стадии отрицания:

– Г-г-госпожа!! Что же это т-такое?! – судя по речи, к действию выпивки прибавилось еще и переохлаждение после долгого нахождения в ледяном снегу. – Этот каннибал требует от меня какого-то возмещения!! Не б-буду я ему ничего возмещать! Пусть сам себе п-п-пропитание ищет, и не думает, что стану я ч-ч-чертовым эльфам подносить!

Это будут сложные переговоры. Но ладно, и не с такими дела вели. Хотя нет, с такими и правда не вели. Всегда есть запасной план в фургоне.

Дипломат только хотел начать разговор с гномом с объяснением того, где окажутся его возмущения, если Кристиана еще хоть раз назовут эльфийкой, либо у оборотня, кончится терпение, как этот выпивоха с невиданной ловкостью оказался за спиной юноши, видимо, желая претворить в жизнь свои грязные мыслишки о выдуманной Госпоже, благо Беллаванс. сам того не понимая. ушел с линии шлепка, который прошел мимо, немного закрутив гнома вокруг своей оси.

Неизвестно, это ли вращение, или другая причина стала причиной следующих событий, однако во взгляде дворфа что-то изменилось, что не укрылось от внимания Кристиана, так хорошо читавшего эмоции. Взгляд стал более осознанным, он встал прямо и проговорил:

– Хорошо, будет тебе возмещение, найду я тебе мясо, но уже в городе, может хоть в этот раз из таверны не попрут.

Что-то этот карлик не договаривает, не уверен, что мясо это он покупать собрался.

Кристиан кивнул гному и подошел к оборотню, стоявшему в стороне, после заговорил с ним тихим голосом:

– Месье, Вы слышали его решение. Не разумнее ли будет всем нам двинуться в город и согреться, тем более, что костер уже почти потух, да и гном уже замерзает, Вам же самому не выгодна его смерть.. А нет, выгодна, но давайте не будем себя утруждать возней с его маленьким, но грузным тельцем. А я пойду поговорю с тем юношей из фургона, чувствую я, придется и ему идти с нами.

Аристократ, проматывая в голове все события этого насыщенного зимнего утра, решил поскорее направиться к деревянному фургону, с которого за всем происходящим в последние несколько минут наблюдала крупная птица, и внутри которого усиленно молился юный крестьянин. Легонько постучав в дверь, и сильнее кутаясь в плащ, Кристиан окликнул сидевшего внутри:

– Феликс, выходи, все образумились, вроде как, как я понимаю, тебе тоже нужно было в город, скорее всего пополнить запасы? Сейчас там должно быть спокойнее, чем снаружи, это я тебе гарантирую, не стоит тут стоять посреди поляны.

---

После лежания в снегу и из-за недостаточно теплой одежды Хьёр получает легкое переохлаждение, ему необходимо найти теплую одежду или обогретое помещение. Если не принять меры, в дальнейшем симптомы будут усиливаться.

Лицезреть весь этот цирк Одену казалось не более чем шуткой бога, который так и хочет устроить кровавую резню. Ему более ничего не оставалось, как стоять и пытаться удержать себя на месте, чтоб не взыскать плату самому.

Пьяное существо, которое даже живым-то назвать не смогу. Это просто существует. Существует в алкогольном угаре. И, МОЙ БОГ, ЕСЛИ ОН ЕЩЁ РАЗ НАЗОВЕТ МЕНЯ ЭЛЬФОМ, ЕГО СУЩЕСТВОВАНИЮ ПРИДЕТ КОНЕЦ, Я ЕГО ПОВЕШАЮ ЕГО ЖЕ КИШКАХ.

Лицо Одена искривилось и наполнилось злобой. Ему уже начинало казаться, что силы и нервы его покидают, больно много времени он провёл здесь. Именно в этот момент он понял, что сейчас самое время для маленькой молитвы, покуда Белоснежка разбирается с гномом, который натужно пытается определить его пол. Быстрое движение ритуального ножа и на левой ладони выступил красный ручеек.

- Великий зверь, даруй мне сил, чтоб пережить этот день и нести тебе службу дальше. - Почти шепотом, обращаясь куда-то в пустоту неба,  промолвил он.

Когда Лизоблюд, поджилки которого так и трясутся наконец вроде как урегулировал вопрос с гномом, Оден схватил маленький комок снега, как он делал до этого не один десяток раз.

Неужели в этом городе все такие? Неужели я не найду тут сторонников.

Его мысль оборвалась вторым внезапным появлением крестьянина, которого на сей раз он успел осмотреть, с непонятными отметинами вокруг глаз.

Стоп. Стоп-стоп-стоп. Это сажа? Он воин? Наши воины периодически наносили юнцам такие боевые раскрасы перед налётами. Якобы для устрашения - фыркнул он. -Какой-то он щуплый. Стоит узнать его поближе. По крайней мере он вроде не боится запачкать руки.

Оден устремился к крестьянину, оставляя за собой дорожку из алых капель.

- Ответь мне, ты воин?-Оден ткнул пальцем в грудь щуплого мужчины. - Как выясним это - отправимся в город.

Феликс с пару мгновений всматривался в Одена. Его сердце всё ещё колотилось, но затем он всё же расправил спину и издал протяжённый, скорее усталый чем наполненный прежним опасением выдох.

При близком рассматривании не так страшен душеед как его боль и ужас прошедших криков обрисовали. Да и если покумекать головой... он не такой уж и страшный.

С распрямлённой спиной и уже пропадающей дёрганности, Феликс обнаружил что он... незначительно, но всё же выше источника своего страха. Да и пусть Вольф сам не был образцом дородности в деревне - в ширину людоед был заметно для глаза меньше чем он.

Если дело таки пойдёт до кулачного маханья - может душеед и не так силён и плоть да душу не уволокёт. Честной кулак по голове или дубьём да копьём если приторочить по черепушке, может всё куда проще, чем он думал.

В эту неловкую паузу Феликс прочесал затылок и начал вновь натягивать койф и шапель на свою пшеничную головушку, испытывая резкую нужду уберечь себя от всё же возможных рисков.

- Воин? Я никогда в господской дружине или в ополчении каком не бывал. Себя не назову и меня никто не называл. Я же это... человек простой. Из Фестберга. Дома не был давно. Охочусь. Травки собираю. Вырезаю из дерева всякое и починяю добрым людям столы, стулья и всякое из дерева добротно силам моим.

В своём воззрении Феликс становился всё более и более размеренным и твёрдым в голосе. В зрачках словно вернулся блеск и подвижность не дикая, но осмысленная и сосредоточенная, а не парализованная.

Тепло расходилось по его телу. Вестимо расслабление достигло его наконец в сей час и упускать его было бы кощунством. Теперь было время жить этот день без досады и волненья.

Одену его ответ понравился. Даже не обращая внимания на то что он, слегка... Размазан.

-А ты мне нравишься. - Оден сжал руку в кулак, которой он секунду назад тыкал в грудь крестьянину и легонько пихнул его. - Давай поговорим с тобой в таверне. Возможно нам есть что обсудить. И нам есть что поделить.

Оборотень ухмыльнулся, демонстрируя свои клыки, и пошел за своей сумкой.

-Отправляемся?

Отредактировано Оден Окровавленный (17-07-2024 15:26)

— Хорошо, будет тебе возмещение, найду я тебе мясо, но уже в городе, может хоть в этот раз из таверны не попрут.

   Взгляд дворфа стал холодным, можно даже сказать: трезвым. Выражение лица, бывшее, немногим ранее, пристанищем дюжины разнообразных эмоций, в один  миг сложилось в следующую гримасу: смесь скуки, грусти, раздражения и сосредоточенности. От былого опьянения ни осталось и следа... почти. Всё таки трезвость не приходит по щелчку пальцев, но Хьёр старался сдерживаться. Да и смердящий ареол от пойла никуда не делся. Хоть дворф и не забывал, что за ним наблюдают, но все же решил уйти от довольно странной, даже на взгляд мужчины, компании, поближе к костру.

Нужно погреться. — пронеслось в голове у Хьёра.

   Костёр всё еще полыхал, и можно было устроиться у огня. Но бородач не стал садиться, а лишь вытянул руки поближе к огню. Пускай этот самый огонь и был в треть роста дворфа.

   Из кустов, зашумев иссохшими ветками кустарника, выпорхнула мелкая пташка. Хьёр, выдохнув холодный воздух, огляделся. Он находился на небольшом пригорке, откуда открывался просто потрясающий вид на окружающие красоты. Высоко над головой мерцали неярким, тихим светом звезды, да луна кровавого цвета, давая как раз столько света, что бы привыкшие к сумраку гномьи глаза могли видеть все, что требовалось. Вся эта картина, кстати, напомнила Хьёру давно забытые дворфийские сказания, рассказанные ему еще в далеком детстве, его дедом.

   "Там, на Юге, далеко за морями, есть земля. И земля та сплошь покрыта горами, богатыми и на куприт, и на мальдонит, а железняка и кварцита там, что у нас песчаника!" – рассказывал дед, покуривая трубку, – "И живут в тех горах дворфы, и столь у них великие мастерские, что давно они уже сплавили целые горные гряды, и плавильни у них столь большие, что когда остужают их – долго они еще светятся неярким красным светом, угасая потихоньку к ночи, освещая небосвод…"

   Здесь взгляд Хьёра перевёлся на крепостную стену... Мерзкий городишко по большей части, как минимум потому, что для личностей, подобных дворфу, он подходил идеально. Целые толпы сброда тянулись туда в поисках работа и жилья, наивно полагая, что они спасаются ото всех бед сего Мира. Но Хьёр знал, что скоро война, смерть, разруха и болезни придут вприпрыжку и сюда. И тогда мертвых, умоляющих его, снова станет очень много.

   Прямо под холмом, где стоял Хьёр, протекал ров. Вообще, рвом это зеленое недоразумение с, по большей части, заболоченными берегами, назвать было сложно. Он ни в какое сравнение не шёл со Студёной, берущей начало у подножий Ворфьялла. Бурные, ледяные потоки чистейшей ледниковой воды собирались воедино, что бы дать начало одной из величайших, по мнению мужчины, рек...

