Вперившись взглядом в землю, Эвелин могла заметить как отчего-то задрожала земля, но о причинах она даже не успела подумать, когда  раздался удар такой мощности, что задребезжала не только земля, но и все остальное. Звук заставил девушку поднять голову и в ужасе посмотреть за спину стражника. Почти сразу же раздался ещё один удар, и можно было заметить, что массивные двери, вот-вот, да разлетятся от силы, приложенной к ним. Всё внутри сжалось, не давая двинуться с места, и если бы не рука Амори, дернувшая её за собой, Десять знают, что бы с ней было.

Пусть у троицы и была некоторая фора, однако шум,гам и суета быстро настигли их на пути к следующему ярусу. Крики, плач и стоны слились в один отвратительный шум, что звоном теперь стоял в ушах и мешал подумать хоть о чем-то. Стадное чувство посетило и девушку, отчего очень быстро она стала теряться в паникующей толпе. Ей и раньше было некомфортно от возможного нахождения в большом скоплении людей, особенно после рассказов Кристиана пару лет тому назад. Сейчас же страх возвысился в абсолют, липко оседая где-то в груди и затрудняя дыхание. Очень скоро Эвелин рисковала задохнуться и быть затоптанной людским табуном, однако прямо перед ней, отшатнувшись рухнул мужчина, открывая доступ к тут же притянувшему её к себе герцогу. Прижимаясь к спасителю, кадив старалась отдышаться, лишь урывками слыша речь Амори.

—Держись сзади нас и следи за своими платками! Я подстрахую.

Обращение конкретно к ней немного отрезвило Эвелин. Не известно, насколько важным было в данной ситуации заботиться о тряпках, скрывающих её лик, ведь других явно в последнюю очередь волновал внешний вид пробегающих мимо горожан, а если бы кто и заметил, так точно бы поспешил оказаться от кадива как можно дальше,  с другой же стороны потеря платков, могла сыграть плохую роль в будущем.

В конечном счете девушка лишь утвердительно кивнула и, как было велено, стала двигаться сразу же после братьев, придерживая как можно крепче капюшон и платок и смотря четко в спину Амори, чтобы держать ориентир и не уйти куда-либо в сторону. Однако очень скоро она вновь оказалась в объятиях мужчины, совершенно этому не сопротивляясь. Сзади слышались истошные крики и нечеловеческий рёв, что заставляли слезы наворачиваться на глазах и крепче вжиматься в спутника. Вновь абстрагируясь разумом от внешнего мира, она семенила за братьями, позволяя уводить её в безопасное место.

— Ну что, говорил же что прорвёмся!

Первые секунды Эвелин смотрела на Амори абсолютно пустым взглядом, хотя внешне для него вероятно ничего и не изменилось ввиду особенностей девушки, но мотнув пару раз из стороны в сторону и вернув себе осознание происходящего, она смогла лишь измученно выдохнуть. Наружу рвался истеричный смешок, что с горем пополам был проглочен, а внешне отражался лишь кривой усмешкой.

—  Как нам повезло, - тихо вырвалось у девушки.

— А вот в город, нам все же соваться не стоило!

— Руки распускать тоже.

Беллаванс  перевела взгляд на Инквизитора и, завидя неприглядный шрам, дрогнула, быстро опуская взгляд вниз. Только сейчас она заметила руку на своей талии, что быстро с неё и исчезла, оставляя после себя небольшое, однако непривычное разочарование. Если бы не наличие и без того красной кожи у девушки, де Флери могли бы заметить как зарделась от смущения Эвелин. И не понятно было от чего больше: от реакции на чей-то изъян,  от руки, что по-хозяйски лежала на её талии или реакции тела на её пропажу и дальнейшего замечания от их “главного” человека.

Знай Эвелин наперед, что ждет её в этом треклятом городе, в жизни бы не отправилась ни в какое путешествие и лучше бы оставалась дома с братом.

