Дежурство протекало спокойнее, чем того мог ожидать оборотень. Да, то тут, то там постоянно слышался лай собак, но, слава Маору, они по звукам пока не приближались к их временному пристанищу.

Выйдя на улицу, Ульф прошелся в разные стороны по улочке, на которой стояла таверна, и не найдя ничего интересного вернулся обратно. Он осмотрел фургон на наличие повреждений, и найдя, вроде как, мешочек с запасами для мулов, протянул каждому по предварительно вытертой морковке. Два животных с удовольствием принялись хрустеть, волк же аккуратно потрепал каждого по морде и вернулся в таверну.

Заперев на засов входную дверь и передвинув одну из скамеек поближе к оконному проему, маг устроился поудобнее и, глядя наружу под шум копошащейся медведицы погрузился в размышления о том, как же ему выполнить задание своего Бога, особенно после.. особенно после того, что случилось часом раньше.

Ирр же, довольно неплохо справлялась со своей работой. Прямо за стойкой, она смогла найти записку довольно откровенного содержания, в которой травница приглашала владельца таверны после закрытия наведаться к ней, чтобы опробовать новое “чудесное” зелье. На пергаменте была отметка - лавка “Зелья и Заговоры”. А еще, при более близком рассмотрении пространства за стойкой, девушка смогла обнаружить, что пара деревяшек расположены более хлипко, и, подняв их, нашла небольшой погреб со съестными запасами и восемью крупными бутылями воды.

Улыбнувшись тому, что они смогут пополнить припасы, Ульф чуть поудобнее устроился на скамье и постепенно стал засыпать, где-то в глубине души понимая, что ой как зря он это делает, но, благо, чутье его не подвело.

---

Спустя часа полтора относительного спокойствия, но недавно проснувшегося Ульфа что-то тревожило, что-то изменилось с момента их пребывания среди этих безмолвных людей.. Безмолвных. И тут оборотень понял. Он не слышал собачьего лая больше, а это не сулило ему и его спутникам ничего хорошего, если же не нашлась высшая сила, зачистившая весь этот город, что было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Потому было принято решение поднять всех, на всякий случай, отчего он поднялся на середину лестницы, ведущей на второй этаж, дабы его точно услышали.

– ЭЙ! Вы там, наверху! Спускайтесь сюда, что-то происходит! – И только он закончил фразу, как снизу раздался оглушительный лай, стук и топот. Было ясно одно - их обнаружили.

Быстро спустившись, Ульф увидел ее - огромную горящую псину, стоящую прямо посреди обеденного зала, и, судя по звукам - она была не одна, но и его не оставили в одиночестве, он уже слышал топот своих товарищей, выбегающих из комнат.

О, и Оден очнулся уже. Хоть какая то подмога еще. А теперь ты, тварина.

И абсолютно молча, на ходу вытаскивая меч из ножен оборотень бросился к псине, отряхивающейся от щепок, прицепившихся к ней после маневра. Удивительно, но либо короткий отдых сыграл свою роль, либо поддержка от его Бога, но обстоятельства сложились так, что буквально, через пару секунд голова псины покатилась по полу таверны, а из остатков ее тела хлынула непрерывным потоком медного цвета жидкость, с шипением попавшая на столы и стулья, оставляя на тех черные следы, чудом не задев Ульфа.

Оглянувшись через плечо, Ульф бросил остальным, уже подоспевшим, людям:

– Их кровь… Будьте аккуратнее! Не дайте попасть ей на себя!

Подбежав к сломанному окну, волк быстро оценил ситуацию, одна, две.. еще четыре псины кружило у входа таверны, при каждом шаге издавая шипение. Что еще нельзя было не заметить.. Один из мулов лежал с разодранной, так же как и у того гнома, глоткой, второго же данная участь не постигла, видимо, псы переключились на более заманчивую добычу.

Нужно было думать. И быстро.

Буквально через пару секунд, как двое путников привели свой план в исполнение, закрыв оконный проем столь удачно подвернувшимся под руку предметом мебели, в дверь, в стены начали раздаваться ритмичные удары. Было ясно - эти псы нашли свою добычу, и уже ничто не могло их остановить, тем более после потери своего собрата. Так что, между ужасными и непонятными тварями и нашими невольными компаньонами стояла лишь одна преграда в виде хлипкой деревянной двери, все еще каким-то чудом держащейся на петлях и удерживающем ее засове.

Ульф же, хоть самую малость, но обрадованный секундной передышкой, которую подарили своей выходной Оден с Феликсом, думал как им поступить дальше. Хоть псин они и задержали, но тем самым перекрыли себе единственный выход, замуровав себя в этой треклятой таверне. Ульф поморщился только из-за одного - из-за краем глаза замеченного трупа человечишки, по которому пробежался свин.

Ладно, винить не будем, в данной ситуации твердолобость кабана играет на руку.

— Ирр, ты чего там? — Окликнул Ульф девушку, несколько секунда назад прыгнувшую за стойку. — Ты в порядке? — Не так. — Все в порядке? Никого не задело? Идеи вообще есть? Думаю уже понятно, что нас не оставят просто так.

— У меня нет идей, у меня есть вода, — Ирр выглядывает из-за стойки, ставя перед собой две бутылки. Наклоняется, поднимает ещё две, ещё две, а потом снова хватает секиру. — А мы… что. Отдыхаем уже?
Звуки её, конечно, ни капли не смущают (очень смущают, но она ещё не успела их обработать).

— Вашу-ж мать! Делайте хоть что-то, мило полабзаетесь потом! Тащите что-нибудь к двери, ищете-что-нибудь острое, всё что может дать преимущество! — громким басом проревел Оден. — На крайний случай ищите другой выход!

Оборотню не нравилась идея с другим выходом. Он бы с радостью перебил всех этих собак, но есть нюанс, о котором он сразу же подумал.

Что они такое? Как их убивать? У них даже крови нет как таковой. Это неправильно!

— Выходов нет, а коль затыкать - у нас так свободных рук не останется, идиот! А если не держать, они прорвутся сюда через пару десятков секунд! Все что мы можем - убить их здесь и сейчас. Постарайтесь только не навредить людишкам! Другой вариант - мы с Ирр выходим на улицу и вы сразу следом, чтобы там их и прибить! — Ульф пытался обработать все, что видел и слышал. — Ирр, что там с водой?

Все-таки Ульф всё такой-же заносчивый болван, которому голова плечи жмёт.

Тем временем пламенные псы продолжали свои неистовые попытки пробиться внутрь к своей законной добыче, и вот на досках, из которых была довольно неплохо сколочена все еще державшаяся дверь, стали появляться первые трещины. Времени на раздумья оставалось совсем немного.

Феликс пребывал в своём собственном мире. Он напряжённо колол копьём. Всё тело было напряжено под задачу колоть дальше и колоть без особых перерывов для рук и тела. Его мужицкое строение попросту не позволяло острым мыслям и отчётливым речам проскальзывать из глотки.

— Эрги… АРГР… РАГР…

Может так проявлялся его рык. Может так он ругался. Может в этом и была та различимая и бесперебойно работающая системы выдохов. Но Феликс был поглощён своим делом. И похоже до смены всеобщего плана или начала проникновения псов - он был заблокирован своим туннельным зрением и подавленными чувствами прочего.

Пока Феликс наслаждается новообретённой задачей, Ирр быстро оглядывает пространство перед собой, за собой, под собой.

— Убери людей от входа, там будет жарко, — бросает она Ульфу.

— Кидай их к двери, хоть какая-то польза от них будет. — рявкнул Оден. — Переждем до ночи. Им надоест в дверь херачиться и они свалят. А там уж и мы уйдём. Ночью горящих тварей легче заметить. — оборотень пренебрежительно кинул взгляд на девушку и прошипел. — Если ты конечно в шары не долбишься.

Ирр не слушает — она цепляет одну бутыль за пояс и выпрыгивает из-за стойки, разминая плечи. Ульф подвис, она напротив — энергично отставляет стулья на полметра от стола вглубь таверны; с таким же энтузиазмом — роняет стол перед сидящими людьми, укрывая их деревянным "щитом”.
Завершив свою бессмысленную конструкцию под звук кабаньих речей, поворачивается к единственному входу-выходу.
На пробу цепляется к медвежьей сущности, — получится, не получится? — принюхивается на мгновение — и, перехватив секиру поудобнее, замахивается на дрожащую дверь.
Чё ж, не до вечера собакам херачиться.

Ульф же пытался принять волчью форму, чтобы уже просто раскромсать этих гребаных собак по кускам, чтобы никто не смел лезть на него, на Ирр, да даже на этих конченных кабана и человека. Вот только.. что не вышло. Шерсть начала проступать, но тут же ушла, оставив волка в человеческом виде.

Да что вас всех собаки драли..

А медведица, была тем временем как никогда права. Собаки и не собирались долбиться в дверь до вечера, они собирались войти прямо сейчас. Дверь с хрустом разломилась, и первая, судя по всему самая твердолобая из четырех оставшихся собак, оказалась внутри. У наших героев была пара секунд, пока псина отряхивалась, разглядеть ее как можно ближе. То ли в них что-то изменилось, то ли просто из-за адреналина они раньше не обращали внимание, на их строение, сейчас они наблюдали их воочию. С собаками у них были общими разве что очертания. Сами эти существа состояли из плотной костяной оболочки, из сочленений которой тут и там вырывалось обжигающее пламя, и Ульф теперь понимал, то были следы не крови от убитой им собаки, а именно следы горения.

Ну, пошла возня, псина уродливая.

– Ирр, воду! БЫСТРО! Вы двое, долго там стоять будете?!

Услышав грохот раскалывающейся двери, Оден понял. Всё. Час настал. То время что, он давал своим неожиданным союзникам - кончилось. А это значит, что пора браться за дело.

Кабанья кровь течет по его венам, оттого первым решением которое пришло в голову Одену - было нестись напролом. Оттолкнув плечом Феликса, оборотень опустил импровизированный заслон на пол, скрылся за ним и побежал что есть сил на внезапно появившуюся собаку.

Когда прозвучал первый удар, Оден ещё не был уверен, что он задел собаку, а не какого-нибудь Ульфа, который опять решил состряпать из себя героя. Следующий же удар, уже о противоположную стену отозвался визгом и хрустом. Да, это точно была собака! КАК ЖЕ СЛАДКО ЗВУЧАТ ЭТИ ВОПЛИ! - мысленно в радостном исступлении заметил Оден.

Оперев стол на носок он одним резким шагом перекинул его так, чтоб он смотрел в ту сторону, откуда оборотень совершал рывок. Краем глаза Оден обнаружил, что эти твари вблизи не очень-то и похожи на собак, хотя возможно это не более, чем эффект “лёгкой подавленности”. Кем бы они на самом деле не были - он был готов повторять эту процедуру раз за разом, пока эти твари не кончатся.

Вот только удар по пламенной твари пришелся с такой силой, что стол, еще и поврежденный огнем псины, развалился прямо в руках вепря, покрыв кусками досок тело демонической твари.

Остальные же три зверя уже понимали, что их соперники не так просты, как кажется, потому не стали медлить, и внутри таверны оказались все оставшиеся чудища, высматривающие своих жертв.

Действия Одена оказали эффект - крестьянина  почти что отшвырнуло в сторону и сбило его концентрацию на слепые тычки. Впрочем новая позиция открывала тому риск и угрозу прямо перед его собственным носом.

Если псы попытаются прорваться к нему, для Феликса доступно разве что использовать длину копья, чтобы держать их на расстоянии, нанося удары в уязвимые места. Если они состоят из костей и чего-то внутри них? Прокалывать глаза и все доступные дыры в тушках. У мужчины был готов сакс на случай чрезмерно близкого прокола. Однако проверять эффективность всего доступного оружия разом будет своё время.