   Если б Студёная была дворфом, то этот ров был бы эльфом. Хотя вода везде одинаковая, да и моря тоже, значит они могут сливаться, а это уже значит, что выходит какое-то кровосмешение…

Гном чертыхнулся и в очередной раз зло сплюнул, процедив негромко:

— Ба! Эти сраные эльфы даже в моей собственной аналогии умудрились нагадить!

— Гном, залезь в фургон крестьянина, он тебя довезет до таверны, или куда тебе надо. Уже весь продрог. Феликс, ты же не против? — раздался звонкий голос, что выбил Хьёра из раздумий. Дворф никак не ответил на слова, но решил не спорить. В последний раз он потёр руки у костра, да развернувшись направился к фургону, найдя попутно по дороге, свою флягу и вилку.

Не бросать же такое добро! — И пускай, что ему потребовалось довольно много времени на сию затею.

   Дворф старался не обращать внимания на пока еще негромкие голоса в своей голове. Однако с каждым шагом сила их возрастала, и просто не обращать внимания уже было недостаточно, поэтому Хьёр принялся использовать собственноручно придуманный метод отвлечения от звуков в голове – прислушивание к звукам вне головы. Дворф принялся подмечать окружающие его звуки. Его шаги. Один. Другой. Третий. Стук отправленного в полет какого-то сучка. Негромкое подвывание ветра где-то в кронах дальних деревьев. Дыхание гнома. Шаги гнома. Шум ветра. Стук сердца гнома. Шум мертвой природы. Шум гнома.
Что-то было не так.

   Безумец остановился как вкопанный прямо на лесенке фургона, у самой двери, настороженно оглядывая окрестности и напряженно вслушиваясь. Казалось, даже мертвецы притихли, испугавшись. Спустя несколько секунд он понял, что его так насторожило.

Ни единого живого звука.

   Хьёр много лет провел на улице. Приходилось ему ночевать и в городских канавах, и в лесных овражках, и под корнями деревьев, и в чистом поле. И всюду, где бы он не пережидал ночь – всюду его окружала жизнь. Стрекотали сверчки, квакали около водоемов лягушки, лаяли собаки в деревнях, ухали совы, пели свои песни зарянки, куковали кукушки… Так было всегда. Но не сегодня. Вокруг стояла оглушительная тишина. Дворф снова сжал вилку, будто ожидая, что она сможет помочь ему, если случится что-то.

Молчащие животные – это всегда плохо. Они молчат в двух случаях. Первый – прирученная смерть. Звери хорошо чувствуют некромантию, и практически поголовно боятся ее, за исключением особо крупных хищников. Второй – это эти самые крупные хищники. Помнится, забулдыги поговаривали, мол, появились существа, что приходят из бездны.

Хьёр хмыкнул, в наглую открыл дверь, зашел в фургон, да и ровно также закрыл оную.

Только вот беда – я бы это уже знал от мертвецов. Неужели и правда? Да, нет, чушь какая-то.

   В фургоне всё оставалось ровно таким же, каким дворф запомнил: странные стены, маленькие стеллажи, заставленные различными корзинами с чем-то в них, куча барахла и еще полно всякой всячины. Но таким мужчина не интересовался. Всё, что он сейчас хотел найти, это какое-нибудь подобие одеяла, хотя бы дырявый и грязный кусок таки, главное во весь рост бородача, да уткнутся в угол и поспать. Долго ждать не пришлось, именно так Хьёр и поступил. Довольно быстро он нашел какую-то тканую вещицу, что можно было на себя накинуть, да и лег ровно туда, где мужчина до этого очнулся. Но вот уснуть дворф никак не могу, ворочался, охал, кряхтел, но не уснул. Поэтому он лишь тупо уставился в потолок да и старался ни о чем не думать.

Отредактировано Хьёр Безумный (22-07-2024 23:06)

Из руки оборотня капала вода вперемешку с кровью. Маленькие капли оседали на снегу, будто бутончики маленьких нераспустившихся роз. Такая аналогия напоминала Одену об уроке, который он усвоил давным -давно.

Кровь - эликсир жизни. Она вдыхает её во все живое. Она - самая ценная составляющая мира. Однако, пролив свою кровь - ты можешь даровать жизнь другим.

Маленькие "розочки", всё больше приобретали вид настоящих, расплываясь на снегу. Одену нравилось это зрелище. Ему казалось, что он вестник мира, оттепели, прокладывающий путь своим мрачным предназначением. Однако, во имя мира надо больше цветов. Нужна далеко не одна цветочная поляна.

Опустившись в свои думы, он даже не заметил, как подошёл к городским воротам, рядом с которыми уже стояли повозка и аристократ. Высокие, тяжёлые, будто ждущие того, чтоб их открыли. Однако что-то не давали Одену покою. Ни одной живой души, помимо окружающей его компании, казалось, что даже мулы крестьянина притихли. Из города не доносилось ни звука. Будто все живое вымерло.

– Ворота не заперты, это уже что-то, но нас не встречает ни стража, никто. В город все-таки нам надо попасть, господа, поэтому прошу помочь мне открыть их. Будьте внимательны, скорее всего, в городе что-то произошло, и вряд ли что-то хорошее.

Вряд-ли что-то хорошее? На лице Одена растянулась ухмылка. Это мне нравится. Хорошая заварушка придаст мне сил. И эти ворота уж точно меня не остановят. Они. Будут. Открыты.

Оден медленно подошёл к повозке, скинул с себя сумку и повесил плащ на какую-то перекладину, назначение которой одену было непонятно.

Р-Р-Р-АААЗОЙДИСЬ! - прорычал он и обернувшись в зверя, полетел плечом вперёд прямо в ворота.

Отредактировано Оден Окровавленный (26-07-2024 18:27)

Разнести ворота оказалось даже проще, чем думал Оден. Один удар плечом с разбега и проход был свободен. Не почувствовав даже малейшей боли от сокрушительного удара  - оборотень принял человеческий облик. Довольный собой - он предвкушал славную пирушку за счёт гнома, от которой его отделяла пара кварталов.

Но этому не суждено было случится. Готовый провозгласить об открытом проходе Оден, внезапно почувствовал нарастающий гул в голове, будто тысячи пчёл вылетают из раззоренного улья. В глазах все завертелось, цвета потускнели, а формы  стали искажаться, будто становясь то меньше, то больше, а то и вообще принимая неестественные очертания, будто их сминают кузнечным молотом. Ошарашенный происходящим, Оден, почувствовал тянущую вниз слабость, его ноги не слушались и предательски подкосились. И без того холодный камень, которым была устлана дорога, показался ему самым настоящим обжигающим льдом. Каждый удар сердца отдавался в голове оглушающим колокольным звоном. Просидев так секунды, которые казались ему часами, он понял что больше не может это терпеть и закрыл глаза, готовый отдаться забвению.

Вдруг его озарила яркая вспышка, подобно солну, появившемуся из ниоткуда. Оно согревало Одена, будто домашний очаг, окутывая теплом словно одеялом. В следующий миг перед ним предстала картина о которой он мог только мечтать. Эта вспышка, медленно принимая новую форму, превратилась в костёр из его лачуги, в которой он проживал, когда находился в своём поселении. Вокруг этого костра сидели его мать - Беррит Ветрокрылая, отец - Витарр Стальной хват и его брат - Коли Ночь. Я в раю? - подумал Оден. И в эту же секунду, будто читая  его мысли, Беррит ответила ему, тёплым материнским голосом: Нет, ты дома, сын мой.

Трое образов перед Оденом принялись рассказывать о его совершениях, которые в ту же секунду всплывали в его голове, будто воспоминания. О множестве кровавых битв, которые он пережил и из которых он вышел безоговорочным победителем, о его кровавых набегах на эльфов, о том как его народ расселился по всему Сеймиру и Рахтаю. О том, что с его народом считаются, о том, как его народ уважают в благоговейном ужасе. Эти речи ласкали уши Одена. Будто все о чем он мечтал стало реальностью.

Растроганный происходящим Оден позволил впервые в жизни дать слабину. Он решил подойти к своим близким и окунуться в их крепкие объятья. Но с каждым шагом навстречу к ним - они отделялись, а огонь становился все сильнее и сильнее. Он заполонил всë. И перед взором Одена ничего не оставалось, кроме как алых языков пламени. Шаг за шагом он входил в этот костёр, когда увидел ещё один образ. Раненого себя. Бесполезную развалину грандиозного прошлого. Беспомощный, никому не нужный. В его голове вновь и вновь проносятся образы самых ужасных событий жизни. Смерть Сеймира, ужасное плавание, смерти, много смертей. Все это ужаснуло оборотня. Все его труды, все его старания горят беспощадным огнём. Все было зря. Отчаяние охватило его. Скрутило его по рукам и ногам. Он понял, что только одна вещь, с которой он никогда не расстаётся способна его утешить. Вещь, которая, болтаясь на поясе, всегда напоминает ему о его пути. И эта же вещь путь этот и закончит.

- Если бог от меня отвернулся, то тогда я предлагаю ему последнюю жертву - с усмешкой полной
горечи и решимости, Оден достал костяной нож.

И да будет так! Я готов увидеть улыбку Маора!

Лезвие ножа смотрело прямо на грудь оборотня, оно само будто вызвало к нему, просило вонзить его поглубже. Это заставило Одена колебаться. Такие как я не доживают до старости, по крайней мере в моей общине не позволили бы такому случится. Для воина честь погибнуть в бою с могучим противником. Я не могу опуститься до такого. Это все ложь. Не может быть правдой. Я отказываюсь верить. - после недолгих раздумий Оден начал осознавать, что возможно он и не в раю, и даже не в аду. Может это все какая-то коварная ловушка? Но отвести нож от себя он не мог. Будто что-то направляло его, нечто потустороннее. Усилием он смог пересилить неведомую мощь, навалившуюся на клинок, который так жаждал его крови и отвести его от себя. Оставалось только понять, как выбраться из этой ловушки.

Секунды раздумий тянулись часами. Огонь пытался вокруг, но не обжигал, а скорее наоборот сковывал холодом. Все это казалось каким-то гротескным сном. Как вдруг старый и израненный образ прошептал, даже не пошевелив губами:
- Ты так и собираешься стоять и смотреть? Смотреть на то во что ты превратишься? Покончи же с этим! Принеси в жертву себя не дай этому случится!  
Образ указал на себя пальцем.