Интересно, как он там? Надеюсь, хоть у него все хорошо.

Но прошлого было не вернуть и оставалось лишь подстраиваться под ситуацию.

— Пойдемте уже скорее. Если твари прорвут и эти ворота, я хочу оказаться среди тех, кто способен дать им организованный отпор, а не быть затоптанным толпой.— он снова посмотрел на Эвелин —Если все ещё хочешь идти к магам, а не решила пойти с нами, то тебе стоит поторопиться. Думаю в этих условиях, они возьмут тебя к себе и без денег. Лишних бойцов сейчас нет ни у кого.

— Тем более, что мы дошли до квартала, где они находятся.

Возьмут без денег? Лишних бойцов? Нет, спасибо, такой радости мне не нужно.

Изначальной целью Эвелин было узнать что-либо новое о себе и других кадивах, её интересовало их происхождение, причины и цели существования таких, как она, возможно лишь потом магический потенциал. Обучение магии она уже прошла и не собиралась надолго задерживаться в обители магов, а уж тем более становиться боевой единицей. Но в катастрофе, что происходила прямо перед их глазами, ни о какой такой информации не могло идти и речи. Главной целью теперь оставалось, если не выбраться из Нотенхофа, так хотя бы просто выжить.

— К сожалению, в данных условиях о моей изначальной цели можно забыть, сейчас всё, чего мне бы хотелось - это остаться в живых. Я прошу вас позволить мне остаться с вами, - девушка склонила голову в искренней просьбе, ведь остаться одной означало подписать себе смертный приговор.

О, Ятеу, помоги не сгинуть в этом городе! - мысленно молилась Эвелин.

Опасность миновала, если конечно можно было так сказать. Хоть небольшая группа чертей и пробилась внутрь, ее встретили бравые стражи этого яруса, отправляя врага туда, откуда он прибыл. Не позавидуешь лишь тому, на чье лицо попала кровь исчадия. Эта картина отразилась болезненными воспоминаниями в голове Аурелиана, как семь лет назад он попал под магическую атаку, пускай ему  повезло больше, чем несчастному солдату.

“Поехал передавать вести о текущем положении дел монарху или кому-то еще?” — решил инквизитор, провожая гонца взглядом, как тут же его взор упал на тельце малышки, сраженной хрупкостью сердца. Было ли оно слабым или невзгоды сразили ее своим бичом — узнать этого, увы, не суждено.

— К сожалению, в данных условиях о моей изначальной цели можно забыть, сейчас всё, чего мне бы хотелось - это остаться в живых. Я прошу вас позволить мне остаться с вами, — склонив голову проговорила Эвелин.

Аурелиан хотел ответить, но не успел произнести и слова, как заговорил сержант. В некотором роде он все же сочувствовал Эвелин. Действительно, остаться в незнакомом осажденном городе без друзей — событие неприятное, тем более, когда в любой момент могло вскрыться твое происхождение. Эвелин — кадив, схожий признаками с напавшими на город тварями. Если не стражник, так толпа без разборок забьет ее камнями, поэтому Аурелиан молча кивнул, дав свое согласие на выраженную просьбу.

— Инквизитор? Прибыли в город после начала осады, я полагаю? Сейчас вашим управлением занимается старший инквизитор Хелмут. Вместе с маршалом Ланге они пребывают в сторожевом посте. Не сочтите за грубость, но представать в таком виде перед главнокомандующим было бы непочтительно. Впрочем, оставим эти деликатные вопросы женщинам. Я сопровожу вас.

— Если быть точным — прибыл сегодня. И ввиду того, что у стен стоит орда исчадий, попасть в город, не замарав свой внешний вид не имелось возможности. Впрочем как и превести его в порядок, сами прекрасно понимаете. Буду премного благодарен за сопровождение к командованию. И отдайте распоряжение об уборке трупов с площади. Не стоит еще сильнее волновать народ, — немного склонив голову в благодарности ответил де Флери.