Придётся укрываться за всей окружающей мебелью и людьми во избежание прямых ударов псин. Сейчас лишь важно атаковать быстро и точно, чтобы не дать псам восстановиться. Он должен оставаться на позиции, где он может эффективно использовать своё копьё. Его задача — защищать ближайших союзников от атак пламенных псов. Он ОБЯЗАН пробить хотя бы с пару из них. И лучше сразу же начать с того, что почти уже может вцепиться в тело. КОЛИ. КОЛИ СЕЙЧАС.

И на том Феликс попросту вернулся в раж борьбы, издавая грудной вопль и рык, устремив бесконечный поток сил в равномерные уколы копьём. Он не думал. Он не ждал больше. Он колол и поглотил собственную душу лишь бы делать только это.

— ВАААААААААААААААААА!

Мужчина не дрогнул. Он резко выставил копьё вперёд, целясь в шею твари. Остриё вонзилось точно в цель, и раздался громкий треск — горловая кость пса раздробилась под силой удара. Тварь взвыла, её тело затрепетало, и на мгновение Феликс почувствовал, как изнутри оболочки вырвался сгусток пламени, опаливший округу. Но пёс рухнул на пол, его кости рассыпались, а пламя угасло, оставив лишь тлеющие угли. Феликс тяжело дышал, его руки дрожали от напряжения.

Убийство одного — это лишь начало. Его дело просто: убивать.

Схватив копьё крепче, он издал низкий рык, готовясь к следующей атаке. Его глаза горели решимостью, а в груди бушевало пламя и боль, не уступающие тому, что пылало внутри его врагов.

Он не думал. Он не ждал. Он просто стоял на своём. Коли, руби и кромсай всё, что встанет на пути.

И пока Феликс в слепой ярости продолжал обороняться от ужасных созданий, они наконец,  оценив обстановку, ринулись в атаку - точнее пока только одна из них. Ближайшая к Ульфу собака недолго думая прыгнула прямо в сторону оборотня, а тот лишь успел выставить перед собой левую руку, в которую и пришелся удар демонической твари. Челюсти схлопнулись на предплечье мага и начали пытаться разорвать его, обжигая кожу и проникая в плоть, благо не так глубоко, благодаря наручам, но боль была ощутимой.

— Вот.. же! — застонав от боли, волк старался оттолкнуть от себя эту огненную гадину.

— Неа, нет! — Ирр с разворота заезжает бутылкой воды по собаке, вцепившейся в Ульфа, и — раз — тут же переключается на ту единственную, что пока не решилась действовать. Их взгляды встречаются, Ирр подбрасывает секиру в ладони, памятуя, как до этого заехала оружием по двери (надо будет, определённо надо будет поискать, чем бы заточить) — и в пол-двашага — конечно, что же ещё она может сделать — с одной руки замахивается на собаку.

Вид планомерно сокращающихся нестройных собачьих рядов воодушевил Одена. Вид истекающих “кровью” тварей, которые как оборотень заключил в своей голове, всё-таки должны быть омерзительны Маору - не мог не придать сил. Он уже был готов отправиться в очередной полет до другого конца таверны, как ударив столом о пол, в попытках взять его поудобнее, превратил его в груду досок и гвоздей разной степени опаленности. Стоило подумать о таком раскладе раньше. Ну чтож. Ладно. Одним резким движением он снял с портупеи болтающийся цеп и понесся в сторону собаки, целя ей прямо в голову. Не раздавлю, так вобью в пол. Расклад не хуже. Удар цепом с разбегу никого не оставит равнодушным.

По мере приближения перед ним разыгрывалась сценка с летящей в Ульфа собакой и бутылкой воды, летящей за ней вслед. Глупо. Смотря как они топят снег, вода ничего и не сделает наверное. Наверное. Доля секунды размышлений и потеря концентрации на цели - сыграли свое дело. Прямо перед носом Одена стремительно падала секира. Словно гильотина, которая хочет оттяпать побольше филейных частей кабана. Возможно он бы и успел затормозить, но вот последствия массовых обливаний водой сделали свое дело. Проскользив лишние пару сантиметров Оден понял, что ему уже не спастись. По крайней мере он точно не уйдет из этой передряги целым.

И БАМ, Оден абсолютно прав! Возможно, потому что он непрошибаемый неудачник, или может потому что он моральный урод, а может по всем причинам сразу, но Оден умудряется проскользить прямо под удар.
Ногой.
Пальцами ноги, если точнее.
Ирр осознаёт это далеко не сразу. В ушах звенит от странного азарта охоты, ощущения настоящего боя, близости горячего дыхания, но непонимающий взгляд встречается с таким же растерянным взглядом сутулой псины, и-и, конечно, на ней ни царапины.
Зато царапина на Одене. Большая царапина. Сука, как надоел, духи, помогите, и Ирр поднимает голову на него со страдальческим выражением лица, ещё не слыша его возмущений, но уже представив их — ещё не осознав его боли, но уже пожалев о том, что он вообще дожил до этого момента…

Оден не сразу понял что произошло, возможно по венам в огромном количестве летал адреналин, возможно просто в боевом раже он не сразу почувствовал ту боль, что буквально секунду спустя сковала его всего.

Тудун-тудун.

Сердцебиение отдавалось во всех частях его тела, особенно громко отдаваясь в ушах. Создавалось такое чувство, что на уши оборотня водрузили серьги из человеческих сердец.

Тудун-тудун.

С каждой секундой боль разносилась всё в большем объеме по каждому нерву, буквально вбивая его в пол.

Тудун-тудун.

От боли зубы Одена сжались настолько, что если прислушаться можно было услышать их скрип. Приложи немного больше усилий и возможно они бы с хрустом рассыпались.

Тудун-тудун.

Не в силах держаться на ногах Оден упал на одно колено, оставляя прямо перед собой источник всей боли, плавно расползающейся по телу. Он увидел, как на его ботинке, чуть выше пальцев, красуется ярко алая полоса. Он увидел, как из нее струится, нет-нет, бежит целый ручеек крови. Он увидел, что он лишился всех пальцев. Он увидел, что сделала эта мелкая соплячка.

Сердцебиение учащается, с каждой секундой оно все больше напоминало не бой боевых барабанов, так распространенных на Сеймире, а бессмысленную долбежку по горшку. Желание взвыть бурлило в глотке Одена. Кулаки были сжаты с такой силой, что ещё совсем чуть-чуть больше усилий и либо порвались связки, либо треснули кости. Гнев бурлил внутри оборотня с такой силой, что он был вот-вот воспламениться, словно собака, до которой он так и не смог добежать.

Первая более-менее ясная мысль в этот тянущийся словно мед и горький словно дёготь момент - была о расправе. Быстрой, но очень кровавой. Рука сгорбленного оборотня тянулась за клинком. Одно резкое движение вверх. Взять кинжал висящий на правом бедре в левую руку. Резко подскочить. И выпрямить руку в локте. Кинжал пробьет подбородок. Пройдет сквозь этот мерзкий язык, оскверняющий Маора. Вполне может дойти и до мозга. Если и выживет, то будет лежать как овощ. Она будет завидовать валяющимся здесь алкашам. Они хоть видят сны. Она же будет видеть как ее раздирают собаки. По кусочкам. Но ничего. Она. С. Этим. Не. Сделает.

СТОП! НЕТ! — словно секирой, только по голове, ударило его сознание. — Я ещё получу своё. СЕЙЧАС ОНА НУЖНА ЖИВОЙ. Избавлюсь от нее позже. В более удобный момент.

Резко одернув руку от кинжала, Оден сжал ее в кулак, в попытках хоть как-то ослабить боль, и поставил ее на пол. Провернув схожую операцию с рукой сжимающей цеп - он начал прикидывать, а как ему сейчас вообще передвигаться, имея культю заместо ноги?

Э-хе-хе… хе. Хе. Ирр смотрит на свою руку странно, в потерянном бреду прилагает совсем немного усилий — чтобы поднять кулак с зажатым оружием, достать его из… из. Чужой ноги. Эхе, это шутка такая, наверное. Всё ещё не смешная. Такая же не смешная, как и полсекунды назад… и взгляд у Одена дикий, затравленный и убийственный. Как у Зверя. Как у… у того, кому только что отрубили пару пальцев. Да, пожалуй…
Ирр, кажется, трясёт.

К счастью, или горю, волк ничего из этого не видел, так как был занят расправой над тварью, вцепившейся в его руку. Еще немного и наручи полностью будут истерзаны, предоставив всепоглощающему пламени его плоть. Благо, медведица быстро сообразила и разбила об собаку бутыль с водой, и, что и требовалось доказать, это помогло. Вода зашипела, испаряясь, но в тоже время пламя, вырывающееся из конечностей и пасти собаки стало затухать, более походя на затухающий костер. Ульф улучив момент занес свободную руку для удара, целясь эфесом клинка прямо в голову демонической твари. Но либо удар был слишком слаб, либо черепушка этих тварей была куда крепче всего остального тела, удар не нанес псине никакого ощутимого урона. Вот только воды не хватило, чтобы потушить псину полностью, и оправившись от шока, гончая отпустила наконец руку оборотня, немного отлетев назад. Благо пламя не решало разгораться вновь.

Что ж. Все не так уж пло.. Что это за месиво.. Ирр, твоих же матушек.. Снова ты его.. Твою ж, атакует!

Последняя, еще нетронутая никем псина, улучив момент, когда все будут обескуражены, бросилась прямо на Ирр, резко задумавшуюся о своей кровожадности, Благо волк заметил это первым и успел с силой дернуть девушку назад, уводя из под линии огня. пышущего от псины.

– Ирр, ОСТОРОЖНО! – и горящая псина пролетает прямо в миллиметре от девушки, приземляясь недалеко от стойки.

Рвать. Стереть в пыль. Они падут. ВСЕ.

Феликс всматривался в ситуацию. Точнее его глаза были мёртвой хваткой закошены на одну цель - ближайший пока живой пёс. Нельзя было просто думать и ждать успеха. Теперь же его доля требовала продолжить череду безумия в той степени, что была только возможна.

Крестьянин крепко обхватил своё копьё и с нечленораздельными рыком устремил конец своего оружия на одну задачу - сильные и резкие рубящие удары по костям верхней части тушки.

Череп. Сбить. Шея. Оторвать. Рёбра. СЛОМАТЬ ИХ ВСЕ.

Дело выбрано. Удары направились к цели. В мужицкой голове ни одной человеческой мысли.

В своём раже у Феликса всё шло как обычно. Череда жёстких ударов. На лице кривая гримаса с пустым взором и всё более радостный отзвук в груди. Кажется его бормотание и вой перешли в новую форму.

Кости собаки попали под череду такого давления, что часть шеи отсеклась от остальной туши, а иные куски дробились и отбрасывались по сторонам.

Череп. Сбил. Равные части. Сорвать и откинуть. Тепло. Хорошо.

— Кхе…хе-хе…

Крестьянин смеялся. Кратко. Слабо. И очевидно уже без задней здравомыслящей затеи.

— Хе.

Ирр слышит, как кто-то смеётся, и тоже странно улыбается, глядя собаке в глаза. Собака закрывает Одена. За собакой не видно того, что стало с Оденом. Ульф держит её за плечо, готовый броситься на помощь, потому что он такой — молодец! — а Ирр только что, кажется, отрубила пальцы Одену, и собака этому очень рада, собака пышет жаром, страстью и желанием, и Ирр — трясущейся, левой рукой — снова замахивается? Но за собакой Оден? Не попадёт ли она по Одену? Не попадёт ли она по Ульфу? Попадёт ли она вообще?
Удар проходит ровно туда, куда нужно — в голову, но псина раскрывает пасть, и вот удар уже не в голову, а мимо, лезвие пролетает идеально ровно меж зубов, чтобы клыки сомкнулись на рукояти.