Ты прав. Это не должно случиться. Я убью себя. Только не сейчас. Я убью своё тёмное будущее. И исполняю клятву перед Маором. Сегодня он испытания моей крови.

Шаг за шагом Оден ринулся прямо в огонь, огонь обжигающий холодом. Он почти бежал исполненный уверенностью в том, что это даст ему возможность выбраться из этого ужаса. Ему казалось, что он бежит уже несколько часов, а образ только приближался и приближался. Шаг за шагом, шаг за шагом. Образ все ближе и ближе, а ему все холоднее и холоднее.

И вот Оден стоит перед самим собой. Омерзительной версией самого себя. Холод сковывает по рукам и ногам, а нож будто сопротивляется.

Даже если это не выведет меня отсюда - я ни о чем не жалею.   - прошептал Оден.
- Но ты не можешь! Я и есть ты!
- О! Ещё как могу. Я убью себя. Выполню обещание. И больше не увижу ТАКОЕ.

В последнее слово он вложил столько ненависти, сколько в нём было. Эта же горечь влила в него столько сил, что он смог одним резким движением вонзить его прямо в шею старику.

Кровь капала на пол, капля за каплей. Оден заметил, что с последним вздохом старика начал гаснуть огонь. Будто этот образ своим дыханием раздувал его, словно кузнечные меха. Капля за каплей тёмная кровь оседала на полу, будто растворяя окружение. Каждый новый всплеск становился будто тише. Все тише и тише. Покуда тьма не поглотила Одена.

Снова.

Темнота обволакивала его со всех сторон, он чувствовал будто летел куда-то вниз. В холод. Его желудок сковывал голод. Его голова трещала по швам.

Свет.

Глаза открыты. Но все мутное. Неужели я опять в каком-то видении? Нет. Я чувствую холод. Я чувствую голод. Я чувствую запахи. Я чувствую боль. Я жив? Туча мыслей заполонила голову Одена. Он не понимал ничего. Он помнил все и одновременно ничего. Последним усилием воли он заставил себя произнести всего 6 слов, которые выходили из него будто отлитые свинцом.

- Я жив? И где мой плащ?

Отредактировано Оден Окровавленный (02-08-2024 23:39)

— Р-Р-Р-АААЗОЙДИСЬ! — Хьёр услышал крик откуда-то снаружи, а затем...

Ни о чем не думать — не получилось.

Морок, что обрушился на Хьёра, был подобен хладной, вязкой тине, что вбирала в себя его мысли, чувства. Он не спал, не дремал, был в сознании. Сначала он услышал шуршание бумаги. Затем звуки изменились. Хьёр услышал ужасный лай собак, будто преследующих  загнанного оленя. Он почувствовал ужас и беспомощность, как если бы он сам был тем  оленем, которого преследовали эти звери.
Но потом ведение изменилось в корне. Дворф словно стал птицей, сейчас он как будто бы видел весь Руамэр с высоты полёта птицы.  Мясоед видел его улицы, его дома, но не людей. Их нигде не было, вообще никого.

Всё закончилось также резко, как и началось. Снова это гробовая тишина, да такая, что голоса в голове, пускай и на долю минуты, но утихли. Казалось, что даже они были напуганы тем, что только что произошло.

Хьёр не помнил, сколько времени прошло, а точнее: просто не знал. День, неделя, вечность?

Дворф попытался встряхнуть головой, но она казалась словно набитой железом. Голова кружилась, внутри клубился густой туман, не давая собрать мысли в единое целое. Что это было? Где я? Что происходит? – вопросы закружились в голове, как хищные птицы в небе.

Это... это был сон? – подумал Хьёр, стараясь успокоиться.  Но откуда тогда  всё это...?  Шуршание  бумаги...  лай  собак...  Руамэр...  это  было  слишком  реально,  слишком  ясно.

Хьёр попытался подняться, но его тело отказывалось слушаться. Он чувствовал слабость, как будто его выжали до суха. Поэтому, немолодой дворф решил, что лучше всего – продолжать лежать, ведь рано или поздно силы, хотя бы для того, чтобы встать, появиться должны были. В этом Хьёр не ошибся. Точно сказать, сколько времени мужчина так пролежал – нельзя было, но всё же, по ощущениям, продлилось такое состояние не особо долго.

И вот, он трудом выпрямился и огляделся. Все, казалось, было таким же, как раньше, абсолютно ничего нового.

— Агх! Пакостные эльфы! — довольно громко крикнул дворф, да пнул какую–то корзину, что валялась под боком. — Ушастые совсем уже обнаглели, раз устраивают такое перед городом. – Продолжал говорить сам с собой Хьёр. – Неужто, здешние вояки совсем уж мозги пропили, что эльфов не могут остановить? Ба! Разбираться теперь придется самому! Ну, я вам сейчас покажу...

Дворф, уже взяв в руку вилку, и было собравшись выйти из фургона услышал:

— Давай прислоним его к стене, не стоит ему лежать вот так.. Не стой столбом, помоги!

Вот оно что... Значится, тех бедолаг уже покромсали!? Ну-у-у, дела... Я-то думал, что бычок будет крепеньким, а он ишь какой слабый оказался. А еще и мяса требовал!

— Хатьфу! – Дворф смачно сплюнул. – Позорище! Смотри и учись!

После этих слов, сжав вилку крепче обычного, отхлебнув один большой глоток из фляги, да с таким яростным криком, вылетел из фургона на улицу, что чуть ли не запнулся на лесенке.

— ДАВАЙ, НАПДАЙ, ВСЕХ ПОЛОМАЮ, ГЛАВНОЕ ПО ОДНОМУ! — Извергался дворф, приняв довольно комичную боевую стойку, находясь уже непосредственно у врат.

Но, к сожалению, а может и к счастью, на дворфа никто не напал. Несколько мгновений спустя, бородач осмотрелся и не увидел никаких эльфов по близости, а только лишь трёх мужчин, с коими встречался немногим ранее.

— Вот и всё. Что и требовалось доказать! Сбежали, трусы! Конечно, сбежали, куда им тягаться с моей силой?! А вы чего расселись, увальни, – обращался, очевидно, дворф к компании, – ничего без меня не можете сделать! Ни остроухим под гузно надавать, да вон, даже, стоять не можете! А, ну вас, – Хьёр махнул рукой, – толку объяснять. Все равно не поймете. Да и отблагодарите потом, как в таверну зайдем. С вас не убудет. Особенно с тебя, златовласка. – Обратился Хьёр к Кристиану, да подмигнул оному.

Довольно быстро подойдя к людям, Мясоед услыхал:

— Я жив? И где мой плащ?

— Вот те на! Это что, остроухие так его? Похож на тряпку половую. Н-да, сдал ты, кабанчик. — Заключил дворф, да достал флягу и сделал из нее еще пару глотков.

Совместный пост: Оден(речь,Мысли), Кристиан(Речь,Мысли), Феликс (Речь, Мысли)

Оборотень решил собрать все свои силы в кулак и наконец встать с холодной брусчатки. По началу каждое движение давалось ему с тяжестью, будто каждую его мышцу отлили из свинца. Поднявшись на колени - Оден начал чувствовать как в него вернулась часть сил. Выгнувшись вперед, будто показывая свою усеяную шрамами спину темному небу, он оперся кулаками в пол. С невероятной тяжестью ему дался последний рывок перед подъемом на ноги.

Первое что увидел Оден, как встал на ноги - проклятый гном.

Опять этот выскочка. Я его точно прирежу. Как же были прекрасны те минуты, когда он откисал в фургоне.

Стараясь не обращать внимание на это мелкое недоразумение - он сосредоточился на речи аристократа.

– Вон твой плащ. Он сполз с Вас при падении, monsieur. Скажите, с Вами сейчас все в порядке?

Проследив за движением руки - Оден направился прямо к месту, которое указывал аристократ, попутно пытаясь растянуть затекшие мышцы рук, вращая их вокруг себя. Каждый подъем и опускание плеч сопровождались тяжелым вдохом и выдохом. Будто дым всё ещё стоял в легких.

– Ты странно обращаешься ко мне. Мне это непонятно. То ты говоришь "ты", словно я твой брат, то обращаешься на "вы", будто я твой хозяин. Определись, от этого будет зависеть то как я буду обращаться к тебе. Лучше хорошо подумай.

Недолго думая, Кристиан ответил оборотню:

– Меня учили обращаться ко всем в вежливой форме. Но в нашей ситуации будет проще, если мы перейдем на “ты”.

Оден фыркнул. -Мне не нравится ни ты, ни вы. Лучше зови меня Оден. Вдруг его будто поразила молния. Внезапно, он вспомнил, что перед своим рывком, он повесил свой плащ на повозку. Не дав даже вставить аристократу слова, он выпалил свое недовольство. - Мне кажется, что ты что-то недоговариваешь. Я вспомнил как повесил свой плащ на повозку, а теперь он там. Как ты это объяснишь? - лицо оборотня исказилось гримасой недовольства и раздражения.

– Прошу прощения, Оден, за мою вольность, но первое, что пришло мне в голову, когда мои видения прошли, и я увидел, что ты упал - накрыть тебя плащом. Когда же выяснилось, что в сознание быстро ты не придешь, мы оттащили тебя к стене, а про плащ, к сожалению, забыли.

– Ладно. - лицо оборотня смягчилось, хотя раздражение вызванное не то чрезмерной усталостью, не то последствиями видения, а может и банальным присутствием гнома, никуда не исчезло. -Ты говоришь, что тебя учили манерам? Не верю. Представься. Неужели оборотень тебя будет учить?
– Ах да, в этой суматохе совсем забыл представиться. Виконт Кристиан Беллаванс, сын графа Плюмерие Франсуа Беллаванса. Если коротко - Крис.

Как он надоел цепляться к моим словам.