— Вот как? — нахмурился Берхард. — Не знал, что сточными канавами можно пользоваться. Если выкарабкаемся из этого дерьма, нужно будет проверить вход, через который вы проникли.

Дождавшись, когда Берхард раздаст последние команды, Аурелиан выступил за ним, жестом показывая Амори и Эвелин следовать за ним. Проходя по довольно живому району города, он задумался о том, как беззаботно живут одни, покуда других пожирают твари за каменной стеной. С другой стороны будь здесь паника, это не  помогло бы ситуации, посему уж лучше спокойное времяпровождение, чем смятение и ужас.

Проходя в одну из башен, Аурелиан обратил внимание на поднятый флаг, развеваемый холодным ветром. Продрогнув и зайдя внутрь, он шел вслед за сержантом по длинным коридорам, пока не оказался в штабе маршала. Сидящий за столом мужчина буквально пронзал своим взглядом всех присутствующих, но больше всего досталось Берхарду, приведшему сюда незванных гостей.

— Мне встретился человек, представившийся инквизитором Флери. Он оказался в городе после осады и искал возможности объединиться со своим орденом. Я взял на себя ответственность привести его к вам.

— За что я благодарен ему и прошу Вас, маршал, простить меня, что вынудил вашего подчиненного сопроводить меня сюда, — закончил обьяснения Берхарда Аурелиан, также немного склоняя голову пред Лангом.

— Спасибо, Берхард, — вмешался Хелмут. — Ланге, я оставлю вас с сержантом, чтобы вы обсудили произошедшее. Инквизитор Флери, прошу за мной.

— Есть!

Солдат остается солдатом вне зависимости от ситуации. Разница в статусе вынуждала Аурелиана придерживаться протокола и подчиняться старшему по званию. Он был мало знаком с Хелмутом, однако помнил его еще инквизитором, когда сам только вступил в орден. По слухам он был славным воином и человеком властным, что чувствовалось в его следующих словах.

— Кто вас сопровождает, инквизитор Флери? Судя по статному молодому человеку, это ваш кровный брат. Вы с ним очень похожи. Это заметно даже сквозь ваши ожоги.

— Вы правы, старший инквизитор Хелмут. Это мой брат-близнец Амори де Флери, наследник герцога Ордисона. Я виноват, что не смог предстать пред вами в надлежащем виде ввиду проникновения в город окольным путем, а маска, скрывающая недуг, была утеряна в давке, возникшей при отступлении из Пыльного квартала.

Войдя в кабинет старшего товарища, Аурелиан почувствовал приятное тепло очага. Оно манило его, как свежеустланная кровать, поэтому услышав приглашение занять кресло, он подвинул сидение ближе к камину, чтобы согреться и унять дрожь тела.

— Но меня гораздо больше интересует второй субъект. Кто вы? Отвечать будет он. Остальные — молчать!

Аурелиан сам хотел ответить на вопрос, но услышав приказ старшего, промолчал, не показывая недовольства. Лишь пальцы посильнее сжали подлокотники кресла да скулы немногим стали на мгновение тверже.

Стоило ожидать этого. Теперь ей выкручиться самой. Владыка перемен, я редко просил о помощи, но в данный миг смени его гнев на милость. Хоть она маг и похожа на исчадие в данный момент она невиновна.

Отредактировано Аурелиан де Флери (08-07-2024 21:14)

— Руки распускать тоже.

Ну кто бы сомневался, что педантичный Аурелиан, даже в подобной ситуации обратит на это внимание. Ладно, всегда ведь был таким.

Амори ничего не стал отвечать своему брату, поскольку в этом не было смысла. Ответ же Эвелин, десминерец мог только молчаливо одобрить, ведь быть одной в городе, который выдерживает осаду, это далеко не комфортное и безопасное занятие, особенно для столь отличающихся от других, как она.