Собака тянет секиру на себя, и Ирр, как послушная игрушка, тянется за ней, вбок, под наклоном, пау, нога безногая спотыкается, щёлкает, поскальзывается, и вот Ирр уже лежит на деревянном полу, больно ударившись лопатками, и почему-то боль её совсем не волнует — в голове лишь Оден и секира и что происходит и
и собака вгрызается ей в ключицу, правую, и в ушах что-то хрустит, не звуком — ощущением скорее; примерно так ощущается раздробленная кость, Ирр знает, Ирр помнит. Она не кричит — она рвано вдыхает с каким-то резким громким всхлипом, и ничего не понимает, потому что ещё секунду назад она отрубила Одену пальцы, и теперь эта кара — будто намеренная.
Псина смыкает челюсти сильнее, жжётся, горячая тварь, ха-ха, прижигает нанесённую ей же рану, отчаянное создание — она дёргает Ирр на себя, тянет, волочет её в сторону — и Ирр успевает лишь дёрнуть рукой в попытке отпихнуть костяную голову от себя, бьётся локтем об пол и ш-ш-шипит во весь голос, как шипит её обожжённая кожа.

Собака тащит её к лестнице, будто расчитывает доесть позднее.

– ИРР, НЕТ! – Волк почти что рычит от раздирающей его злости, у него не заберут.. нет.. нет.. И, перепрыгивая стол, стараясь не задеть сидящих за ним и ничего не понимающих людишек, смотрит как бы поудобнее прибить эту тварь так, чтобы не навредить девушке еще больше.

Быстрее, быстрее...

И меч обрушивается в несколько ударов по шее и спине твари, разламывая ту на куски, оборотень уже даже не обращает внимания на жгучую боль в левой руке, отбрасывая куски твари подальше от девушки. Наконец-то.. все нападавшие на случайных спутников были повержены.. но какой ценой? Ульф быстро окинул взглядом таверну - Феликс, стоящий с глупой улыбкой в окружении двух трупов тварей, Оден, опустившийся на колени с текущей из его ноги кровью, раздробленный стол рядом с еще одной тушкой, и Ирр.. ранение которой еще хуже.

Прошу, Маор, помоги мне.. и ей.

Ульф приседает рядом со стонущей девушкой и тянется с потокам магии, сопровождавшим его всю жизнь. Открытая ладонь направлена в сторону разгрызенного плеча и загорается слабо-зеленым свечением. Оборотень пытается визуализировать то, что он делает.. но либо концентрации не хватает, либо ругательства Одена на заднем фоне его сбивают, зеленое свечение пропадает почти сразу же, истощая мага и лишь немного сдвинув кости на их нужное положение.

Нет, нет, нет, нет.. пожалуйста, еще раз.

Испарина выступает на лбу мужчины, когда тот пытается снова потянуться к своей магии, пытается облегчить хоть немного боль девушки.. но ничего не выходит. Он чувствует потоки, которые тут же его опустошают и не приносят никакого видимого действия. Если бы Ирр не металась от боли, возможно бы смогла увидеть выражение крайнего разочарования и душевной боли на лице оборотня, понимающего, что он абсолютно ничем не смог помочь своей подруге.. абсолютно ничем.

–Ирр.. прости меня.. я не смог.. помочь, – пытаясь отдышаться, тихо промолвил волк, прислонившись спиной к стойке. – Постарайся сесть на какой-нибудь из стульев, давай, поднимайся, – Ульф, немного придя в себя, подошел к девушке и принялся аккуратно ее приподнимать с левого бока. – Феликс! Помоги Одену, посмотри, насколько у него все плохо! Если проблема с бинтами - спокойно снимай и рви одежду с этих людей, считай за свою защиту отплатят.

Ни-ичего. Ничего. Ноль мыслей, кроме “ёжтвоюматьпочемутакбольноблть” и ещё парочки таких же содержательных. Всего лишь собака, тупая собака, но кусается хуже… хуже чего-то, что вертится на языке кровавой слизью, но, кх-хе, Ирр только кашляет, сквозь звон в ушах различая беспорядочный Ульфов шёпот.

— Пфф-хе. Ш-бывает, — буднично (с лёгким — тяжёлым, пожалуй — хрипом) констатирует она, морщась и зачем-то прихватывая рабочей рукой больное место. Больное. Боль. Бо-оль… одной конечностью меньше, одной конечностью больше, но больно-о…
Ульф помогает подняться, Ирр полупьяно садится за стойку.

Волк быстро оглядывается и разрывает рубаху на ближайшем сидящем человеке, и, придерживая руку девушки, начинает сооружать импровизированную повязку, чтобы закрепить руку в подвешенном состоянии.

— Тише, хоть немного облегчу твое.. состояние.

— Кхе.. Ха?

С резким разворотом головы, мужик попросту таращился на голос и команды. Может в силу этого и иных замыслов, но Феликс попросту схватил ближайшего человека и без задней мысли отрывал рукава одеяний своим саксом.

С отрезанными и подорванными рукавами одеяний, крестьянин сближался к Одену, изучая багровую зарю в отражении пролившейся крови. Пустые глаза. Слабый нескончаемый смех.

Он скорее даже буднично подбирал отрубленные куски плоти оборотня чтобы банально приставить их к месту происхождения и без малейшего понимания и опыта работы с ампутациями, пытался попросту забинтовать мясо к страдальцу. Возможно чудо живучести или чудо регенерации могло бы помочь, но это явно было вне его понимания и сил.

— Кость. Разбита. Ха? ха-ха…

В будничной манере крестьянин соединял плоть от плоти Одена и закреплял её всем подручным инструментарием, что раздобыл с каждого человека доступного в этой округе. Действия были нисколько не филигранными или рассредоточенным умом, но результат был и это единственное имело значение. В своём стремлении к достижению врачебного исхода, Феликс вновь сповадился на кражу бутыли алкоголя. Пока что чисто для себя. Это сбило его поток хохота и погрузило в гробовое молчание с болезненно широкой улыбкой.

Ополовиненная бутыль оставлялась в доступе хвата Одена. Приглашение? Возможность?

Внимание Одена было приковано к манипуляциям Феликса с тем обрубком, что обычно называют ступней. Адская боль проносилась от по всему телу с каждым движением рук крестьянина. Да-уж техники ему явно не хватает. Оборотню было уже не привыкать чувствовать боль от зализывания ран. Ему уже приходилось шить живую плоть. Но чтоб всё было настолько плохо? Впервые. Тысячи раз он перевязывался с ног до головы бинтами, но чтоб ПРИВЯЗЫВАТЬ ЧАСТЬ СВОЕГО ТЕЛА? Впервые.

Когда Феликс закончил свои потуги в врачевание - результат Одена совершенно не обрадовал. Всё что он видел - перебинтованная рукавами, грязными тряпками и всеми подручно-подножными средствами криво соединенная плоть. Плоть плавно обагряющая повязки. Секундное помешательство велело ему пошевелить пальцами некогда принадлежащими ему. Безуспешно. На что он рассчитывал? На то что благодаря божественному вмешательству его нога будет как прежде? Бред. Всё что последовало за этим - пустота. Пустота в душе. Пустота, которую надо чему-то заполнить. Чем-то покрепче. И бутылка того мерзкого пойла, что он уже пробовал в комнате, несколько минут назад, оказалась как раз под рукой. Лучше оно не стало, но не время для того чтоб выбирать себе алкоголь по душе.

Один резкий глоток, что осушил половину того что находится внутри сосуда, и теплота по телу начала распространяться с неумолимостью лавины. Она заглянула в каждый уголок тела, кроме проклятых пальцев, в очередной раз напоминая о потере.

— Спасибо, Феликс. Хорошая попытка. — прошипел, будто котелок, Оден обращаясь обратно в человека. — Но боюсь это не поможет. Мы с тобой не врачеватели. Тут нужно нечто иное.

Допив остатки из бутыли, тепло в его теле уже превратилось в жар. Кровь буквально кипела в нем. А если не спустить пар - то будет взрыв. Оден это знал. И понимал, что возможно “взрыв” ему сейчас и нужен.

Поставив руки на пол, Оден, медленными движениями смог поставить себя на ноги. Оперевшись рукой на стол служивший баррикадой - он поднялся с корточек и поставил раненую ногу на пятку. Возможно впервые в жизни он умышленно повернулся на пятках. Увидев, что Ирр и Ульф возятся возле стойки, где обычно пасётся трактирщик Оден, насколько это возможно быстро, поковылял, будто нарочито топая босой ногой. По приближению к двум оборотням, Оден натянул на свое лицо самую добродушную улыбку, какую он мог состряпать. Увидев что на стоящем рядом стуле сидит очередной “соня”, оборотень схватил его за голову всей своей пятерней и опрокинул назад, на пол. Ровно с таким же гулким грохотом - как падающее тело, Оден садился на стул. С непривычки это давалось на удивление тяжело. Наконец усадившись, кабан решил, что настало время поговорить.

— Господа, вот во что вы верите?

Отредактировано Оден Окровавленный (27-02-2025 21:13)

На улице все еще стояла эта ужасная кровавая Луна, не дававшая абсолютно никакой надежды на светлой будущее для этого мира. Но, как бы то ни было, даже сейчас, в это гнетущее время, все расы продолжали сражаться за свою жизнь, не желая сдаваться. Кроме, разве что, бедных людей в Руамэре, чьи судьбы уже были кем-то предопределены до прибытия наших героев, которые, окруженные этими самыми людьми и трупами демонических тварей, сейчас пытались привести себя в порядок после столь жаркой схватки.

Волк кое-как приладил повязку своей подруге и обратил внимание на ковыляющего Одена, оставляющего за собой небольшую полоску крови на полу. Сам маг выглядел не лучше, наруч на левой руке был практически полностью испорчен, но все же давал пока что хоть какую-то защиту. Сняв его, Ульф снова “позаимствовал” кусок одежды у одного из спящих? выпивох, перевязал следы от укусов и надел обратно наруч, немного оторопев от вопроса вепря.

– Ты знаешь Оден, я, как и все наши родичи поклоняюсь Зверю, настолько истово, насколько никто из вас не верует, разве что только старик Сигерд может со мной поспорить. Или твой вопрос относится к чему-то иному? Я верю в силу, в магию, может, даже, в вечную любовь. Так зачем тебе это сейчас? Надеешься, что за твою веру пальцы прирастут быстрее?

Феликс продолжил эпопею собирательства. В этот раз он старался раздобыть останки убитых им псов, рыскал ради хоть какой-то провизии, добывал новый алкоголь и сбагривал их к одному из столиков. Главное старание было в формировании удобного места. С молчаливой решимостью тот быстро выбежал наружу чтобы вызволить ступку и пестик из своего фургончика и вернуться обратно к столу.

— Равновесие. Нартад мне свидетель и благо. С воли ИХ я жив и могу беречь душу.

Это была его первая сколько-нибудь осмысленная и связная реплика за последнее время.

У Ирр и того не было. Она молчала, отведя взгляд куда-то за стойку, и поморщилась — от боли ли, от Маора ли… так мерзко, так громко, так много людей, так мерзко-о… в голове толькой вой, ветер, вой, ветер, ш-ш.

Услышав ответ Ульфа, Оден в глубине души скривился. Было такое чувство, будто он съел нечто настолько кислое, насколько это возможно. Он-то верующий? Да ещё и похлеще всех кого знает. Так я и поверил. Каждая секунда пребывания рядом с Ульфом и Ирр только больше кривила лицо Одена. Покуда его план не раскусили, он решил быстренько спрыгнуть со стула, насколько быстро он сейчас смог бы и отправиться к столу, где Феликс складирует найденное. Уже подходя к столу Оден решил заговорить с Феликсом.