-Хочешь пощеголять титулами? Я тоже умею играть в такие игры. Оден Окровавленный - собиратель общины Маора, сын Когтя Стаи Витарра Стального хвата и Сердца Стаи Беррит Ветрокрылой, брат великого воина Коли Ночь, уроженец Сеймира, переплывший Великий океан. Достаточно титулов? - Оден расплылся в ухмылке, чуть было не оскаливаясь.

Кристиан даже не повел бровью на это маленькое представление. Как его учил отец - те, кто нагромождают себе титулов, как правило, по положению ниже тех, у кого титул один.

– Благодарю, Оден Окровавленный - собиратель общины Маора, сын Когтя Стаи Витарра Стального хвата и Сердца Стаи Беррит Ветрокрылой, брат великого воина Коли Ночь, уроженец Сеймира, переплывший Великий океан. – безупречно повторил все сказанное оборотнем юноша. – Я знал человека из Сеймира, и он был более угрюм, нежели ты. С тобой занятно общаться, сын Когтя Стаи.

- Ха! Ты это запомнил? Вот поэтому я и не понимаю вас - аристократов. Сначала ты благодаришь меня неизвестно за что, а потом повторяешь все мои титулы, которые никто не будет в здравом уме запоминать. Ладно, в любом случае, ты что-то сказал про человека из Сеймира? Расскажешь, как будем в тепле. И зови, всё-таки просто Оден.

Оборотень поднял плащ с земли, в привычной манере накинул его и зацепил ворот костяной фибулой. Тепло начало разливаться по телу, и будто плавя свинец в жилах - его движения становились легче.

–В любом случае. Чувствую я себя хоть и скверно, но ноги меня держат. Я в порядке.

Чувствуя как он оживляется, он позволил себе повернуться на пятках лицом к гному. И будто вызывающе проговорил –Надо только пожрать наконец. Восстановить силы.

Поразмыслив секунду перебирая варианты, которые могли бы придать весу идее о посещении таверны, Оборотень наконец решил сказать самое первое, что пришло ему в голову.

–Так что давайте направимся таверну. Там могут быть люди. Как бы не был пуст город - жрать хотят все. В любом случае рано или поздно там кто-то объявится.

Ещё секунду помявшись, даже не зная что сказать касательно того, что же он увидел, будучи без сознания, если его состояние вообще можно было назвать таковым. Ни одна мысль не шла в голову. Да, и делится со своими спутниками не сильно хотелось. Поэтому он решил обойтись простой, крайне размытой, но тем не менее достаточно емкой фразой.

–Что же я видел? Я был в аду. - Оден счёл такой ответ более чем достаточным. Что ещё может понадобится? –А что видели вы? - Оден обратился будто ко всем собравшимся сразу.

– Туз, ищи людей. Найдешь - сразу вернись. Он будет помогать нам, messieurs.

Стоп. У него есть ручная птица? А парень неплох. Возможно он ближе к природе, к нашим обычаям, чем я думал изначально. Оден ухмыльнулся, разглядывая улетающую в даль птицу.

Пока благородный юноша и оборотень обменивались любезностями и старались вывести состояние внезапной городской препоны в какую-либо упорядоченную форму - Феликс продолжал молиться и с напряжением держаться за стену.

Его глаза дрожали, дыхание может и не было столь резким и беспорядочным, но дерганность в каждом движении и деле прослеживались отчётливо, да так, что можно было отследить почти что движение крови по вздутым венам и красноте кожи.

Вопрос Одена вывел крестьянина из его транса. С тяжкими вздохами парень всматривался в источник вопроса. Он не моргал.

Видеть? Что он видел? Он ничего сам не смог заметить чтоль? Ад? Какой ад? Он встретил отродье ереси или демонической погани? Что вообще у него в голове? Безумец. Он просто безумец. Его душу уже не спасти от вечного проклятья по смерти тела. Всё кончено.

- Проклятье небес и земли. Ересь против Равновесия. Гордыня человека. Порок самомненья. Бредивость недостойности. Вечный знак свыше. Нельзя смертному разуму и телу искать пути выше своего места… Этот город проклят и если полезем дальше, то Равновесие покарает нас так, как наказало грешников и еретиков поселения. Нельзя нам туда. Нельзя или оскорбим Богов!

Феликс качает головой из стороны в сторону, с вялой походкой вытягивая себя к мулам, пытаясь потрепать их по головам и упереться взором в землю. Резкость его собственных слов видимо вырвали ещё больше сил и уверенности из его тела и духа. Похоже он не мог прожить и часа без того, чтобы не убедиться в нужде избегать людей и общения с другими.

Проклятое место. Злое место. Бежать. Надо бежать и молить всех покровителей Равновесия простить его гордыню, злобу, жадность и все недостойные простого мужика черт. За них его наказывают. За них он обязан искупить грязь с души и вернуть себе покой и жизнь. Жизнь, которой он мог бы гордиться.

Эй, это чего ты? С тобой все хорошо? - с удивлением уставился на крестьянина Оборотень. Пытаясь осознать хоть половину того, что сказал молодой человек - он решил, что проще будет спросить его самому.

О чём ты говоришь? Равновесие? Что эт такое? Это бог вашего народа? Я правильно тебя понял? Как же людей угораздило попасть под такую кару? И вообще бог ли их покарал? - Оден осмотрелся по сторонам. Если тут кто-то кого-то и карал, то точно как-то странно. Ни единого пятнышка крови, тела или разбросанных кишок. - на последнее слова Оден сделал особое ударение, будто наслаждаясь сказанным, - Так, что могу вас уверить, старина Маор - тут не при чем. Да и что за бог, что не помог людям в беде? Тут,- Оден обвел пальцами вокруг себя, - как я слышал, одни праведники живут.

В ответ на речи оборотня и его удивление, настала череда для неожиданностей и задумчивости в теле, разуме и духе крестьянина. Его зрачки расширились, грудь крайне степенно и медленно вздымалась и опускалась вслед за дыханием. Прежний ярко-красный румянец напряжения начал распадаться и уходить долой.

Он не понимал. Он не выискал блага Равновесия. Может забытый и проклятый Феликс не в благе у богов, но это шанс. Шанс исправить. Шанс искупить грех и привести дикую душу к свету божественного блага. Искупление. Такая возможность становится редкой, но кто он, как не дитя под взором всех владык Равновесия, что ищет путь к просветлению и их одобрению?

-Равновесие это боги-покровители. Десять их. Пять чтобы воплощать Хаос неудержимый. Пять чтобы воплощать идеал Порядка носящего мир. Беллия, Воргал, Замтар, Росмар, Ятеу, Белл, Ибеир, Килма, Нартад и Равус. Те, кто отвергает принципы и благодеенье своего бога-покровителя идёт против Равновесия и блага всех. Видение показало… в этой земле воззияла гордыня. Ни один из владык Равновесия не возвеличивает это качество, а значит тут приложена рука сил высших!

Феликс указал на врата, отворённые всеобщим намерением и ударом оборотня. Указал на пустоту. В его глазах блестел свет, ослепляя скорее самого юношу чем кого-либо ещё. В протяженных вздохах тот возвращал себе силы и упор слов.

-Подумай сам, а как объяснить такую чистоту и пустоту? Здесь нет руки человека и любой смертной души. От высокого господина, до последней мыши тут не пробегало, а иначе нет ведома тому, что мы видим. Я видел людей здесь недавно и… теперь тут никого. Меньше чем за день не могла ни одна армия обезмолвить целый город. Меньше чем за полдня не могла бы и самая злая и сильная воля на земле сотворить подобного. Видение! Равновесие подало знак о судьбе места. Праведников бы отметили благословением, а не забвением и пустотой! Может нет тут воли того, кого ты считал покровителем. Но я вижу тут волю Равновесия. Если не всех десяти владык, то точно здесь есть рука Нартад. Видение дало знание, знание привело к мысли, мысль привела к пониманию и вдохновила на осознание. Город нужно оставить. Не будет мира и покоя нам, если потревожим место великого знака!

На этом Феликс замолк, собираясь с духом.

Он всё сказал. Он старался направить, оградить, вдохновить и придать светоч того, что постичь сумел, тому, кто даже и не имел и толики понимания. Он сделал шаг и выбор во славу Нартад. Теперь лишь желание и воля исправить душу свою пред Равновесием направит его. Простой сын простого рода исполнил долг веры так, как мог. Вечное проклятье или путь к светочу посмертия в заботе Равновесия лежит теперь сугубо на его стремлении.

Уставшие глаза оборотня уставились прямо на крестьянина, пытаясь найти ту капельку безумия, что как Одену показалось, в нём таится. Но не прерывистого дыхания, ни резких, скомканных движений, ни нездорового возбуждения в нём он не увидел. Лишь сияние глаз, которое рассказывало о непомерной тяге к великому - давали понять, что он вовсе не сумасшедший, а просто увлеченный в делах божьих.

Однако, слова крестьянина не складывались в одну общую картину. Усталость даёт о себе знать.

-Буду честен. Я не уловил сути твоего рассказа о богах. Это короткое забвение - выбило из меня все силы. А когда в уставший - мне тяжело воспринимать информацию. Давай-ка ты мне обо всем этом расскажешь в таверне, а? - Оден улыбнулся и в его глазах пробежала искра интереса. -Особенно ту часть про хаос. Возможно я найду что-то общее между нашими религиями, хах.

Чувствуя, непонятно откуда появившееся, хорошее расположение духа - Оден даже решил попробовать пошутить.

-Говоришь, что тут люди сильно от гордыни страдать начали? Тогда, кажется я предвестника Начала Конца нашёл. - И кивнул в сторону Кристиана.

Юноша в ответ на это лишь ухмыльнулся, слушая занятный диалог Феликса и Одена. Вопросы веры.. были в любом уголке света довольно спорными, а тут собрались как минимум трое людей с абсолютно разным взглядом на мироустройство.

Вдруг, словно вспышкой, как часто оно и случается, Одена озарила мысль. Слова крестьянина о ведении и о том, что все случилось буквально за сутки запустили в работу мозг оборотня.

Тут и вправду слишком тихо. Будто город уснул. Уснул вечным сном. Как я? Что если все, весь город, все животные, попали в тот кошмар, что испытал я?

Спеша сообщить всем свои соображения, его глаза разгорелись и он повысил голос.