Когда же с насущными вопросами разобрались, мужчина вернулся своим взглядом к толпе, что по-прежнему вваливалась за ворота Второго Яруса. В момент их прорыва, он был в высшей степени сосредоточен, потому не обращал внимание ни на что, кроме того как добраться до спасения. Сейчас же, он начал воспринимать все то, что их окружало в тот момент…

Безудержная агония, щедро сдобренная безмерными жестокостью тварей и беспомощностью столкнувшихся с ней горожан, не могла оставить кого-либо равнодушным, и Амори не был исключением. Он нашел в себе силы подойти к краю арки и взглянуть туда, откуда им удалось сбежать. И эта картина навечно отпечаталась в его памяти.

Люди прорывались без оглядки, ведь посмотрев на то что было за их спинами, означала утратить всякую надежду на спасение. Демонические отродья напрыгивали на горожан и рвали их, пока те не упадут, а после к одной твари, присоединялась ещё дюжина. Там где толпа кончалась и начинались черти, виднелась алая тропа, которая казалась таковой не только из-за кожи этих чудовищ. Тут и там, валялись обглоданные кости, ошметки плоти за которые велась борьба между вторженцами, а о залитой кровю мостовой, и говорить не приходится.

Один из тех людей что входили на Второй Ярус, с силой отпихнул десминерца, который, как ему казалось, мешался на его пути, что заставило его вернутся к своим спутникам, с мрачным лицом. В обычных случаях, Амори бы разозлился на этого мужчину, но сейчас он был благодарен. Как он и ожидал, оторвать взгляд от того безумия что творилось внизу оказалось чрезвычайно трудно, а для Флери что смотрел на это с безопасного расстояния, практически невозможно.

Развернувшаяся после картина со стражником и чертом, и вовсе заставила его поморщится от того что даже в посмертии, эти твари способны навредить. Это напомнило Флери тот день, когда к ним привезли раненого Аурелиана. Амори не мог найти себе место и остро переживал состояние своего брата. Одновременно с этим, он радовался что тот вообще остался жив, хоть и изувечен. Но о Аурелиане было кому позаботится и проблем с финансами они не испытывали, а вот это стражнику повезло намного меньше. Если у него нет тех, кто будет за ним присматривать, то тот будет вынужден провести остаток жизни в Приюте Обездоленных, а потому не ясно, хорошо ли то что он остался в живых. Мужчина искренне надеялся, что у стражника есть близкие люди.

Не меньше сопереживания, у него вызвала и ищущая своих родителей девочка. Ком встал у горла мужчины, когда он видел как та мечется, но не находит своих родных. Он начал оглядываться вокруг, пытаясь понять, быть может кто-то, откликается на её зов. но не может понять откуда он, но все было тщетно. Когда она затихла и десминерец увидел, что та упала замертво, это снова резануло его. Все те остатки храбрости и самообладания, которыми он руководствовался, когда выводил своих спутников с Первого Яруса, окончательно улетучились. Невольно вспомнился тот мужчина, которого Амори свалил своим ударом. Быть может, это и был её отец, а Флери своими действиями, непредумышленно убил их обоих.

Когда его брат заговорил с сержантом, мужчина уже успел уйти в себя и не очень понимал их разговор. Лишь молча побрел за Аурелианом, когда тот куда-то направился. Он не обращал внимания на улицы, поскольку пытался вспомнить, видел ли в тот момент когда троица собиралась для своего рывка, где-то поблизости, ту девченку. Эта мысль прочно засела в его голове и он неустанно прокручивал эту картину, в поисках той бедняжки. Но в конечном счете, он перестал понимать, где было его истинное воспоминание, а где воображение дорисовывало то, что он хотел там найти или же опасался, что найдет.

Из этого транса, его вывел хлопающий звук. Так на ветру развевалось знамя, которое заставило его вернутся к реальности и понять, примерно куда они идут. Выбор был невелик и это либо гарнизон, либо нотенхофский штаб Инквизиции. Оба варианта значили то, что ему стоило взять себя в руки и достойно предстать перед властьимущими этого города. Найти в себе силы, ему помогло осознание того, что они чудом выжили, и не стоило разбрасываться данным шансом впустую.