— Вообще, я не понял до конца. Равновесие — один бог или несколько? Но всё равно. Они тебя любят. Они тебя берегут. Они дают тебе силы.

Оден взял бутыль со стола, приоткрыл и сделал глоток. Внутри его ожидало нечто иное, не тот богомерзкий эль. Сделав ещё пару глотков оборотень со звоном снял с себя цеп и не заморачиваясь уронил его на стол рядом с другими бутылками. Это точно их отвлечёт и усыпит бдительность. Я же ведь теперь безоружен. Забавно как все забывают о кинжале. Всегда.

— Но вообще, Феликс, я говорил не о Богах. Ульф был прав, я говорил о принципах.

Отведя взгляд от Феликса оборотень поковылял обратно к стулу на котором сидел до этого. Он не мог оторвать взгляд от кровавого следа, тянущегося за ним и напоминающего о боли, которая знаменовала каждый его шаг.

— Все мы верим в какой-то принцип. Для кого-то важна честь. Для кого-то важен долг. Кто-то ставит самым важным для себя — работу. И так далее и тому подобное.

Приковыляв к своему стулу Оден решил примериться. Сможет ли он сейчас скинуть Ирр со стула? Продолжив свой монолог и оперевшись одной рукой о барную стойку, да попинывая стул, на котором сидела девушка.

— И да, Ульф. У меня к тебе вопросик один тут созрел. Я не мог это не заметить. Я помню о тебе одну вещь очень четко. Ты был из тех, кто и минуты не может протянуть в бою не обернувшись. А сейчас что-то поменялось. Ты этого не сделал, хотя время у тебя было. Что же случилось с тобой?

Оден пнул стул уже с силой, но чуть было не завалился. Отсутствие пальца и пульсирующая боль не давала сосредоточится на мышцах ног. Ладно, придется работать с тем с чем есть.

— Неужели? — Оден сделал трагичную паузу. — Неужели эта девчонка повлияла на тебя так сильно, что Маор отвернулся от тебя? Тогда самый ли истовый ты верующий, а?

Ма, Ма, Ма-ор. Ирр едва заметно усмехнулась, молча вернув поплывший взгляд к Одену.

Зная что этот вопрос затормозит оборотня-волка Оден решил действовать. Он поставил обе руки на пояс и приготовился.

— Ах да. Я отвлекся. Во что верю я? Я верю в простой принцип. Зуб. За. Зуб.

На последнем предложении он сделал особый акцент. Такое чувство, что эти три слова выливались не из его рта, а откуда-то глубже. Он попытался вложить в эти три слова всю боль, которая сейчас его мучает.

Но его ли одного? Ах, эгоистичный мудак.

Одним резким движением рука скользнула под подол рубахи и выдернула нож, покоящийся на бедре. Ульф это увидел сразу же, но ввиду того что он сидел дальше — он ничего не успел бы сделать. Его рука также неумолимо приближалась к руке Одена, как и кабаний нож приближался к шее зависшей Ирр. К тому моменту, как вся пятерня Ульфа была готова вцепиться в руку Одена — было уже поздно. Она обвила шею Ирр, шипы на нарукавниках впились в горло, а лезвие ножа было у артерии.

Пальцы вцепились в его запястье, сильно — и ослабли.

— НО-НО! Не делай глупостей, Ульф. Дернешь меня за руку — она труп. Резко дернешься — она труп. Тебя, Ирр, это тоже касается. А сейчас слушайте меня внимательно.

Левая рука безвольно повисла, и Ирр вздохнула, вздрогнув. Оден почувствовал себя королем банкета. Он знал, что сейчас он может диктовать условия. Он знал, что Ирр — гарант того, что его послушают.

— Возможно, Ульф, ты знаешь что я человек слова. И ты знаешь что я просто так кровь союзников не проливаю. Но я уже не уверен. Союзники ли вы мне? Слишком как-то много травм я от вас получил. Так что, раз уж, Ульф, ты притащил эту девчонку — ты за ее грехи и платишь. Приделаешь мне пальцы — мы в расчёте. Задумаешь играть со мной — и ты ее больше живой не увидишь.

Оборотень с вызовом уставился на волка.

— Вера может и не вернет мне пальцы, зато ты — вернёшь. Хочешь того или нет.

Феликс в это время безмолвно наблюдал за происходящим. В ответ на утаскивание одной из бутылей алкоголя, мужик попросту стащил другую с одного из столов. Во время же великой речи оборотня, крестьянин сбагривал осколки костей в ступку и разламывал их в порошок пестиком. Тщательно. С напряжением и душой. Получавшуюся почти-что кашицу из кости тот залил алкоголем и резко натощак выпил залпом.

— Равновесие хранит. Богов много. Лишь один или одна… одно… неважно. Лишь один есть хранитель. По его принципам жить. По его принципам избегать грехов. По его принципам получить суд души в конце жизни и обрести покой или вечное забвение. Да сохранит душу моего бедного животного Нартад. Твоя воля. Моя грешная жизнь. Даруй мне познание или убей за грех невежества. Я следую…

Видимо бедолага погрузился в печаль и религиозное рвение на грани с безумной глупостью. В текущие мгновения его не затрагивала грызня оборотней. Они не его народ и пока не в его больном разуме понять их суть и проблему.

Мгновения неловкой тишины, и Ирр усмехается, морщится, нога в протезе противно скрябнула по лунке, но она улыбается, прикрывая глаза, и снова поднимает руку.

Указательным пальцем показывает на Одена.

— Ты.

На горло да-авит, но она этого почти не чувствует, потому что, ащ-щ, как же жжёт ключицу, а в ушах стучит сердце — так странно, так бешено спокойно она себя сейчас ощущает… Пальцем показывает на себя.

— Потерял… пальцы, из-за меня, и угро-жаеш-шь, — палет показывает на Ульфа, — ему? Бес-счестный ты ублюдок.

Ей так легко! И больно, сука, больно, но так легко.

— Чё, добился? Легче стало?.. уже чувствуешь, как пальцы вприпрыж-жку возвращаются, или пока только злоба, зло-оба, ярость и злоба, это ли не то, из чего мы с тобой? Пф.

Говорит? Жаль. Положив свободную правую руку на обгоревшее плечо Ирр и чуть сжав его кончиками пальцев [color=#b8860b]— ш-шш — Оден, боль которого всё пульсирует в ушах, решил прервать эту глупую браваду.

— Побереги свои силы и попридержи свой язык. Покуда мы от него не решили избавится. И вообще о какой чести я могу выслушивать от тебя? Ты, дорогуша, вроде у нас любишь наносить удары исподтишка.

Резким движением оборотень отодрал руку от плеча заложницы. И также дергано перекинул её на голову Ирр, уцепившись указательным и средним пальцем за глазницы. Запрокинув ее голову, так чтоб его глаза встречались с её и передвинув нож к артерии изменившей свое положение Оден продолжил.

— Я бы угрожал тебе, но, увы и ах, это бесполезно. А вот Ульф за тебя саму сущность оборотня продаст.

Лицо оборотня кривилось от боли, а складывать слова в предложения было всё труднее. Так и хотелось уже прибить беспомощную девушку. Но нет.

— И поверь я ПОЛОН злобы.

А она облизывается. Выгибается в спине, задрав голову, и в глазах плещется что-то звериное — не запуганное, а озлобленное, простое и понятное Одену — лёгкое… бе — зумие — сстрашие.

Он уже давно понял, он уже давно знает. И Ирр, наверное, знает, что Ульфу её поведение не на руку, оно ему не нравится и делает хуже. Или знала. Сейчас она смотрит на Одена открыто, улыбается, и чуть тянется навстречу кинжалу. Так. Предупреждая? Или вовсе ненамеренно.

— Ты же такой же, хряк. Как Ульф? Был… — она плохо видит его лицо за пеленой шипящей боли, хочет моргнуть, но увы. Хрипит. — Хряки не звереют без боли. Кто умер, чтобы умер ты? — мысли ложатся на язык короткими ударами, не формируются до конца. Но в интонации — в насмешливой-участливой интонации угадывается вопрос. — Кого учил ты мазать мёд?

Что-что, а такого он не ожидал. Этот вопрос был чрезвычайно ни к месту. Этот вопрос был далеко не тем, что хотел сейчас услышать Оден. И этот вопрос явно не вернул бы ему часть его конечности.

— Сейчас, я бы за этот вопрос тебе бы глотку перерезал не раздумывая. Ты явно путаешь позицию в которой ты находишься. И явно не тебе меня допрашивать.

После этих слов Оден сжал глотку Ирр сильнее, и пододвинул нарукавник ближе к подбородку, так чтоб каждое слово отдавалось болью, а не лишним звоном в ушах оборотня.

— Продолжишь болтать безумолку — заткнешься навсегда.

А ты заставь, — почти вырвалось.

Ульф впервые за все их долгое путешествие находился в растерянности. Он не понимал, как ему поступить в этой ситуации. Убить свинью? Не получится, будь хотя бы маленький запас магии, можно было бы попробовать. Но сейчас он был абсолютно пуст, просто потому что.. да просто потому что в такой важный момент она отказала.

Что мне ему нахрен сказать?

– Оден, ради Маора, остановись. И не смей ее трогать, – медленно вставая со стула и доставая кинжал, проговорил с угрозой волк. – Оба вообще заткнитесь, после того что было, вы еще находите время для грызни, пока оба кровью истекаете. Оден, твою кабанью матушку, она будто специально тебе по ноге заехала! Ирр, так же как и мы, сражалась с этими тварями, не смей оправдывать свое невезение. – Оборотень взял небольшую паузу. – Хорошо. я вылечу тебя. Но не сегодня. Мне нужен сон, желательно долгий, я потратил все силы на попытку вылечить Ирр, а ты и без того неудачные труды сейчас пускаешь по одному месту. Если поможешь все сделать правильно, пальчики твои доживут до завтрашнего утра, если я правильно оцениваю время. А там и постараюсь их приделать. Сейчас я никак тебе не помогу, хоть желание и есть. А теперь отпусти медведицу. – И Ульф, надеясь на остатки мозга в кабаньей голове, добавил, – Быстро.

— Кххх — невольно фыркнул оборотень. — Во имя Маора я не должен проливать кровь? Ты сам то себя слышишь, верующий? И меня конечно безусловно волнует специально или нет она рубанула мне ногу. И, конечно, мое невезение облило меня водой, да уронило на меня секиру. — Оден чувствовал, что то количество сарказма которое он вложил в свои слова скоро можно будет намазывать на хлеб словно масло. Пытаясь выдумать ещё что-то более едкое он сделал глубокий вдох и выдох. Это не дало ему ни новых мыслей, ни облегчило боль струящуюся по его телу. — Допустим я поверю, что ты не можешь меня излечить. Но где мои гарантии, что ты меня не прирежешь, стоит мне её отпустить. Или “невезение” не свалится мне на голову опять? М?

Вдруг, необдуманные слова пустили искру по всему его телу. Эта искра превратила мысль о самосохранении в нечто иное, нечто извращенное, но так прекрасно дополняющее сложившуюся ситуацию. И не дожидаясь ответа Оден выпалил.

— Может поступим так? — он растянулся в хищной улыбке. — Кому как не тебе знать, что Маор ценит подношения. Как думаешь, кровь, — оборотень демонстративно пересчитал каждого валяющегося в таверне человека, кивая на каждого и проговаривая по номеру не произнося ни звука, просто шевеля губами, — скажем, 14 человек? Да, 14. Будет подходящей жертвой? Как по мне, просто прекра-а-а-асной. Я уверен, что у тебя сразу чудесным образом появятся силы чтоб вылечить меня.

Ирр дёрнулась. Она молчала, но взгляд её широко открытых глаз говорил достаточно. Оден перемялся на ногах, он чувствовал как повязка на его ноге скоро начнет хлюпать при каждом шаге.