Нам и вправду срочно надо в таверну! В постоялый двор. Тут так тихо, будто все спят. Спят как я. Если все так и есть - то мы по уши в дерьме!

Для молодого крестьянина приток речей и упорства в деятельности оборотня приводили лишь к хмурости. Лицо Феликса наполнялось мрачностью. Его плечи расслаблены, взор взымал к небесам. Губы сжаты, кулаки сжались и разжались за мгновения, наполненные лишь миновавшим притоком сил.

Он так ничего и не понял. Возможно это испытание богов. Возможно стоит проявить упорство или поддержать чужую мысль? Вопросы. Человек всегда полон их, но что точно, так это готовность к переменам от плодов рук своих. Придётся принести себя в жертву во имя блага не только своей души, но и чужой.

-Видимо не в моих силах уберечь тебя от похода в обитель гордыни? Если ты хочешь рискнуть своей душой и посмертием, то я не одобряю. Но лучше будет, если перед Равновесием у тебя будет душа, что готова сказать о твоей правду и даровать шанс на покой и благодать. Попробуй зайти в дома или дворы чужие, ели охота рисковать получить злой знак свыше. Если тебя не унесёт волей богов, не сразит видение или кара высших сил… тогда можно идти всем в каждый закоулок и вникнуть в тайны владык, что те дали нам понять. Толку не будет. Мы смертны. Мы не выше воли владык. Лишь зная своё место перед вечным и великим мы имеем право нести новый вздох.

Одена начала раздражать манера речи молодого человека. Религиозные выражения изливались из него, словно вода с верхушек гор по весне. И каждое слово, словно сухожилие, нужно было долго жевать чтоб понять его смысл.

- Знаешь что происходит с коровами, которые перестают давать молоко? Их забивают на мясо. И покуда я полезен своему богу - я буду жить. Покуда ты полезен своим богам - ты будешь жить. Возможно, как раз боги, твои или мой - направили нас сюда. Я - не поскуплюсь вершить волю Маора. То что я видел по ту сторону - не должен испытать никто. Я выжил только по одной причине. Шкура кабана крепка - но воля ещё крепче.

Оден немного помедлил смакуя, возможно последний, момент спокойствия.

- Если тебе будет спокойнее, если тебе так велят твои боги - я стану вашем агнцем на закланье. И если сегодня прольется моя кровь - то она будет во славу Маора.

— Спокойно, господа, никого мы не будем приносить в жертву. Для начала надо понять, где все же люди. И, Оден. Спят как ты? Так что же ты видел? ты просто сказал, что был “В Аду”. Я видел просто.. несколько звуков и картин, которые быстро прошли.. лай собак, этот город.. и все. Феликс, опиши подробнее, какие именно картины ты видел или слышал, а не ударяйся в такое раболепие. Начинаешь нести чушь — Кристиан не понимал этого страха и его выводило из себя нытье крестьянина… — Боги всегда покровительствовали народу Риддемира, а Руамэр был вообще приличнейшим городом. Тут точно не в этом дело.

Чтож ему так сдалось то что я видел? Такое чувство, что это что-то поменяет. Узнают они и что с этого? Но ладно, раз уж хотят - значит получат. -  подумал Оден и скривил гримасу полную нежелания говорить.
- Понятия не имею, что вам даст это знание, но Ад - уже исчерпывающие описание. Я видел видения будущего. Несбыточного, но прекрасного. Этот сон дал мне всласть вкусить моментов триумфа. Но затем всё объяло пламя, которое жгло меня изнутри и снаружи, но не могло убить. Адская боль пронизывала мое тело и я узрел другой вариант будущего, который был для меня хуже смерти. Этот сон будто пытался заставить меня покончить с собой. Ещё что-то хотите узнать? Ещё хотите бередить мой разум? - от нежеланного диалога на Одена накатила только большая волна усталости и раздраженности.

— Это довольно.. исчерпывающе. Если ты думаешь, что такое же охватило и местных.. то надо поскорее что-то с этим делать, а то вон, если Феликсу такое придется испытать, боюсь, как ты, он не выберется.

Устав от этой темы оборотень просто кивнул.

Однако, по какой-то причине Оден чувствовал, что ему надо убедить юношу идти с ним. И это же чувство, с самой первой встречи, говорило ему, что возможно от крестьянина с сажей вокруг глаз, в будущем, будет какой-то толк.

Ты можешь и дальше тут стоять и трястись от страха разгневать богов, а можешь пойти со мной и возможно спасти людей. Показать своим богам на что твоя смертная душа способна. Благое дело спасать людей, не так ли?

— Мы все идем дальше. Если в таверне никого не будет, можно будет пополнить запасы. Но мародерствовать на пустом городе никто не будет. Просто на всякий случай. Все, что мы будем брать, должно быть оплачено, не важно, присутствует хоть кто-то в лавке или нет. — Крис не знал зачем он это сказал вслух, но ему было спокойнее, что потом, как он надеялся, проблем с властями не возникнет. Если они тут вообще еще есть.

[i]Все идут на риски. Зачем? Приближать гибель и рыскать в мёртвых порогах греховного города не есть зело умно или мудро на жизни выбора. Похоже сын простых людей оказался среди рисковых безумцев и его не спасти. Пора принять свой злой рок.[/i]

-Я видел предел гордыни, когда мой разум обуял дурман. Я слышал труды писца… перед тем как я почуял псов за спиной и дикую охоту за моей душой. Я должен был бежать и я бежал. А затем…

Крестьянин покачал головой, уперев перст к светилу. Он старался собраться с силами - грудь вздымалась чаще обычного ритма - прежде чем голос и мысль вернулись к нему.

-Небеса. Я был там. Слишком близко к свету и на грани слепоты. Слишком далеко от земли, будто стал птицей и видел всё и сразу. Каждую душу разумную и дикую. Каждый уклад и место этого поселения. Я был везде и нигде сразу. Я думал что умру едва пойму что не способен видеть, но видел несмотря на невозможность. Голова, сразу как показание греха ниспало на ум, трещала хуже чем дедов шкаф с крыши уронить на себя.

Феликс спешно трепал загривки мулов своего малого фургона, пытаясь собрать их по дорогам города аккуратно. В глазах мужчины было скорее томление тела от избытка ощущений, чем страх или боль уже.

-Жаждете зайти в таверну? Как скажете, ваш бродье, но не серчайте, если вас призовут владыки к себе, если то, что узрели мы, было знаком от них. И скажите что на могилы ваши начертать, если то станет последним вашим днём.

Крестьянин прошел по очень тонкому льду, и аристократ не захотел просто так это оставлять. Пусть знает, что нельзя говорить такие вещи тем, кто настолько выше тебя по социальной лестнице.

— Что ты сказал, крестьянин? Ставишь под сомнения мои решения? — Кристиан опустил руку на рукоять меча. — Еще и веришь, будто дольше меня проживешь. Мне еще есть к кому возвращаться, и умирать я тут не намерен, как ты на то намекаешь. Боишься - так плетись позади и не путайся под ногами, но бежать из этого города я тебе не позволю.

Дурак молодой. На чьих же землях он там трудился, что в сторону дворянина позволяет себе такое. Ну вышел я из себя, с кем не бывает. В следующий раз, выкинь он такое, не побрезгую ж и меч достать. И в бездну его и оборотня этого, который к нему в приятели набивается.

Аристократ запрыгнул на своего коня, и тихонько двинул его вперед по улице.

— Не отставайте, господа — снова привычным тоном он обратился к своим невольным спутникам.

От пылких речей Кристиана - Одена только больше и больше начинал раскаляться. Сначала допросы, коих он хотел избежать, а теперь эта, абсолютно неуместная, тирада про то кому и что стоит делать.

Я не позволю ему командовать мной.

Оден резко развернулся на пятках, как он это обычно и делает, каждый раз пытаясь понять откуда у это него привычка, не исключая этот, и побрел к своей походной сумке. Добравшись, дав волю легкой паранои, в особенности после случая с плащом, он начала копошиться в ней руками, осматривая все ли на месте. Не разгибая спины оборотень заговорил:

- Кристиан, не ты решаешь когда тебе умереть. И не ты решаешь когда ему и куда ему идти. Сейчас не то время, когда титул что-то значит. Все равны в тяжёлые времена.

Наконец, найдя что искал, он позвякивая распрямился и вновь, в привычной манере, повернулся к аристократу сжимая в руках цеп.

- Да, и не стоит лишний раз класть руку на орудие. Мы не враги. Пока-что. И прояви капельку уважения к тому,- Оден ткнул цепом, в очередной раз звякнув цепью, в сторону крестьянина- кто добровольно согласен привести, возможно, твою последнюю волю к исполнению.

Молодой аристократ, услышав речи оборотня, не стал препираться, а лишь немного закатил глаза.

Оден, в очередной раз за этот проклятый день, задумался. А как бы он хотел умереть? Какие бы он хотел, чтоб ему отдали почести? Что будет под силу крестьянину, в случае чего?

-Феликс-же, да? Если будет возможность. Брось мое тело в болото. Откуда я родом - туда я и вернусь.

Этого будет достаточно. Не буду же я просить юношу соблюдать обычай моей  общины. Он не справится. А так, возможно, в посмертно я окажусь в местах наподобие моей общины в Сеймире.

Мысль далась ему с особой тяжестью. Раздраженный недавними видениями мозг противился воспоминаниям о детстве оборотня. Пытался выплюнуть их на задворки памяти. Но сейчас было не время для этого. Оставалось только проглотить этот горький комок. Что, он и сделал.

Завязав мешок и накинув его на плечо - Оден направился вверх по улице, звонко размахивая цепом. Ведь осторожность не повредит?

Шаг за шагом Оден двигался в сторону центра города в компании разношерстных спутников. Ему не давали покоя мысли о том, что же он увидел на самом деле? Было это видение или просто кошмар? Что же его так подкосило, буквально вырубило на месте?

Погруженный в свои мысли и слушая ритмично звякающий цеп, будто оповещающий о каждом сделанном шаге, он  плелся вперед. Как внезапно, он услышал быстрые шаги и следующий за ним грохот за своей спиной. Увиденное его поразило своим гротеском. Распростертый не земле гном, которого потрошит горящая собака. Доли секунды потребовались ей, чтоб пустить алый ручей по снегу. Доли секунд и одного из путников не стало.