Разговор — а быть может и допрос — он постарался встретить со всем достоинством, которое доступно для него. Когда же речь зашла о нем, то Амори рассудил, что стоит проявить манеры и представится должным образом

— Кто вас сопровождает, инквизитор Флери? Судя по статному молодому человеку, это ваш кровный брат. Вы с ним очень похожи. Это заметно даже сквозь ваши ожоги.
— Вы правы, старший инквизитор Хелмут. Это мой брат-близнец Амори де Флери, наследник герцога Ордисона. Я виноват, что не смог предстать пред вами в надлежащем виде ввиду проникновения в город окольным путем, а маска, скрывающая недуг, была утеряна в давке, возникшей при отступлении из Пыльного квартала.

Заведя одну руку за спину, а другую положив на грудь, Амори сделал легкий поклон.

— Безмерно рад нашему с вами знакомству, Старший инквизитор Хелмут. Жаль что оно состоялось, при столь удручающих обстоятельствах.

Когда Хелмут потребовал от Эвелин, сказать кто она такая, мужчина был вынужден подчинится. Его вмешательство только усугубило бы ситуацию, да и не в том он положении, чтобы перечить. Да и смысла в этом тоже не было, ведь если Аурелиан не убил ее на дороге, значит “кадифы” не являются чем-то опасным. Мысленного, мужчина хмыкнул над своими выводами, ведь изначально был настроен снести ей голову. Но ее поведение в ходе путешествия, вкупе со встречей с теми, кого называют демоны, заставило его переменить свое мнение. Это не монстр, а обычная девушка, просто с экзотичной внешностью. От того, он все же не хотел, чтобы ее отправили на эшафот или в казематы, но памятуя слова Старшего инквизитора, не стал представлять ее и лишь переглянулся со своим братом.

— Вы слышали, что Торговый квартал закрыт. Иным образом из города не выбраться – либо мы победим демонов, либо погибнем. Итак, у вас еще остались ко мне вопросы? Если нет, то прошу оставить нас с инквизитором Флери для частной беседы, — он обвел глазами всех присутствующих.

Это ясно как день. Хотя, с Кровавой луной и это перестало быть ясным. Проклятье! Надеюсь Ордре и Буран в порядке, ну или им хотя бы удалось сбежать, в случае опасности…

Проводив взглядом удаляющуюся Эвелин, Амори не стал сразу покидать кабинет и прокашлявшись, заговорил с вышестоящим офицером Аурелиана:

— Прежде чем покину вас, я бы хотел спросить, чем я могу помочь вам или иным защитникам города? Я не менее опытный воин чем мой брат, а потому не считаю для себя дозволительным, задарма объедать и без того ограниченные припасы гарнизона и горожан.

— Ваше стремление похвально. Однако едва ли я могу распоряжаться вашими силами. Тем более вы являетесь наследником крупного южного герцогства. При стечении неприятных обстоятельств мне бы не хотелось держать ответ перед вашей семьей. Возможно инквизитор Флери по праву крови попросит вас оказать ему содействие, когда узнает о положении дел в городе.

— Понимаю ваши опасения. Что ж, в таком случае, я покину вас и буду ждать своего брата за дверью. С вашего позволения.

Снова поклонившись, мужчина вышел из комнаты. Взгляд Флери зацепился за прислонившуюся к стене Эвелин. Было заметно, что разговор дался ей тяжело и это заставило Амори посочувствовать ей. Пусть он и не мог поручиться за это, поскольку никогда раньше не встречал кадивов, но ему казалось что это девушка была молода, а от того, явно непривычна к тем невзгодам, что им пришлось — и ещё предстоит — пережить. Он подошёл к ней, и аккуратно положил свою руку на девичье плечо, после чего устало улыбнулся.