— Ну, чего сидим? Давай топай, делай дело. А мы с Ирр пока полюбуемся этим зрелищем. Авось будешь стараться и на нее силенок хватит, хы-хы. Главное сильно не увлекайся, а то вдруг кого лишнего прирежешь. — Сказал он и постучал средним пальцем по лбу Ирр. Х-сс.

Волк был.. МЯГКО говоря, в шоке от запроса обезумевшего кабана. Принести в жертву ничего не подозревающих людей, которые, судя по их лицам, находились в довольно приятных сновидениях.. было не в правилах Ульфа. Он нападал сам в очень редких случаях. Да, случаи были.. но там оппоненты могли защититься. Но ради этой мелкой дуры.. оборотень прошел слишком долгий путь, чтобы вот так дать ей погибнуть, от рук, сука, своего же соплеменника. Маг даже потянулся за кинжалом, приятно охладившим его руку.. но быстро отпустил рукоять и смело взглянул прямо в глаза Одену.

Не, не, не.. так нельзя. Я бы даже мог.. даже просто приятно ощутить это чувство.. но.. он ее не отпустит, заставит смотреть.. Да и Маор тогда, когда я отрубил палец, ничем не помог.. Думай, думай.. око за око, ага.. Вот только что ж они тебе сделали, а, хряк? Ну да, точно.

– Кому как не тебе знать, клык, что Маор ценит охоту, ценит победы в битвах над тем, кто намного сильнее тебя. Эта кровь для него ценна. Сейчас никто в этом доме не сойдет за достойную жертву нашему Богу. Люди, которых ты хочешь ему отдать, схожи с беззащитными овцами, вот если они все разом набросятся на нас, то я буду рад выпустить пар на них, но в таком виде.. эта жертва не принесет ничего в наш мир, кроме тупого бессмысленного кровопролития. Убери нож, и мы обсудим, что можно сделать, у меня есть догадка. Завтра, когда мои силы восстановятся, я снова попытаюсь помочь вам обоим, но для этого — надо сохранить твои части в целости. Послушай меня, и мы вместе узнаем, что за бред здесь творится. И.. – Волк обратился уже к медведице. – Ирр, старайся, чтобы хотя бы я всегда был между вами, чтобы вы друг друга снова не задели.

В таверне повисло молчание, разбавляемое лишь прихлебывающим свой “чудодейственный” напиток Феликсом и тихим фырканьем мула на улице.

Лицо оборотня не выражало никаких эмоций, только с вызовом таращилось на Ульфа.

— Как ты там сказал? Беззащитные овцы? А волчок не должен кусать овечек за бочок?

Оден усмехнулся и еле слышно фыркнул.

— И напомни мне, что делают с бесполезным скотом? Возможно настал час его наконец избавить от бесполезного пребывания на этом свете? Да и кому как не тебе знать, что случается с миром, когда поголовье скота перестают сокращать? Напомнить тебе о Сеймире? Напомнить тебе что случается, когда “бесполезное кровопролитие” кончается?

Воспоминания о Сеймире в очередной раз подпалили нервы Одена. Но желание сесть наконец и не стоять на этом огрызке ноги уже знатно измотало его. Однако отступать он не собирался.

— Да, ты всё ещё не дал мне гарантий.

– Какие гарантии тебе нужны? Моего слова тебе конечно же не хватит, да? Что ты еще от меня потребуешь? У меня так же как и у тебя кроме снаряжения ничего нет, с ним я не расстанусь. Тем более ты единственный кто понимает этого человека, – Ульф мотнул головой в сторону Феликса, – А он единственный, кто знает хоть что-то об устройстве и обычаях их городов. Так что мы все вчетвером тут связаны. И когда мы поймем, что этих людей ничего не спасет — тогда хоть весь город в жертву приноси, но пока есть шанс на их спасение — надо им воспользоваться, как-никак их народишко приютил нас, хоть и с оговорками. А будешь шутить про мою природу — от шуток про желуди не избавишься.

— Все вчетвером? Громко сказано. Ты упомянул только меня и Феликса. Ты допустим маг. А эта? — Оден демонстративно посмотрел на Ирр. — Эта еретичка нужна чтоб проблемы устраивать? Всё сейчас из-за неё происходит. Из-за её косяков. И пока она не поймет цену своих ошибок или мне не возместят ущерб - мы не разойдемся.

Оден почувствовал, что рука уже начинает забиваться. Усталость, пускай ещё и не критичная, но дает о себе знать.

— И да, как я могу верить слову того, кто предпочел запереться в Баэдирсе, называть себя верующим и отказываться проливать кровь ради общего блага? Зачем им жить если всё канет в лету?

– О каком “запереться” ты вообще говоришь? Нам дали эти земли, да я сам не рад, что у нас там не было как таковой свободы, но это ты оставил нас всех и уперся в свой поход!

И они всё спорят, спорят, а Ирр слушает, и с каждым словом злость её испаряется, уступая место усталости: перепалка становится тише, слов становится больше, и в воздухе не витает запаха опасности — лишь томительное ожидание развязки. Нож у горла — не смертельное оружие, а слабое преимущество старого хряка.

Крови хочет. Пф-хе.

— Косяк мой. Цена моя, — Ирр даёт ему крови: она говорит аккуратно, но лезвие, с-сука, острое. — С меня бери.

Внезапное встревание девушки озадачило оборотня. До этого момента он думал, что нож был достаточно крепко прижат к горлу, но видимо усталость взяла свое.Больше же его удивило услышанное. Неужели хоть у нее есть какое-то чувство ответственности в этом бардаке?

— Ну, и что ты мне предлагаешь?

Сказал Оден, отпустил голову и чуть отодвинул нож.

Без резких движений. Ирр вздрагивает, но держит себя в руках. Не-а. Нет. Только прогресс наметился. Сиди, дура.

— Говоришь, понять должна, — она не опускает голову. Тогда она потеряет зрительный контакт, и хер его знает, что он дальше сделает. Дикий. Ульф молчит, умница. Тоже чувствует. Или пока не понял? — Устроит, если также сделаешь? Отложишь резню на пару часов? — пока я не восстановлюсь.

Оден невольно улыбнулся. Ну, наконец хоть какие-то сподвижки в деле. Но его не устраивало одно. Нечеткость. Неясность. Слишком уж эта сделка звучит обрывисто.

— Что я сделаю? Давай, скажи.

Ирр смотрит на него, вмиг делая очень уж недовольное лицо, и почти закатывает глаза — почти, потому что вместо этого она моргает, позволяя им прослезиться после недолгих гляделок. Всё же отрывается от Одена — только чтобы бросить взгляд в сторону Ульфа. Не полезет? Не надо, пожалуйста. Давай, прикинься умным, не будь как… некоторые…

— Око за око? Хке. Пальцы за пальцы. Руби, пока не сдохла, — она морщится. Похлопывает ладонью здоровой руки по шипастым наручам. — Заткнись, Ирр, замолчи, а потом скажи, Ирр… — бубнит. — Левую. Правая рука, левая нога, все дела.

Ирр.. о чем ты мать его думаешь.. какую ногу.. Стоп.

Оден нутром чуял, что что-то тут не так. Впервые он видел, чтоб кто-то решил пожертвовать своей шкурой, чтоб сохранить жизнь незнакомым валяющимся по всей округе алкашам в отключке. Да и один вопрос сам по себе напрашивался.

— А почему левую-то ногу? Ты же левша. Вон руку мою хлопаешь левой рукой. Секиру держишь левой рукой. Значит и нога опорная у тебя левая. Почему не правая-то, а? Лучше же тебе будет.

Оден легонько улыбнулся и саркастично добавил:

— Ты не поверишь, даже такие варвары как я бывают заботливыми.

— Дядь, — Ирр вздыхает, чувствуя, как кровь стекает по шее вниз. Какой же мерзкий, противный кабан. — Посмотри на меня. Руку видишь? Сожрали. Справа должно остаться хоть что-то.

— Ты кажется забываешь про нашего Великого целителя-неумеху. Или ты уже отчаялась вылечить свое плечо после его первой попытки?

– Я уже вам обоим сказал.. я не смогу до завтра хоть что-то делать. Но Ирр.. если ты правда решилась на это и все мои попытки вразумить нашего попутчика бессмысленны - делай как знаешь. Обоим завтра буду пытаться приделать обрубки.

Ульф махнул рукой, не желая видеть очередной психоз вепря, когда тот поймет, что его надурили, пошел посмотреть как там Феликс. На человеке не было никаких ран, разве что пара ссадин. Он меньше всех пострадал в этой заварушке.. А ведь копье не такая уж и плохая идея. А что он.. да ТВОЮ Ж. Волк заметил странные темные куски на столе молодого человека.

– Феликс.. что ты пьешь? – Оборотень попробовал обратиться к юноше, которого начинала мучить головная боль.

— Равновесие хранит…

Феликс продолжал выпивать по глотку свою самодельную смесь. Его лицо щурилось, зубы сжимались, прожилки на лбу были отчётливо заметны по напряжению. Крестьянин с тихим хрипом залил в себя очередную дозу смеси.

— Неизвестность. Кость земли. Всё что есть здесь. Вы не закончили крики? Трещит. Тело. Дух.

В горле горело не хуже чем в голове. Феликс попросту продолжал замешивать сотворённый им костный порошок с алкоголем, будто ничего и не нужно было сейчас.

Надеюсь это просто лекарство, а не что похуже..

Ирр, усмехнувшись, заключает:

— Как видишь, мы остались одни.

Оден понимал, что его пытаются надуть. Ну не мог Ульф, что трясется над Ирр как над цветочком, так все пустить на самотек. Пу-пу-пу. Надо было бы ей другую ногу рубануть, пока она не ждет. Надо бы. Но тогда, если я окажусь прав, что меня обманывают - я точно останусь без ноги. И вот и думай, что делать. Либо поступить правильно и преподать ей урок, либо вернуть себе пальцы.

Оден медленно отодвинул кинжал от шеи Ирр и отшагнул назад, ожидая удара в любую из своих частей тела. Прошлые встречи лицом к лицу с ней постоянно заканчивались какой-то хренью и это его чему-то, да научило.

Ай, да будь она проклята! Сегодня побуду великим идиотом, а потом уже разберусь с этим недоразумением. Крепко стоя на ногах - это будет проще.

— Н-да, миленькая интимная обстановочка, ничего не скажешь. Перейдем сразу к делу. Выбирай сама, либо я рубану твоей секирой, либо - сказал он и ткнул пальцем куда-то в сторону стола, на котором лежит его цеп и пасутся Ульф с Феликсом. - своим цепом. Выбирай, я сегодня добрый и даю тебе такую блестящую возможность.

Ирр бросает взгляд на секиру, которая осталась валяться на полу. Нет, она не поползёт за тем, чтобы на неё собственным оружием замахивались… а Оден? А Оден — одноножка без опыта.

И цеп его… Мм, встать всё равно придётся.

Ирр спрыгивает со стула, шипит, и, стараясь ступать тихо, в пару шагов доходит до стола. Подхватывает цеп одной рукой, разглядывает его, не обращая внимание ни на Ульфа, ни на странно бормочущего Феликса — возвращается к Одену. Дёргает плечом, возбуждая и без того свежую боль, кланяется, через силу чуть сгибая правую руку в локте, и протягивает Одену цеп здоровой конечностью:

— Прошу, — кривится в отвращении-в улыбке.

Оден смотрел за каждым шагом Ирр, параллельно обдумывая каким образом его обманывают. Ульф точно бы не позволил мне рубануть её просто так. А если бы и дал, то в чем подвох? Зачем тогда её вообще в живых оставлять? Зачем он сопротивлялся? Что за хрень вообще?