В голове оборотня зияла пустота. Никакой реакции, кроме как инстинктивное  желание обернуться при первой угрозе, что он и поспешил сделать.

У нормального оборотня превращение займет секунды, когда как подавленный и обессиленный Оден, по его собственным меркам совершал своё превращение вечность, так тяжело это ему давалось. Решив, что больше чем на половину превращаться смысла не имеет - он разжал глаза и не увидел собаки.
Неужели, это все было не более чем очередной сон? Неужели мой разум и инстинкты меня обманывают? - Думал Оден.
Быстро принюхавшись, он понял, что это не сон. Такого отчетливого и перебивающего все возможные запахи аромата жженой бороды не может быть во сне. Он был настолько силен, что даже не представлялось возможным понять по запаху куда исчезла псина.

- Я знал что он долго не протянет, что-то мне подсказывало заранее. По крайней мере, ему повезло. Он не попал в кошмар. И он не выбесил меня до конца. Жалко лишь, что мясо своё я не получу. - сказал Оден не без иронии. - А вообще, я бы пошел бы в бой на этих псин, еслиб у меня были силы. Нам надо найти место, где мы можем быть в безопасности и перевести дух. - оборотень на момент задумался. Что-то каменное.и с узкими проходами.

За всю свою речь Оден не поменялся в лице. Он был настолько уставшим, что даже испытывать какие-либо эмоции ему было невмоготу. Смерть-же его не тронула. На своём веку он повидал немыслимое множество смертей, да и умерший ему не особо симпатизировал. Бояться же подобной участи ему уже не хотелось. Все будет лучше увиденного во сне. Даже такой бесславный финал.

Ничего долго не оставалось постоянным в Риддемире, постоянно менялась мода, погода. Вот только было такое чувство, что эта Луна уже никогда не изменится. Так и будет злобным оком смотреть на их мир до конца времен. Что простые люди могли противопоставить силам, окрасившим небо в красный цвет? Да и что это были за силы никто не имел понятия. Лишь немногие предпочитали бороться и идти вперед несмотря ни на что. А кто-то бы лучше занялся защитой чего-то более мирского.

Именно таким и был Кристиан. Сейчас он, все еще стоя недалеко от трупа гнома, понимал, что в бездну бы шел это Руамэр. Увиденное крепко засело в его голове? И он уж точно не испытывал той решимости, что и крестьянин, резко поднявший свой боевой дух.

Что, если эти твари уже расползлись по всему Риддемиру? Что с родителями, что с Эви?! Надо послать Туза за ними.. где он вообще? Надеюсь он не попался этим тварям. Или не послать.. Что мне делать с этим кабаном и крестьянином? Даже страже не могу передать… в бездну все, в бездну, в бездну, В БЕЗДНУ!

– Господа, вынужден извиниться, но я.. не могу так. У меня родители дома и сестра уехала в другой город. Я не могу рисковать всем. Вдруг они..? Надеюсь мы с вами свидимся.

Юноша хватает коня за поводья, запрыгивает на него и направляет быстрой рысью, почти галопом, по направлению к воротам, попутно издавая свист и приманивая своего силоата, который спустя пару минут приземляется на его плечо.

Хвала Замтару, ворота не закрылись.. Пошел ко всем гребаным созданиям этот город, я домой, надо срочно узнать что с родителями.

С этими мыслями юный аристократ вывел коня за пределы проклятого Руамэра и направился в родной Плюмерие, совершенно не обратив внимания на приближающуюся к городу странную парочку.

---

Парочка оборотней на удивление быстро добралась до этой части материка. Неизвестно, распорядилась ли так зловещая судьба или простой случай, но почему-то Ульф решил зайти именно в город, именуемый, если судить по купленной карте, Руамэром, тут, по словам людей, было много торговцев, и пока что не обнаружились следы жара, который сопровождал странных созданий, о которых шептались в деревнях и городках,попадавшихся им по пути. Луна все еще освещала их путь кровавым цветом, напоминая о событиях на малой родине.

Первые тревожные звоночки появились недалеко от ворот города, где обнаружились следы нескольких людей и погасшее кострище. Почему кто-то ночевал вне города а не на одном из постоялых дворов? Оборотни не смогли дать ответа, впрочем, решив не заострять на этом внимания. Мало ли чудаков среди десминерцев? Потому они приняли решение двигаться дальше. Сейчас они думали лишь о том, что после пары последних ночей, которые были не то что спокойными, они очень хотят спать, потому решили поторопиться войти в город и найти постоялый двор. Накоплений оставалось не то чтобы много.

Второй тревожный звоночек был на подходе к мосту через ров. Прямо из ворот навстречу оборотням из города выехал молодой человек со светлыми волосами на черном жеребце. Прячем несся он на всех порах, пришпорив коня.

Гонец чтоль какой? Что он так несется?

– Пойдем, Ирр, чую я, что что-то не так в этом городе. А может просто усталость говорит.

Третий же знак точно удивил волка и медведицу. Это было полное отсутствие стражи и жителей у входа в город. У них точно уже возникло много вопросов, но все упиралось в одно - может, это у них праздник или обычай? Или просто большинство еще спали? Но стража?.. Ладно уж, это потерпело бы и потом, главное найти кого-нибудь, кто отвечает за гостиницы и постоялые дворы.

Идя по улицам города, все, что слышали новоприбывшие странники, был лай собак. Они не понимали, откуда идет это звук, но почему-то сейчас он звучал по особенному жутко, когда на улице не было ни души.

Слишком странно. Надо держать меч наготове.

Ульф отпил еще немного живицы, чтобы восстановить силы и протянул ее девушке, идущей рядом.

– Попей, силы могут сейчас пригодиться. Ну люди тут точно должны быть, если вспомнить того всадника у ворот, так что пока переживать не о чем.. вот же.. Маор подери. Вон и люди и…

Парочка заметила неподалеку стоящий фургон и двоих людей у него. Нет.. троих. Третий был трупом маленького создания, под которым на покрытой снегом мостовой расплылось красное пятно.

– Что за… вы кто такие.. точнее.. ты кто такой, человек? А тебя.. тебя я знаю! Оден? Что за.. каким образом ТЫ тут оказался. Когда ты ушел из Баэдирса.. никто не думал, что вновь тебя увидят. Я Ульф, помнишь меня? Я жрецом был. Вот так… вот так встреча, учитывая обстоятельства.

Ульф признал в одном из двух человек давнего соратника - Одена Окровавленного, который около года назад покинул их поселение в надежде найти потерянных оборотней и нести им веру Маора, может пытался найти последователей и среди людей. Ульф еще удивлялся, как не будучи жрецом, простой воин мог так гореть этим делом. А сейчас, спустя столько времени, они встретились, да еще и при таком странном окружении.

– Что.. что здесь случилось?

Резкие движения побоку. Какой-то скороспелый говор свистел в затылке разума. Феликс пребывал в трансе своих ощущений. Его взор без мысли и повода изучал округу в поисках угроз. Он чуть было не пришпорил копьём пробегавшего мимо коня с аристократом.

Изгой. Отвергнувший путь богов - лорд хранит, а крестьянин пашет. Еретик. Отродье без веры и без силы. Бегущий трус. Отбросить из разума. Выжжечь побег из разума и обрести могущество пережить день. Такова воля Нартад и он её исполнит.

Резкий хохот кровожадного и его избыточное спокойствие несколько сбили глубину чувств - керстьянин позволил себе пару раз моргнуть и с риском для жизни повернуть голову к самому Одену.

Реакция же на окровавленный кинжал вновь ввела того в исступление. Или же частичный ступор и заторможенность к логичному восприятию ситуации. Неловким, будто полупарализованным движением, Феликс взял кинжал. Правда сделал это левой рукой и сжал сразу с полной силой. Без мысли и адекватной реакции парень пролил свою кровь, связуя клинок уже двумя разными источниками алой «воды жизни»,

Что-то случилось. Холодно. Его руке холодно. В иной день он игнорировал бы холод. Он же сын Северной земли. Не из этих далёких южных королевств и владений. Холод был привычен. Но холод только в руке? Что это было?

Поток мысли прервался когда раздался слабый стук - он выронил окровавленный кинжал и чисто из-за шума оборотня Феликс поймал уже кровоточащей далнью флягу.

Что? Зачем?

Но тело действовало без лишнего рассуждения. Глоток-два и Феликс издал кашель. Будь там хоть вода, хоть нектар богов - его средоточение вновь засбилось с ног и моргание участилось. Даже дыхание сровнялось в сравнении с напряжением инстинктивного упора.

В грядущие мгновенья крестьянин отложил окровавленную флягу и поднял выпавший из его ладони кинжал Одена. В упор взор Феликса лежал на действиях спутника. Брови сжаты и таким образом бы смотрел отец на приблудное дитя. Но глаза юноши были лишены строгости или живости. Они были всецело укоренены к крови.

Его голова была пуста. К прибытию новых двух лиц у простолюдина не было ни слова и ни действия. Он взирал за ритуалом и более он не моргал. В его зрачках всё было занято одним - кровь.

Последнее слово Одена было всё же услышано: Так что Феликс. По рукам? Скрепим договор кровью?

Погружённый в ритуал крестьянин без лишних слов вложил окровавленный кинжал в руку оборотня, подняв после свою до сих пор кровоточащую длань, несущую следы непреднамеренного пореза. Кивок. Взор переходит к двум новым лицам.

- Пламенный пёс. Убивать. К оружию. Он здесь.

В его словах был резвый темп, но чеканный в чёткости отзвук слов. Пока на него могли бы смотреть как на дурня, Феликс решил использовать последнее, что его разум или нечто изнутри? Подсказывало сотворить. Его кровавая длань стала источником крови чтобы вывести на копье копию давно отложенного символа - Бреннир. Огонь животворящий или смертеносный. И в этот чудной день юноша столкнётся с худшей частью.

Тело вновь приняло свой напряжённый вид. Пламенный враг так и не явил себя несмотря на прибытие новой крови. Уже пролитую. И на бегуна, за коим идти было бы лучше.