— День выдался тяжёлым. Но главное, что хотя бы сейчас, мы в безопасности.

В одной из комнат своеобразного форта Аурелиан сменил одежды инквизитора на более простые, не привлекающие внимания вещи. Оставлены были аммикт сутана и стола, а вот брошь он припрятал в потайной карман кошеля. Все-таки хоть какой-то знак принадлежности он должен был оставить, на всякий случай. Дополнением же стала черная полоса ткани, закрывающая правый глаз и небольшую часть обожжённой кожи. Привычка скрывать уродство так быстро не уйдет, а изготавливать маску займет слишком много времени поэтому пришлось обходиться тем, что было под рукой.  Также заменены были сапоги, так как предыдущие были прогрызены крысой. Побранив про себя еще раз Йохана с его подарком, Аурелиан покинул форт.

Увидев Амори и Эвелин у входа, он посмотрел на стражников и сквозь зубы процедил:

— Могли бы и впустить, чтобы они не торчали на морозе. Сами сменяетесь же, — впрочем он не дождался ответа и пошел прочь, жестом руки зовя брата и девушку следовать за ним. — Поговорим позже в более приятной обстановке. Слишком долго объяснять, а стоять на одном месте и мерзнуть мне не хочется, как впрочем и вам. Если я верно предполагаю, то вы совершили небольшую прогулку по округе. Что-нибудь полезное или нужное присмотрели?

Шурша плащом по снегу и слушая спутников, Аурелиан шел в сторону таверн, как глаза стала застилать пелена. И без того плохое самочувствие стало давать знать о себе. Слабость в конечностях проявлялась в заметном снижении темпа ходьбы и появляющейся отдышке. Оперевшись на подошедшего брата Аурелиан взглянул ему в глаза и проговорил:

— Хватит. Идем в Приют Обездоленных.

— Могли бы и впустить, чтобы они не торчали на морозе. Сами сменяетесь же,

Не могли, потому что мужеложцы.

— …Что-нибудь полезное или нужное присмотрели?

— В это время лавки закрыты, потому мы просто прогулялись вдоль стены. Так что, ничего мы не присмотрели, но хоть освежились. С избытком.

На последних словах, Амори бросил недовольный взгляд на дежуривших у вход стражников, но быстро потерял к ним интерес, увидев что Аурелиану стало хуже, по сравнению с тем, когда он оставлял его наедине с Хелмутом. Оставив свои остроты по отношению к Инквизиции, десминерец встал поближе к брату, чтобы в случае чего, успеть оказать ему помощь. И как оказалось, сделал он это не зря, ведь в скорости, тому действительно потребовалась поддержка. Самочувствие инквизитора, вызвало беспокойство у его близнеца, но тот старался не подавать вида и лишь в глазах, читалась тревога.

— Хватит. Идем в Приют Обездоленных.

— Хвала Десяти. А я боялся, что ты начнешь храбрица — с этим словами, он обхватил Аурелина одной рукой и так они продолжили свой путь. — Прежде чем мы дойдем до туда, я хочу спросить; Приют Обездоленных, касается того, о чем ты говорил с тем мужчиной?

Амори не сожалел, что не повел Эвелин вглубь улиц, поскольку зрелище было по-настоящему гнетущим. Множество людей, оказались без крыши над головой и часть из них, ещё впридачу оказалась раненой. Десминерец осознавал, что не все из них доживут до утра и лишь молился, чтобы дров в городе было в достатке.

Сейчас зима и трупы не будут разлагаться, но зато это хороший запас корма для  крыс, которые будут плодиться. С другой же стороны, крысы будут хорошим резервом провизии и меньше будут подъедать амбары и кладовые.

Если бы кто-то мог прочесть его мысли, то пришел бы в ужас от подобных умозаключений. Вот только те кто хорошо знаком с  Амори, знают, что подобные слова означают лишь то, что мужчина просто пытается мрачно отшутится, в попытке сделать ситуацию менее серьезной. Во всяком случае, восприятие ситуации.