Из задумчивости его вывел звон его цепа. Чего смотрит? Интересный такой? Продолжая смотреть за каждым шагом возвращающейся Ирр, он все пытался понять, что же такого она планирует сделать, чтоб оставить его в дураках. Принимая из распростертой руки свой цеп он решил всё-таки попытаться допытать её.

— Как это мило с твоей стороны. Принесла калеке его оружие. Так почему цепом? Думаю дробленые кости ему — Оден кивнул в сторону Ульфа — будет залатывать труднее. Почему же не секира?

— Не хочу кровь свою на своём же оружии носить, — она запрыгивает на сиденье рядом с Оденом, то же самое, что и раньше, откидывается спиной на стойку, подгибает здоровый локоть и склоняется в сторону, к нему ближе. Голос хрипит чуть, когда добавляет: — Неужто — недоволен?

Она чувствует, как он сомневается, но ничего не может понять. Пф, конечно, по дурёхе вроде неё и не скажешь, что была в поединках серьёзнее, чем тренировочных. Но ей весело — азартно, почти как в бою; и вместе с тем противно — от того, какой он самодовольный.

И сама она — самодовольничает, увлекая в бессмысленную перепалку, голову набок склоняет, щурится, во все глаза на Одена смотрит, рассматривает бесстыже, как когда спал.

— Почему я могу быть недоволен? Более чем доволен. — со скепсисом ответил Оден. Взгляд Ирр, который явно давал понять, что она что-то скрывает подбешивал его, но что поделать-то?

— Скажи, а что мне помешает ударить тебя по другой ноге, пока ты этого не ждешь? Прямо как я не ждал удара от тебя. Или скажем что будет если я ударю тебя по руке? М?

Ирр жмёт плечами, убирая голову подальше, пока он про голову не спросил. И вновь — правое плечо ноет, воет, а она лишь шипит.

— Будет, ну, грустновато, — в голосе слышна безумная беспечность — всё та же, что и раньше. — Немного нечестно, но что ж поделать… но, право, по левой руке не надо, я зубами секиру плохо держу. Или ты подраться хочешь? — она встрепенулась, и тут же вновь поникла. — Попозже тогда уже. Когда разберёмся со всем.

— Не зарывайся тут про честно-нечестно, а тем более про драки. Не в том ты положении. Хорошо кулаками махала бы - отодрала мои руки бы от своей шеи, но нет - ты не додумалась. А я тебя за руки не держал.

Ирр закатывает глаза, но молчит.

Оден тяжело вздохнул, чувствуя что повязка на ноге скоро потребует замены. Чувство собственной хлюпающей крови не то чтоб сильно досаждало, сколько напоминало ему о том, что не скоро он ровно встанет на две ноги.

— В любом случае, что бы не было дальше. Ты должна понимать, что мы с тобой заключаем своего рода “сделку”. И, уж поверь, никто не любит когда в конце она срывается. И за этим обычно бывают последствия.

— Вот уж не знала, какой тягой к бюрократии славятся Маоровы любители, — она скалится, саму себя распаляя очередным упоминанием. — Давай о последствиях после, начнём хотя бы с сейчаствий.

Сползает со стула настолько, чтоб нога касалась пола, и вытягивает её вперёд.

— Ебашь уже, Оден.

— Ат-ат. Следи за языком, покуда я его не вырвал. И о какой бюрократии мы говорим, когда я хочу честного договора? И от кого я слушаю речи о последствиях-то? От тебя? Ты “сейчаствия”, как ты говоришь, не можешь-то нормально наладить.

Одена начинало бесить поведение собеседницы, которая так и увиливала от разговора. Для того чтоб не усугублять ситуацию оборотень резким движением воткнул свой кинжал в барную стойку, от чего по комнате разнесся характерный гулкий звук удара по дереву. Этот звук даже немного успокоил оборотня.

— Обманешь меня - я это запомню. А на твоей душе уже немало прегрешений.
Оборотень одним движением руки переложил цеп удобнее себе в руку и прокрутил его.

— Но раз уж ты с таким рвением готова “лечь под нож”, то как я могу тебе отказать?

— Ты хочешь честного договора, а я ужасно хочу есть. И спать. И мне совсем не улыбается сейчас накладывать одну боль на другую, — да как ты надоел уже, болтун хренов, где весь твой гнев, вся твоя спесь, откуда ж ты такой медлительный вылез?! — но лучше испытать их раньше, чем позже… Чего хочешь? На бумаге зафиксировать? На столе выцарапать? Вслух проговорить?.. давай, допустим… — она протягивает руку, пальцами проводит по чужому цепу, а после предлагает ладонь для — чего? — рукопожатия? — Я, гм, кхе, Ирр Звериный Рёв, дочь…

— Да-да-да. Чё вы все заладили свои титулы называть, а? Проще будь. — вскипел Оден обрывая собеседницу на полуслове. И выдергивая нож из столешницы. — Но твое рвение похвально. Итак, значит. Договор прост. Зуб за зуб. Ты мне отрубила часть ноги - я отрублю тебе.

Оден прокрутил нож в правой руке и положил лезвие на ладонь. Сжав его с силой он протянул рукоять Ирр.

— Согласна?

— Неа, нет, давай, раз уж решил, конкретно проговорим. А то сейчас начнётся: я говорил “зуб за зуб”, вот тебе ещё и по лицу в придачу, получай, дура.

— Да, это тоже стоило бы припомнить. Но будем считать, что ты загладила этот косяк кривой повязкой.

— Видишь? Сейчас наговоришь, потом к словам прицепишься, и вот я тебе уже всю себя должна, по кусочкам, на съедение. Я тебе по пальцам врезала? По пальцам. И ты мне по пальцам ноги врежешь. Не по колену, не по бедру, а так, чтобы мы вдвоём ковыляли, как пришибленные. По левой. Чтобы симметрично, и чтобы можно было друг возле друга встать, опереться и ползти собак дальше кромсать… — Ирр хочет вспомнить, что собак в основном кромсал Феликс, но не хочет расстраиваться, а потому лишь с опаской бросает взгляд на нож, беря его здоровой рукой. — А это?.. Это чтобы горло у меня меньше болело?

Оден закатил глаза и вздохнул. Идиотский вопрос выбил его из колеи окончательно. За бесконечным поносом из слов трудно было-то уследить, что уж говорить о том, чтоб пытаться понять к чему этот вопрос был приручен, как до него дошли и какой вообще мыслительный процесс мог породить столь дикую догадку.

— Не знаю что ты собираешься делать с моим ножом, чтоб облегчить боль — но запрещать тебе я этого не буду. Посмотрю и посмеюсь. С превеликим удовольствием. А вообще, скрепить договор. Кровью. Так как это делают почитатели Маора. Ты же сама тянула мне руку. Я делаю легкий надрез на своей, а ты на своей. И мы их пожимаем. Всё.

— И ты думаешь, я… — она собирается возмущаться, только услышав имя этого мерзкого Маора. Н-но! Но язык прикусывает, пытаясь вслушаться в смысл. Нельзя, нельзя сейчас заднюю давать…

— Я думаю что? — сказал Оден показательно улыбаясь и поднимая бровь.

Вот мудак. Для него же стараются. Ирр вздыхает.

— Ты думаешь, я хорошо впишусь в список почитателей Маора? — елейным голосом. Как бы треснула. Но вместо этого в одно движение режет ладонь правой, полунерабочей, руки, и возвращает нож владельцу. С шипением, полным “довольства”, продолжает: — Какая честь, Оден.

— Никогда не поздно в них вписаться.

Оден забрал нож левой рукой и засунул его обратно в ножны, висящие на портупее. По правой руке уже текла мелкая струйка крови, от того что девушка выдернула нож.

— Тогда договорились, Ирр? — сказал он протягивая руку.

— Конечно, Оден, — она тянет имя, проговаривая его по буквам, и жмёт руку, теряя улыбку. Впервые за весь разговор смотрит серьёзно — с ожиданием и с оценкой. Её терзает внутреннее противоречие — она горда, и вместе с тем совсем собой недовольна, но сейчас, в этот конкретный момент — больше недовольна.

Он, всё-таки, не заслужил такого, никто не заслужил лукавства. Но и совсем калекой бродить не хочется. Ты уж прости, Оден, сказала бы она одними губами, если б не знала, что он без того полон сомнений — а потому извиняется она лишь взглядом, снова глупо улыбаясь.

Отпуская руку Ирр, которая показалась ему гораздо меньше и мягче обычно пожимаемых им рук, как видно особо в жизни оружие не державшая, Оден смотрел на улыбку девушки. От этой улыбки он чувствовал только огорчение. Ведь он уже понял, что его дурят как последнего идиота. И такие улыбки бывают только у двух видов людей. Глупцов и лжецов.

— Ну, тогда поднимайся и ставь ногу, что я могу сказать. — не без легкой горечи произнес он, ожидая узнать как же его обманут.

— Всегда готова, villtur, — так и быть, она спрыгивает на пол и опирается о стойку спиной, кровавую ладонь рассматривает. Вздрагивает, руку бесполезную роняет, и, распрямив плечи, вытягивает левую ногу в сапоге.

Че сморозила? Весь в непонятках от того, что за слово она сказала последним, Оден отошел на шаг назад, прокрутил цеп в руке, тем самым размяв и саму руку, и в привычной манере проверив оружие.

— Ботинок-то сохранять будешь?

Ответом ему был красноречивый взгляд.

— Hvað sem tautar.

Оден сжал зубы. Может всё-таки зарядить ей в тыкву цепом?

— Ладно, не заслужил твой сапог жизни долгой. Мой ты приговорила.

Оборотни.. дикие и беспощадные. Такие же как и сам, но я хоть соплеменникам ноги не отрубаю. Маор, пусть ей повезет сейчас, и мы просто пойдем дальше. Но, признаться, на разочарованное лицо хряка я бы взглянул. Вот же ж.. становлюсь таким же мягким как командир. Давно бы уже прикончил этого кабана, ушли бы в другой город, и не было бы никаких проблем. Размягчила она меня. А это плохо.

Инстинктивно, хоть и понимая абсурдность этого, волк на секунду отвернулся, не желая видеть эту расправу над несуществующей ногой. Вот сейчас шума-то будет. Как же хочется вздремнуть, но очень опасно, учитывая наличие в городе этих тварей, а может и чего похуже. Все не выходит у меня из головы человек этот.. не к добру это его пьянство.

Прицелившись и оценив расстояние до пальцев, в существовании которых он был уже не уверен, он замахнулся и прилагая всю силу, что в нем была, отправил металлический шар в полет.

Завершение удара огласил громкий звон, который окатил всю комнату. Звук был такой, будто кто-то пинком попытался открыть стальную дверь. Растерявшийся оборотень сначала подумал, может он промазал? Но вид смятого сапога говорил об обратно. В этот же момент с таким же звоном разбились и надежды Одена о том, что у девушки есть яйца и какая-никакая гордость, которая не позволила ей бы так в наглую соврать.

Распрямившись, Оден посмотрел в глаза Ирр и сказал:

— Дай угадаю, заместо ноги - железка, а вместо гордости - лживость?

Она, конечно, вздрогнула. Так, слегка. Ноги нет слишком давно, чтобы реально за неё бояться.

Потом она, конечно, ещё раз вздрогнула. Со стыда. И-и, на самом деле, ей правда перед Оденом стыдно, но Ирр всё ещё помнит, что он мудак (и, возможно, она всё-таки испугалась, из-за чего он ещё больше мудак), а потому лениво запрыгивает обратно на стул и крайне артистично кладёт подбородок на ладонь, опёршись о стойку.

— А-га. Ничего личного, считай, за тебя уже всё сделали.

Ну, ей всё ещё стыдно, поэтому провоцирует она крайне неохотно.