Оно не преследовало вкусного коня и сладкую плоть труса. Оно не налетело на уже настроженную добычу? Собака из огня заслуживает кары богов за свою игру против него. Волей Нартад он низвергнет орудие чёрной магии и злых помыслов древних чудовищ в бездну для душ без благородного бога-покровителя. Пёс пламени... он обязан не узреть новую жертву прежде чем сам встретит не только холод, но и смерть лицом к лицу.

[Совместный пост КМ, Оден, Ирр, Феликс]

Убедившись, что Ирр стала спокойнее, волк все-таки более критично осмотрел место их встречи. Странная картина стала перед его взором, он помнил странные повадки своего родича, но в этом городе они будто достигли своего апогея. Эта жестокость даже у порою перебарщивающего Ульфа, куда более близко знакомого с обрядами жрецов, вызвала отторжение. Но что еще вызвало большее отвращение - фразы Одена про его происхождение и слова о медведице, отдавшиеся такой болью, будто вскрылась старая рана. Такого от простого воина, жрец не мог потерпеть и нагло оттолкнул вепря от неказистого человека, нанеся Окровавленному удар прямо в солнечное сплетение, заставивший того согнуться пополам.

— Обмяк ты, раз пропустил удар от такого воина как я. — Сквозь зубы, потряхивая рукой, прорычал Ульф. — Еще раз спрашиваю, что здесь происходит, Маор тебя раздери, кто этот человек, с которым ты уже братаешься, и где все люди. Как только разберемся с этим - поговорим о том как мы с Ирр тут оказались.

Оден потратил пару секунд на то чтоб перевести дыхание. Он не ожидал удара в поддых, а заторможенная реакция не позволила схватить ему кулак Ульфа. Разогнувшись всё ещё сопя носом в попытках уловить побольше воздуха, которого ему сейчас так не хватает оборотень с оскалом прорычал:

— Еслиб этот проклятый город не высосал из меня все силы, я бы выломал твой кулак до того, как он бы даже приблизился ко мне, а девчонке бы вырвал язык.

Ирр оскалилась в омерзении, Оден сделал шаг в сторону Ульфа.

— А у тебя-то я смотрю сил хоть отбавляй, видимо, мы приняли весь удар этого места на себя. Не находишь странным, что я тут еле ноги влачу, а вам хоть бы хны. Я-то думал это оборотней от этого места так корёжит. Ан-нет.

Вдох за вдохом и к Одену возвращалось дыхание и самообладание.

— Я вижу как вы смотрите на это чучело, — кивнул Оден в сторону распростершегося на земле гнома. — Этому отребью было честью отдать свою кровь Маору, после столь идиотской смерти. Подумать только, не успеть среагировать на летящую на тебя горящую псину. И тем более не скинуть ее с себя.

— Сам больно быстро реагируешь? — сквозь зубы проговорила Ирр, надеясь, искренне надеясь, что этот больной ублюдок захлебнётся собственной кровью, когда она вспорет ему живот медвежьими когтями, когда глаза его наполнятся беспомощным безумием, когда он завалится и будет кричать, как кричал перед смертью этот дворф, как…

Ульф отвлёк её, выйдя чуть вперёд, переключив внимание:

— Бл@$ь Оден! Пожри снега и охладись, раз все вокруг виноваты! — Отсутствие прямых ответов на его вопросы выводило из себя еще сильнее чем его тупые жалобы.

Слабые вепри. Твердолобые и агрессивные.

— Проклятый город? Горящая псина? Что ты, Зверь тебя побери, такое несешь? Тут в городе ни одного человека, а ты находишь силы выдумывать такой бред?! Где вообще все люди? Эй, человек, ты местный? Скажи, что случилось с людьми здесь, мы устали с дороги.

— О! Ну, он-то вам всё сейчас понятным языком истолкует. — ухмыльнулся оборотень. — А не веришь мне - посмотри на раны на шее у гнома.

Ирр, так и стоя на месте, перевела немигающий взгляд на дворфа, пока шерсть на подбородке всё продолжала отрастать. Она смотрела на смерть сородича сквозь агрессию, искала какие-то подтверждения словам сумасшедшего маоровца, но видела лишь следы его действий — кровавые полосы порезов.
И когти прорезались, рост — увеличивался, но пальцами она с силой впилась Ульфу в плечо, надеясь сохранить связь с землёй на лишние несколько секунд. Послушать. Подумать. Об этой мерзкой, грубой ухмылке… жестокого… убийцы…

Но не из-за Ульфа или быстро обретенного внутреннего спокойствия, а по велению каких-то других сил - превращение медведицы как быстро началось - так быстро и закончилось, вернув ей ее человеческий облик.

В рамках творящегося переполоха оборотней, сам Феликс взирал с пустыми зрачками. Его взор касался не всклок и прикриков всех собравшихся, но проблемы, что так и не казала своего носа.

Шум. Они кричат. Зачем они кричат? Боль и злоба уже пролили это проклятье. Тварь рядом. Выжидает их беспечности.

В ответ на призыв получить ответ, новые лица лишь узрели как крестьянин сжал копьё крепче и выставил то перед собой. В его неморгающем взоре не было сильной искры осмысленности. Лишь фокус.

— Не отсюда. Раньше были люди. Вынесли бороду. Забрал. Началось безумие. Стало много. Попытались войти. Кровавый пал и восстал. Я узрел истину и предупреждение Равновесия. Зашли несмотря. Пламенный пёс убил бороду. Дворянин сбежал напрочь от юдоли Равновесия. Кровавый и я здесь. Людей нет. Пёс пламени тут. Он убьёт и вас. Оружие. Убить. УБИТЬ!

Юноша сорвался на крик. Но он даже не смотрел на тех, с кем вёл речи. Всё его внимание поглощал поиск. Поиск угрозы, что так и не казала носа, но могла бы с лёгкостью погубить его.

Оден уже догадывался, что Феликс опять понесет тарабарщину, которую не поймут разгоряченные оборотни.

С лёгкой усмешкой Оден решил, что нужно все растолковать в обычной манере.

— Ну, что? Стало вам понятно? Перевожу с языка Феликса. Бородатое недоразумение выкинули вчера вечером из города пьяным в хлам. Он его приютил. Утром появился я и готовил себе завтрак на костре вблизи от его повозки. — Оден, не оборачиваясь, ткнул пальцем куда-то в сторону, где по его мнению должна быть повозка. — Затем по какой-то причине это создание, — оборотень демонстративно подопнул ногу гнома. — решило, что я эльф. Думаю, Ульф, ты понимаешь, что тут он подписал себе смертный приговор. Так до кучи он угробил мой двухнедельный запас еды. Разгорелась драка. И он ринулся на меня с ЭТИМ! — Оден, почти взрываясь от смеха, резким движением достаёт маленькую вилку их кармана. - ПОНИМАЕТЕ? ЭТИМ! ТАК ЕЩЁ И ФЛЯГОЙ МЕНЯ УБИТЬ ПЫТАЛСЯ.

Оден решил на секунду остановиться и перевести дух. Поставил на землю свою сумку и достал бурдюк с водой. Сделал пару хороших глотоков и движением руки будто спросил у окружающих “Будет кто?”

— В один момент появился, как его там, Крис? Какой-то хер сына какого-то хрена. Короче важный молодой человечишка с маленьким яйчишками. Но об этом дальше. Гном счел его эльфийкой, и начал подкатывать к нему. Тут я должен отдать должное, он раньше понял, что Крис - баба, которая и секунды тут не выдержит. Минуя лишние подробности. Я с гномом договорился, что он возместит мне провиант, а я его в живых оставлю. — Оден бросил взгляд на тело. — Кхе, не возместил же, скотина.

Сделав ещё один глоток, в надежде, что это хоть чуть-чуть заглушит голод, который начинал сжимать желудок.

— Когда же мы подошли к городу - случилась какая-то муть. Ни одной души, абсолютная тишина, ворота никто не открывает. Когда мы прошли через арку - вообще ужас. У всех кроме меня было какое-то видение. Я-же вырубился. Будто меня чем-то напоили, типо грибов. Забористых таких. Кошмар, который буквально пытался меня убить. Когда я очухался - из меня словно все силы выжали, ноги еле влачу. Да и жрать хочу.

И ещё один глоток воды упал в брюхо вепря.

— Мы решили пойти искать людей, когда на гнома выскочила огненная псина и загрызла его. Видя это аристократишка поджал свои мелкие яйчишки и бросился наутек. Вот так мы вдвоём и остались, когда появились вы.

Ульф пытался переварить все вышесказанное своим сородичем, однако, даже для волка, побывавшего в угодьях Маора все было слишком.. гротескно. Огненные псины, видения - все слишком запутанно, и ему требовалось увидеть это своими глазами, чтобы удостовериться, что на этих двоих не действуют какие-то инородные силы.

— Ну, допустим, Оден. Не повезло тебе с людьми, да? Нас вон вообще в Баэдирсе Фестбергские человечишки прижимать начали. Но я не знаю подробностей. Но теперь у нас с Ирр, как я понимаю, выхода нет, иначе ты и нас окрестишь трусами, да, Окровавленный?

— С каких пор нас вообще волнует, кем нас окрестит Окровавленный? — безуспешно попыталась привлечь внимание к острой! очень острой! очень важной! проблеме Ирр. — Мы сюда разве за ним пришли?

— Надо продвинуться ближе к главному зданию, что тут у них главным считается. — А Ульф пытался понять, что им с Ирр делать дальше. Угораздило же его выбрать именно этот город, видимо какая-то напасть все-таки охватила весь континент. — Феликс этот.. нормальный воин? Каких размеров псины эти? Да и откуда они вообще в закрытом городе? Пока идем - обращайте внимание на все, что увидите странное.

Убедившись, что никто не хочет  пить Оден запихнул бурдюк обратно в сумку и надел её на одно плечо.

— К тому, что с людьми не везёт - я относительно привык. Редко встретишь человека не с мягким хребтом. Буквально и фигурально. — Оден опять ухмыльнулся.

— А трусы вы или нет - посмотрим дальше. Одно дело, когда вы с людьми деретесь, а другое, когда с какой-то нечистью в проклятом городе.