А вот суета воинов, вызывала у него двоякое чувство. С одной стороны, это могло
означать то что по передвижениям за стеной, они ожидают скорый штурм. С другой же стороны, они просто могут желать лучше подготовится, чем те кто был на Первом Ярусе. Но можно ли к этому подготовится, Флери не знал. Те удары по воротам, по-прежнему вызывали у него беспокойство, ведь они были слишком сильными и частыми.

Вот они и прошли мимо «Хмельного юнкера», в который Амори водил Бьянку. Воспоминания о тех блюдах, что подавали в этом заведении, отозвались урчащим желудком, звуки которого заглушил разговор одного из служителей Милосердия и беженцев. В более приятные времена, десминерец в обязательном порядке потащил бы брата в туда, чтобы они вместе поужинали. Девушку он бы тоже угостил, подозревая что у служанки которая проделала столь длинный путь и направлялась к магам, не так много свободных денег. Это напомнило ему о том что предшествовало прорыву демонов, что заставило его недовольно поджать губы. Решив, что о таких веща стоит предупреждать заранее, Флери вооружился идиотской улыбкой и наиболее беззаботным голосом заговорил с Аурелианом:

— Кстати, у меня все деньги сперли, когда мы проходили через Пыльный квартал. Если вор смог покинуть Первый Ярус, то он обогатил себя почти на двадцать семь золотых. Так что, в данный момент я нищий.

Дальнейший путь он молчал, смущенный своей небрежностью. Подумать только, взять и проворонить такую сумму! Но сделанного не воротишь, а картина нарисовавшая вокруг, явственно намекала, что самое худший сценарий ещё не наступил. У него по крайней мере, есть еда и теплая одежда, а этим в данный момент не все могли похвастаться.

Приют Милосердия в осажденном городе, представлял собой именно то, о чем думал десминерец. Толпы страждущих и великое множество средне и тяжело раненных, с витающими в воздухе миазмами. Но у всего этого есть и плюсы, поскольку от этого запаха, Флери напрочь забыл о том что голоден. В детстве, мама и Аделин часто брали братьв вместе с собой в Приют Милосердия. Поскольку не все люди связанны с одним и тем же Покровителем, то Приюты являют собой один из тех самых общих факторов, что близки всем верующим. Во время этих традиционных дворянских посещений, герцогиня и ее дети слушали то, что беспокоило просителей, а также раздавали милостыню и оказывали посильную помощь, в том, чтобы избавить нуждающихся от их бед.

Только вот, воспоминания из детства не шли ни в какое сравнение с тем, что происходило в этом месте. И в этом не было ничего удивительного, ведь то был мирный Ордисон, а это осажденный Нотенхоф, у которого пробита первая линия обороны. В один момент, люди что жили более или менее благополучной жизнью, утратили все что у них было. Кто-то же утратил своих близких, и все это, не могло не заставить мужчину сочувствовать им.

Десминерец бродил своим взглядом и искал свободных служителей Круга, но все они были либо слишком заняты с тяжелоранеными — Аурелиан не так плохо себя чувствовал, чтобы лишать бедолаг единственного шанса на спасение — либо были далеко и чтобы они услышали, было необходимо кричать. А этого он делать не хотел, поскольку это наверняка бы восприняли с враждебностью.

В этот миг, он почувствовал как кто-то врезался в его плечо. Увидев перед собой сестру Милосердия, мужчина уже было открыл рот, но тут же был остановлен ее речью, которую та твердо отчеканила. Амори снова попытался взять слово, но снова был остановлен сестрой, от чего даже опешил. Ни сказать чтобы она была совсем уж не права, ведь пострадавших физически было действительно больше, но ведь не все недуги измеряются глубиной и шириной порезов и укусов. Помощь прибыла от другой женщины, что хромая направилась в их сторону и успокоила свою коллегу.

— Что привело вас в Приют?