Оден оперся одной рукой о стойку и медленно залез на стул, где сидел Ульф. Положив цеп на стойку он продолжил диалог.

— Посмотрел бы я на того кто оттяпал тебе ногу. Возможно пожал бы руку. А ещё пожал бы руку тому, кто сделал тебе эту железку. Похожа на настоящую. Но всё равно, цены тебе это не дает никакой.

Ирр лишь пожимает плечами. Оден было потянулся вниз к рюкзаку, да вспомнил что он оставил его наверху. Поняв это, он начал скручивать повязку с головы.

— Скажи мне, зачем ты пришла? Зачем приперся Ульф? Жизнь мне портить? Ибо иного объяснения я найти твоим действиям не могу.

— Э, эт ты о себе высокого мнения. Ты меня, если честно, меньше всех интересуешь. Я здесь ради… — мм, действительно, а чего ради? Побегать от Маора? Почему домой так и не вернулась? Опозориться боишься или увидеть, во что город превратился после восхождения красной луны? Ирр дёргает плечом, уже нервно. — Ну, явно не ради тебя, вот я к чему. И сомневаюсь, что дворф тот, — свистящий вдох, — нет, ничего.

— Я-то высокого мнения? Не я из себя корчу великого лжеца. И не я в бою пролил только кровь союзников. Так что ещё раз. Что ты здесь забыла, что ты говорила о том дворфе?

Оден подтянул ногу поближе к себе и начал с силой перевязывать бинтом место, где нога переходит в ступню.

— Я не… — духи, как же бесит, даже сейчас. У него хоть один разговор обходится без обвинений? Ирр смотрит на его ногу и отворачивается, взглядом находя своего рыжего друга из-за стойки. Всё ещё дрыхнет. Она скалится, и снова поворачивается. — Не я из себя корчу великого борца за справедливость. И не я в бою лезу под руку людям с оружием. И не я здесь что-то забыла, а ты что-то попутал, Оден. Раз уж назвался союзником, не забывай, что ты намеренно собирался отхерачить мне ногу, и с радостным визгом сделал бы это, если бы не — упс — отхераченная другим таким же умником давным-давно нога.

— Уходя от ответа ты вызываешь во мне только больше претензий. — оборотень вновь начал сожалеть, что не отрубил другую ногу, а не ту о которой договаривались.

— Я ухожу от ответа? Ты битый час только и делаешь, что уходишь от ответов. То ножом, то оскорблениями. Нашёлся, надо же, кладезь ответов, — хш-ш, замолчи… — Я ничего здесь не забыла, я уже сказала. Я здесь ровно потому же, почему и ты — случайно, и нахер ты мне не сдался.

— Мило. Мило. Только во-первых я здесь не случайно, а во-вторых - мы уже давно поняли, что ты либо не слушаешь, либо не слышишь моих ответов. И эта проблема явно не во мне.

Оден почувствовал, что он начинает вновь кипятиться. Но, мысль о том, что если он прибьет нахальную девчонку - то не получит свои пальцы назад - держала его.

— Это не проблема, дорогой. Если до того, как ты решил помахать у меня перед лицом волыной, мне было интересно — сейчас уже нет. Мне не интересно, что ты мне отвечаешь. И рассказывать о своей жизни за кружкой пива я не настроена.

Она поднимается на ноги, щёлкает.

— Мне было жаль, что я по тебе попала. Но ты всё исправил, поздравляю.

Завязав второй узел, на всякий, Оден распрямился и улыбнулся.

— Я жалости не ищу. И слух явно не твой конёк. Нас сейчас связывает нечто большее, чем вот эта стычка.

Он разжал пальцы на руке с порезом и поднял её.

— Надеюсь ты слышала что я об этом говорил.

— Бла-бла. Бла-бла-бла. Маор крутой. Бла-бла, — она разминает плечи и уходит подбирать с пола секиру.

Возможно я был поспешен в своих выводах.

Будь это другие обстоятельства, Ульф бы даже посмеялся бы с неудачи кабана, но сейчас на него накатывала такая усталость, что он просто облегченно выдохнул, что все в той или иной степени остались целы, но надо было бы позаботиться и о пальцах их незадачливого сородича. Аккуратно оторвав с одежды одного из постояльцев наиболее чистый кусок ткани, он собрал в него все пальцы и быстро направился в фургон Феликса. Осмотревшись, он нашел небольшой ящичек нужной глубины и, выкинув все из него, поместил в него небольшую миску, в которую поместил пальцы. Далия.. когда-то рассказывала, что отрубленные части можно хранить примерно день, если держать в холоде и не мочить. Поэтому Ульф быстро метнулся из фургона на улицу, чтобы собрать снега и льда. Последний он получил из свалившихся сосулек, после того как, подпрыгнув, стукнул по небольшому выступу на здании. Поместив снег и лед вокруг миски с пальцами, Ульф прикрыл ящик и надеялся, что пальцы “доживут” до завтрашнего дня.. если он правильно вообще оценивает время суток.

Вернувшись в питейную, оборотень быстро огляделся. Оден все еще что-то приговаривал, забинтовывая ногу, а Ирр, к которой он и направился, сидела немного поодаль, держа в руке секиру.

– Сильно болит? Хотя нет, тупой вопрос. Прости, что не смог вылечить, – проговорил маг, присев перед девушкой, и заметив у той струйку крови на ладони. – Твою ж ма.. Он и тебе этот свой “договор” предлагал? Клятвы у нас не так работают.. если ты помнишь, что вытворил Фейр на тризне.. вот там да.. А тут, будь он жрецом - это уже считай свадебный обряд, когда вы вот так кровь смешиваете.

Ирр подбирается, нахмурившись. На такое она не подписывалась… но Ульф спешит поправиться:

– Но, благо, он не жрец, иначе б я ему все уши открутил, если не что похуже.. А если я правильно заметил - такой же шрам и у человека. Поглядел бы я на эту пару, ха-ха.. – Легонько, с хрипотцой засмеявшись, Ульф взглянул на Ирр. – Нам надо бы двигаться дальше.. тут точно нельзя оставаться. Эй, – крикнул волк вепрю и человеку, которого начинало жутко мутить, – Есть идеи куда нам дальше? Здесь бессмысленно оставаться, да и поискать бы что-то вроде местного лазарета, чтобы вас в божеский вид привести всех.

— Равновесие знает.

Феликс опрокинул ещё одну чашу своего творения прежде чем обернуть внимание и голову к вопросу резкому и нежданному. В этом положении безмолвия и периодического сжатия и разжатия бровей в смене хмурости тот провёл с несколько мгновений, прежде чем тот заговорил вновь, уже спокойно, размеренно и даже больше с бесчувствием в тоне голоса.

— На Север пути и жизни нет. На Юг путь и жизнь обрываются всё легче и легче. Но там хотя бы ждёт горячая и быстрая кончина. Может удастся найти что-то для шанса на жизнь вне этих отродий из пламени. В самом городе единственное место, где есть смысл быть - проверить церковь. Даже если там всё также плохо - странноприимство, врачевание и запасы для возможного пути дальше? Может там и есть. Пока не разорён алтарь и реликвии Равновесия - да поймут нас покровители. Да упростят нам эту окончательную тропу, но больше блуждать некуда и незачем. Таков мой умысел, даже если меня покарают за это.

За это изгнанием… Как и в прошлый раз. Я трус. Я беглец. Я ничто. И за это я буду наказан судом божественным. И если грехи мои уже превыше славы и достоинства посмертия - я обречён. Я шагаю в бездну без права на ошибку. Ведь я совершил боле чем нужно. Так когда же свыше меня заметят и отправят на судилище?

— Ну, в общем… церковь он имел в виду, я так понимаю, — тянет Ирр. — У меня есть предложение. Зелья и заговоры. Тут валялась записка, бла-бла, хозяйка, верно, спит с хозяином таверны. Я теперь уже ни малейшего понятия не имею, зачем нам это, но раз валяется — значит надо подобрать и… проверить. Вряд ли мы найдём там собачью мать, но, может, э-э, что-то полезное для истекающих кровью? Или резко пахнущее, чтобы всех тут разбудить…

Не вставая со стула, Оден пошурудил рукой за стойкой в поисках ещё одной бутылочки. Поняв что за стойкой пусто, Феликс обнес походу и это место под шумок, он развернулся в сторону говорящих. Осмыслив что сказали все, он прикинул что будет лучшим вариантом.

— Испокон веков человеческие церкви строились в двух целях. Первая — поклонение. Вторая — защита. Все церкви в которые меня так или иначе заносило состояли из трёх вещей: алтарь, толстенные стены и толстенные двери.

Спрыгнув со стула и скривившись от боли, Оден секунду постоял на месте переводя дыхание и продолжил.

— Если сейчас состояние моей туши зависит от усталости Ульфа — то места лучше, чтоб он пробзделся мы не найдем. Приведет в порядок себя — приведет в порядок нас.

Тишина давила на Одена. Полное отсутствие движения в округе не давало отвлечься от тяжести в голове, боли в ноге, а до кучи ещё и голода, ибо поесть как-то не довелось. От нечего делать он взял нож и начал ковырять стойку. Резкими движениями, да прямыми линиями он начал выцарапывать ножом прямо на барной стойке "МАОР НЕТОВОЛЕН ВАМИ", провёл ладонью с надрезом по надписи, а затем протёр относительно чистой рукой. Секунду он разглядывал мягко алые буквы и поправлял повязку на голове, которая, как внезапно выяснилось, съехала за всё это бурное времечко.

Услышав движение, Оден оттолкнулся от стойки и медленно поковылял в сторону выхода оглядывая лежачих на полу людей высматривая себе обувку по душе. Один человек был больно мелким, у другого ботинки казались старше самого Одена. Наконец, он положил глаз на те, которые как ему издалека показалось подойдут ему. Резко развернувшись и подойдя к телу он оборотень обнаружил, что сапоги были не так уж и хороши. Тёплыми их было не назвать, но времени на поиски не оставалось. Собираясь уже было снять со спящего ботинки, он понял что на его плече ничего нет. Развязывая их он только и думал, что надо как-то забрать мешок со второго этажа, но подъем был ему не по силам. Очевидно надо было поступиться своей гордостью и попросить кого-то. Медленно завалившись на стул стоящий неподалеку он натянул на себя обновки. Смотрелись они не очень хорошо, но давали хоть какую-то защиту от холода, да не давили на рану, хоть и было неприятно. Да, о каком удовольствии от носки обуви можно говорить, если у тебя нет половины стопы?

Доковыляв до выхода из сего злачного местечка его уже задуманный план попросить Феликса с треском провалился. Даже с расстояния десяти шагов было видно, что он сейчас не был в состоянии не то что подняться по лестнице, он был не в состоянии подняться со стула. Очевидно, гордостью надо поступиться ещё больше.

— Ирр, метнись наверх, да собери наши вещики. — сказал Оден, положив окровавленную руку, оставляя заметный след ей на плечо. — Одна нога здесь, другая там.

Ирр дёргает плечом, неприязненно смотрит на мокрое пятно, но уходит наверх, задорно щёлкая.

Увидев как она заскочила на лестницу Оден метнулся, если резкий шаг в его состоянии так можно назвать, к Ульфу выплескивающему негодование на фургоне.

—Так, говорить буду быстро покуда не пришла Ирр. — почти тараторя выпалил оборотень. — Ты знаешь как вести войну не меньше моего, мы с тобой выросли в таких условиях и не мне тебе объяснять что такое тактика выжженных полей. Если мы не выживем - этих людей уже не спасти. А как видишь, — Оден указал пальцем за спину, прям на Феликса, затем перевел на руку Ульфа, а затем на свою ногу.— шансы не велики. НАДО сжечь к чертям этом место. "Еда", — он сделал особый акцент на этом слове, явно подразумевая не булки, ни морковку и не тем более говядину. - не достанется этим тварям, огонь увидят путники и не будут подходить к горящему городу, а эти твари вообще возможно попередохнут. Если мы сможем их всех разбудить, а я уверен это можно сделать только как-то выключив эти кошмары, то они сами потушат пожар. В любом случае - будет только лучше. Пара жизней или пара тысяч жизней. Думай.