— Одно дело, когда тела уродуешь, а другое, когда пламенные дворняги в морду дышат, — Ирр передразнивает, корчит рожу, чувствуя странную пустоту и съехавшую агрессию, перерастающую в типичные… насмешки. Ей всё ещё хочется выразить эмоции, она всё ещё разочарована и в ужасе, но почему-то так… пусто. Где-то. Частично? Может, это из-за того, что её все игнорируют? А? — Ульф, мать твою, мы правда за ним пойдём? После того, что он сделал, ты предлагаешь мне за ним идти? Чтобы он точно также постоял в сторонке, когда на тебя бросится огненное хлебало, а потом порезал тебе ручки и оставил истекать в снегу? Этому вас Маор учит?... Этому… — она делает вдох, переставая тараторить. — Я ему не верю.

Юная медведица, которую Оден всеми силами пытался игнорировать на протяжении долгого времени всё-же вновь распалила злобу оборотня, которая уже почти сошла на нет.

Чего ты-то рявкаешь, не видишь взрослые говорят? И без тебя тут проблем навалом.

Не вытерпев, Оден решил выпалить на неё всё, что думает.

— Прикрыла бы ты свою тявкалку, разговор идет вовсе не с тобой…

— О, обиделся, — с вновь воспылавшими азартом (от того, что на неё наконец обратили внимание) и раздражением (от того, что на неё никак не обращали внимание), Ирр отворачивается от Ульфа.

— Ты не была там, где был я, когда даже капля крови упавшая на землю - спасала сотни жизней. Когда это всё происходило - ты была не более чем пятном на постельном белье твоего папаши. То, что ты называешь уродованием - одна из истин Маора: Там где проливается кровь - начинается новая жизнь.  Так что оставь разговоры о том, что не понимаешь - старшим. А сама стой и не отсвечивай.

И с каждым словом Ирр всё больше возрождала в памяти, за какое такое дело она только что хотела вспороть этому надменному, как оказалось, хряку шею. Она хмурилась, морщилась, медленно передавала секиру чуть застывшему Ульфу в руки, хотела как следует угрожающе надвинуться на оборзевшего “взрослого”, даже сделала шаг, но на словах про Маора снова застыла.
Бросила взгляд на Ульфа — быстрый, предупреждающий и очень красноречивый, пока Оден что-то там договаривал про старших, не отсвечивающих,
а сам оправдывал своё поведение чьим-то непростительным, такой борзый, смелый, стоял на фоне остывшего тела дворфа и рассуждал о жертвах, об истинах, о крови, о спасении, лицемерный кусок Баэдирса,
тупой последователь Маора,
очередной мерзавец,
и Ирр замахнулась.

Ульф знал Ирр, и понимал, что просто так она этого и не оставит. А когда он поймал ее взгляд, то даже не успел остановить. Кулак медведицы пришелся прямо в висок Одену, причем, судя по всему, она вложила всю накопившуюся за эти долгие дни пути силу и злость, отчего вепрь мешком повалился на землю, и окружавшие его смогли заметить струйку крови, вытекающую из виска, которым он приложился об ледяную мостовую.

— Ирр, Маор тебя дери! Что ты… — Ульф присел на корточки рядом с повалившимся оборотнем, и приставил руку к носу. — Фух, он дышит, но без сознания. Феликс или как там тебя, помоги его в фургон затащить, твой же? И будем искать убежище, чтобы его в себя привести. Если в фургоне есть бинты - было бы неплохо его перевязать, Ирр займешься этим…

— Хрена с два, — чуть потерянным голосом, но быстро, Ирр отвечает.

— …он из-за тебя тут валяется свининой. Я уставший с дороги, не смогу ему пока помочь.

И с этими словами волк приподнял кровоточащего Одена, обращая взгляд в сторону человека.

— Ему уже никто не поможет, — Ирр шепчет, стеклянным взглядом уставившись на собственный кулак.

Частые упоминания по имени вызвали в одиноком человеке среди собрания инородцев и иноверцев лишь смесь чувств. Крестьянин не смещал своих глаз со всей округи, его, окружённый чернотой золы, взор не прекращал осматривать пространство улицы и всего что только могло бы проскакивать меж тенями и переулками опустевшего поселения.

Они кричат. Шум. Вой. Почему так много воя. Пламя здесь. Пламя уже выжгло и убило одну душу, что он узрел. Они хотят этого? Они стремятся умереть и держать свои спины наголо опасности? Неужто вне Равновесия все души настолько? Настолько…

— Настолько безнадёжны.

Может в его намерениях и не было впервые за последние пару минут выговаривать нечто осмысленным голосом. Впрочем без лишней мысли у юноши вернулись нечленораздельные звуки, его голос и гортань выводили симфонию злобы. Феликс не вклинивался в чужие дела.

Его даже не интересовало - на месте ли старый добрый фургон и пара миловидных мулов. Может они уже стремились прочь отсюда. Может они не заметили пламенную гончую. А может пошло оно всё, если бы Феликса в самом деле заботила мысль о выживании и побеге.

Избыток внимания всё же сбивал внимание и фокус крестьянина на грядущую угрозу, что может начать атаку в любую возможность. Взор и голова мужчины повернулись к сцене вновь павшего тела спутника. Теперь тот был в руках других.

— Пламя поглотит нас. Гончая близко. Оградите спины. Когти и клыки грядут.

Порядок действий с точки и самой манеры вести дела у крестьянина были просты. Копьё безвольно пало на землю. Обе руки постарались обхватить павшего оборотня за самые удобные точки веса и затем крестьянин с кряхтением, воем и нечленораздельным рыком потянулся с ношей до фургона чтобы оставить тело там, достать флягу с алкоголем и поднести ту к носу павшего. Возможно простой запах столь резкий и грузный приведёт того в чувства?

Увы, но пробудиться задиристому оборотню сейчас, разве что, мог помочь только еще один Катаклизм, а никак не дешевая выпивка Феликса. Ульф же, лишь злобно улыбнувшись этой попытке пробудить своего «соратника», вышел из фургона и кивнул Ирр, что она может пойти перевязывать голову вепря. Интересует ли её эта информация? Вопрос отличный, но никого не волнующий. Несколькими слабыми шагами, мотая головой, Ирр всё же проходит внутрь.

— Феликс, пока они внутри, двинемся вперед? — Когда оба мужчины вышли из фургона, обратился ко второму волк. — Надо действительно поискать кабак чтоль какой-нибудь, всем надо перевести дух, у вас тут, видимо, было насыщенное утро. Особенно у тебя, в кругу этих сомнительных и мертвых личностей.

— Следи за пламенем. Не ведом путь к желанию. Угроза близко.

Поспешно и нервно длани Феликса устремились к копью, подставляя себя любому наскоку и резкости, что могла бы напасть на него сейчас. Впрочем в его намерениях было занять место условного возницы фургона и направить мулов дальше по улице.

— Оставаться опасно. Найти путь. Цель. Занять оборону. Смерть настигнет. Зверя. Или нас.

Треснуть его чтоль, чтоб нормально говорить стал? — мысль молнией пронеслась в голове Ульфа, однако с этим лучше было повременить, вряд ли он управится с этой повозкой, обороной от неведомо чего и двумя бездыханными телами даже с помощью Ирр. — Ирр. Когда же она… ай, сейчас и поважнее дела есть. Или нет? Бесит это все. Еще и намеки от нее во время дороги. Или мне просто кажется.. На отдыхе разберусь с мыслями, да и снаряжение бы проверить. — Волк инстинктивно трогает лезвие старого кинжала, висящего на поясе, холодный металл немного приводит его в чувство и он снова продолжает следить за дорогой.

***

Постоянно вслушиваясь в окружающие звуки, разношерстная компания двигалась по городу, пока взгляд волка не зацепился за довольно-таки яркую вывеску, гласившую “Таверна “Песья голова””.

Как же иронично.

– Остановимся тут, переведем дух, приведем кабана в чувство и подумаем, что вообще дальше делать. – Сообщил оборотень Феликсу и недавно выползшей наружу Ирр. – Кто-нибудь, помогите затащить его внутрь.

Когда с тушей оборотня было покончено и она спокойно лежала на одной из коек на втором этаже таверны, можно было наконец обратить внимание на обстановку внутри. И каково же было удивление нашей компании, когда они могли лицезреть, что почти все столики были заняты людьми. Вот только… они как будто ничего и никого не замечали. Кто-то лежал лицом в стол, а кто-то просто сидел, сжав в руке кружку и одаривая все вокруг блаженной улыбкой. Очевидно было, что эти люди находятся под действием каких-то сил, которые не были знакомы никому из присутствующих. В мыслях Ульфа лишь мельком пронеслась картина с их вождем, но он быстро отмел ее, видя, что эти люди, по крайней мере внешне, довольно-таки здоровы. Тряхнув пару местных выпивох за плечи и не получив абсолютно никакой реакции, волк понял, что без малейших знаний об этом неведомом ”чуде”, коль его можно было так назвать, им ничего не добиться от этих людей. Все его нутро чувствовало, что довольно скоро могло произойти что-то более страшное, но почему-то оборотень пока не обращал внимания на свои ощущения. А пока надо было распределить обязанности.

Окинув взглядом своих спутников, волк призадумался. Кому-то точно надо было дежурить, чтобы избежать каких либо нападений этих “псов”, о которых говорил Оден, кому-то надо было обыскать таверну на наличие каких-нибудь сведений и припасов, а кому-то надо было следить за кабаном.

Что ж, по-моему и так все понятно.

– Феликс, иди наверх, отдохни и заодно приглядывай за нашим “больным”. Если надо будет смени ему повязку. Ирр - обыщи тут все. Если есть какие-то жизненно необходимые припасы, мы их возьмем. Может и у людей что-то будет интересное, что поможет нам пролить свет на весь этот.. бред сумашедшего. Быстро закончишь - можешь тоже пойти отдохнуть. А я останусь дежурить, мало ли что произойдет. – Подытожил волк и направился к дверям. Надо было еще и следить, чтобы с повозкой ничего не случилось.

На том свете отдохну. В угодьях..

Отредактировано Ульф (23-01-2025 18:20)