Оден перевел дыхание и сразу продолжил.

— Не хочешь чтоб узнала твоя подружайка? Запихай свечу под стойку и накрой ботинком. Пока прогорит кожа пройдет много времени и мы будем далеко, а дальше наплетешь ей про ГОРЯЩИХ собак. Это всё нужно сделать тебе. Я не успею. Так что руки в ноги и вперёд.

Ульф обернулся на слова своего соплеменника.

— Не я ж один дрался против этих псин сейчас, Оден. Ты прекрасно видел их природу, и я очень неуверен, что огонь навредит им хоть как-то, судя во всему они живут в нем, так что мы просто потеряем город, а эти твари останутся царствовать на пепелище, если не расползутся еще дальше, посему нам надо лишь найти их голову.. ведь явно же они не просто повылазили из канавы. — Волк перевел дыхание. — А что касается путников - за такой долгий путь нам встретилась от силы пара странников, вряд ли кто-то еще сюда забредет.

—Далеко ли расползутся? По сугробам-то? А на дорогах их быстро прибьют охотники. Сам думай как легко заметить ходячий костёр на заснеженной дороге. А пепелище их заставит выйти из города в поисках еды.

Оден не унимался и говорил всё также быстро.

— На споры нет времени. Если не справимся мы - их по одному убьют охотники. Путники же будут пускай и в небольшом количестве, но будут приходить сюда и кормить этих тварей. Тот же Феликс и гном - не местные.

— А ты видел, чтобы эти твари вообще ели?

— А зачем им бросаться на людей?

— Тот гном, его же просто убили? Вы были в меньшинстве как мне кажется, так почему его не утащили чтобы съесть, а просто убили? Людей усыпили, нас просто хотели устранить. Это - не голод, а что-то другое. Но я не могу понять что.

— В меньшинстве мы не были - собака была одна, а нас четверо. Просто выскочила, поняла что шансов нет и убежала. Людей усыпили по всему городу, что там дальше мы не знаем. И можем не узнать. Может там уже всех сожрали. Да и потом, если они даже не едят в привычном понимании. Чтоб костер горел, ему надо что-то закинуть. Того и гляди с человеченки на дома перейдут.

Ульф уже было согласился, но.. вспомнил одну деталь, подмеченную по дороге.

— Оден, тут дома поставлены группами. Если мы подожжем здесь.. он просто сожжет этот участок, а из-за снега дальше не перекинется, вот что я понял…. Так что.. времени на сожжение всего города у нас тупо нет. Попытаемся вывернуться из того, что имеем. Может, в той сраной лавке реально лекарства найдутся.

Оден прикинул в голове потраченное на разговор время и понял, что Ульф не успеет устроить поджог втихую. А сам он и подавно. Махнув рукой он решил закончить этот разговор:

— Большой пожар начинается с маленькой искры, а искра тут не маленькая. Сойдемся на том, что сами можем не выбраться из огня если выживем. Но твое решение мне всё-таки не по душе.

Оден сделал шаг в сторону и стал ждать возвращения Ирр, которая в эту же секунду показалась на лестнице. Забрав у нее свой мешок и закинув его на плечо, он повиновался Ульфу и залез в фургон. Через некоторое время у нему присоединился и Феликс.

Так вот как он выглядит изнутри. А тут до сих пор пахнет перегаром, удивительно как тот гном не заполыхал сразу как на него набросилась псина. — говорил про себя Оден. Изнутри грубо сколоченный фургончик казался не больше чем снаружи, но минималистичное убранство, напомнило ему дома на Сеймире. Полочки прибитые к стенам со всякой утварью, небольшая лежанка и столик со стулом. Усевшись на стол он осмотрел Феликса, которого закинули на лежанку.

— Эй, как ты? — Оден положил чистую руку ему на плечо. — Чего ты там напился? Да, и сдается мне не просто так ты это выпил.

Отредактировано Оден Окровавленный (17-07-2025 19:11)

Ульф

Судьба - сложная штука. Кто-то в нее верит, а кто-то насмехается над ней и во всем идет наперекор. Но все-таки каждый согласится, что что-то в этом мире да предопределено. Но была ли предопределена эта встреча трех оборотней в непонятно кем осажденном городе? Или это все просто глупые совпадения, приведшие уже к смерти одного гнома, и хрен знает скольких еще людей? В любом случае, вряд ли трое оборотней и человек в предагональном состоянии задумывались о чем-то наподобие судьбы прямо в этот момент, у них были совершенно другие заботы.

Ульф, заметивший, как Ирр в ступоре остановилась и попыталась указать на лавку, бросил взгляд на заметное здание, но уже ничего не заметил. Только он хотел узнать, что она увидела, как случилось то.. чего он вообще не ожидал. Глаза девушки закатились как только она открыла рот, чтобы предупредить о чем-то, и Ирр начала проваливаться в беспамятство. Волк, опешивший от такого поворота событий, еле успел среагировать и поймать тело девушки на руки, не дав той упасть. На устах же медведицы застыла блаженная улыбка. Она дышала, ее сердце билось.. Но как ни старался маг пробудить свою подругу - ничего не выходило. Ни тряска, ни слова, ни даже освежающие пощечины - абсолютно ничего не могло ее пробудить. Ульфу стало ясно — то, что привело в такое состояние большую часть жителей города — настигло и их. Но почему только она? Что такого произошло. Ответов не было.

Спустя несколько минут остановки и еще много тщетных попыток пробудить Ирр, Ульф сдался. Как же он хотел уже все это бросить и свалить из этого гребаного города, но тогда он и потеряет шанс узнать, что произошло с девушкой, за которую, как он считал, он был в ответе. Потому ему ничего не оставалось, кроме как тихо произнося все известные ругательства и не привлекая лишнего внимания, поднять медведицу на руки, простонав от боли в раненой конечности, и, открыв дверцу фургона, аккуратно расположив девушку в нем, прислонив к одной из стен.

– Потеснитесь, парни.. тут проблема. Ее настигло то же, что и жителей города, если я так понял.. она хотела показать что-то и.. просто отключилась. Но лицо счастливое как и у болванчиков в таверне, так что.. остается только это думать. Я не знаю что делать.. Мы остановились прям у лавки этой, о которой она говорила. Сейчас подведу вас ко входу и пойду проверю, что там вообще внутри. Оден, как нога? Выйти сможешь и зайти в дом, если помощь понадобится?

Получив ответ, маг кивнул и вышел из фургона, прихватив с собой все из того же ящика одну морковку, и протерев ее на ходу, протянул мулу, который с удовольствием захрустел, не понимая, что один его товарищ скоро пойдет на корм воронам, а груз у него три тяжелораненых человека.

Мда, счастливчик ты, ни о чем не переживаешь. Интересно, как Феликс тебя звал? Наверное вы были Равновесие и Равновесие? Он же всегда так бормотал, может о вас? Вы ж ему путь указываете небось?

Улыбнувшись своим глупым шуткам, которыми он попытался снять ментальное напряжение, волк подвел мула с фургоном ко входу в лавку со странной вывеской и постучался в дверь дома.

Никого. Может, Ирр просто заметила лавку и хотела, чтобы мы зашли туда? Но почему она выглядела удивленной? Ладно, посмотрим что там. На крайний случай каких-нибудь бинтов нарою или что-то для Одена и Феликса найдется.

Ульф дернул за ручку двери. Заперто. На что он вообще надеялся? Что сейчас она отворится и их встретит радушный хозяин, предлагая все самое необходимое всего за медяки? Ага, как же. Осматривая дом повнимательней, оборотень заметил крупное окно, выходящее на улицу. Дернув за крепко запертые ставни, маг получил все тот же результат, однако при движении образовалась небольшая щель, через которую он заметил толстый шнурок, связывающий ставни по ту сторону стены. Просунув кинжал, Ульф смог разрезать веревку, и окна отворились, открывая ему проход внутрь.

Но как только он оказался внутри — его висок пронзила жуткая боль, и Ульф потерял сознание.

---

Нора

Элеонора надеялась, что успела затушить свечу, когда взгляд той девчонки прошелся по ее окну, но судя по ее реакции, что-то она да заметила.

Вот же.. откуда взялись эти.. кто это вообще? Мародеры? Ну пусть только полезут сюда, я им задам!

Выглянув еще на пару секунд в окно, женщина уже увидела совсем другую картину. Мужчина, что был с глазастой девкой, держал ту на руках и изо всех сил тряс, похлопывая ту по щекам.

Не может быть. Неужели.. и она.. Значит, не только горожане в опасности?

Тем временем она смогла в тусклом алом освещении заметить, как тот парень скрылся с девушкой на руках в фургоне, а через минуту вышел один, скормив морковку запряженной скотине. А после.. направился в сторону ее дома. Ее! Дома! Она только почувствовала себя в безопасности, только эти гребаные твари пронеслись мимо ее дома.. как раз в ту сторону, откуда явились эти пришельцы.

Если они смогли.. да нет, бред какой-то.. вдвоем.. ту ораву? А если их не двое? Вдруг там еще в фургоне? Черт, черт, черт. Ну, сраные мародеры, я вам не дамся.

И прокравшись к кухне, она взяла в руку железную сковородку поувесистей и притаилась за дверью, за которой уже слышались шаги по хрустящему снегу, и тут же сразу как они стихли стук в дверь.

Мародеры, которые стучатся? Где это видано? Или проверяет нет ли кого дома? Ну давай, давай, ломай дверь, я тебе голову сломаю, Элеонора и не таких валила.

К слову, Нора Дюбе хоть и отличалась бойким характером, в открытых стычках она никогда не бывала, предпочитая запираться в своей лавке и развлекаться с травами. Или с покупателями. Или с теми и другими одновременно. Так что “валила” людей она явно не в том смысле, в котором собиралась свалить Ульфа. Но стук в дверь стих.. и снова раздались шаги.

Неужели, уходит? Да не может быть..

И да, дальше застучали оконные ставни, чуть не открывшиеся из-за силы пришельца. Нора выдохнула, когда поползновения в сторону ее обители прекратились, однако ж не надолго. Она увидела сверкнувший в слабом красном освещении кинжал, который начал разрезать тугую веревку, стягивающую ставни.

Вот же неймется малохольным! Ну, влезай.

Нора уже была сбоку от окна, когда незваный гость начал влезать внутрь, и когда он оказался полностью внутри дома, она заехала тому сковородкой точно в висок, отчего он повалился на пол мешком.

– Ха.. Получил, бандюга! – Довольная своей смелостью, Нора быстро вернула на подоконник все соли и травы, сброшенные незваным гостем и закрыла обратно окно, связав его новым мотком веревок.

Сейчас ей надо было придумать что делать с этой.. тушей. Она оглядела тело лежащего перед ней мужчины. У него было жилистое, крепкое тело, какая-то странная татуировка прямо на том виске, куда она его ударила, и.. ее внимание привлекла перебинтованная левая рука.

Вот же.. видимо они и правда смогли завалить тех тварей, что лают по всему городу. Может он и будет полезным. А пока, голубчик..

Дюбе достала еще моток веревки, выудила из рук бессознательного оборотня кинжал, коим разрезала моток на две части, и постаралась покрепче связать бессознательному руки и ноги, чтобы не рыпался, когда очнется.

Но.. что же предпримет Оден, который вышел из фургона проветриться и успел заметить, как Ульф падает от чьего-то удара, а затем запахиваются окна?