— Простите что потревожили, но у моего брата ухудшается самочувствие. Как вы видите, у него появилась отдышка и общее недомогание. А сегодня, в Пыльном квартале, его укусила одна из крыс. Я пониманию, что у вас хватает забот, но прошу вас, окажите ему помощь! Ведь будет лучше, если он выздоровеет и сможет самостоятельно о себе позаботится, а не станет оттягивать на себя ваши силы.

Отредактировано Амори де Флери (22-07-2024 08:21)

— В это время лавки закрыты, потому мы просто прогулялись вдоль стены. Так что, ничего мы не присмотрели, но хоть освежились. С избытком.

— Я имел в виду, где можно пополнить припасы, обновить ботинки и в целом, провести замену и ремонт снаряжения.

Аурелиан не возражал бы от объятий брата, будь они уместны в этот момент. Ловко перекинув руку ему на плечо и оперевшись, он продолжил идти по мостовой к Приюту.

— Хвала Десяти. А я боялся, что ты начнешь храбриться. Прежде чем мы дойдем до туда, я хочу спросить: Приют Обездоленных, касается того, о чем ты говорил с тем мужчиной?

— Амори, я пусть и хочу быстрее свалиться в кровать и привести себя в порядок, но быть обузой и не обращать внимание на собственное состояние? Скажи мне, брат, я что по твоему, дурак? — даже немного усмехнувшись, спросил Аурелиан. — Нет, просто там я точно смогу получить соответствующее лекарство. Как-никак крыса прогрызла мой сапог, да и морозный ветер на подходе к Нотенхофу пробрал меня насквозь.

Мало того, что заболел, так еще крыса могла заразу пустить в кровь. Нечистоты тоже могут дать свои плоды. Что же, Аурелиан, ты просто пополняешь количество недугов. Ну это хоть не чума, сифилис да проказа от какой-либо портовой девки, пережить и вылечить подобное проще.

Думая о собственном состоянии, глаза переходили с одного здания на другое, вчитываясь в названия вывесок. “Хмельной юнкер” — горящие огни из этого постоялого двора приглашали внутрь, но через окна заведения было видно, что оно тоже полно людьми. Запах, исходящий оттуда, невольно скрутил желудок, и Аурелиан поспешил побыстрее добраться в Приют, а уже потом он утолит свой аппетит. Мысли о том, чем Флери наполнит свое нутро, быстро улетучились из-за неприятного известия от Амори, к которому Аурелиан мигом повернулся, сдерживаясь, чтобы не выплеснуть все эмоции в лицо брата.

— Кстати, у меня все деньги сперли, когда мы проходили через Пыльный квартал. Если вор смог покинуть Первый Ярус, то он обогатил себя почти на двадцать семь золотых. Так что, в данный момент я нищий.

— На сколько? Амори, может я и обхожусь малым, ввиду своих обетов, но, чем ты думал? Тебя что, Беллия собирала в дорогу? Зачем тебе потребовалось брать с собой такую сумму денег? Ты решил собрать армию или просто устроить кутеж на широкую ногу, если бы не было этого вторжения?

Нет, с какой-то стороны он помог малоимущим, но, боги, как можно было не держать кошель под рукой в месте, где ворье на каждом шагу? И кто берет с собой такую сумму в поход? На это можно же скупить отряд наемных мечей и копий.

Голос не отображал ни гнева, ни злобы, скорее досаду с некой долей смеха из-за абсурда ситуации. На подходе к Храмовому кварталу Эвелин задала вопрос о магах, на который Аурелиан решил ответить недосказанностью. “Лучше полностью не посвящать их в ситуацию. По крайнее мере сейчас. Может позже.” — подумал он, благодарно кивая ее поддержке. Простая вежливость, не более, но все-таки было приятно услышать чужое участие.

Войдя в Приют, перед его глазами предстала неприятная картина. Наполненное ранеными, больными и умирающими здание просто трещало по швам от внутреннего давления. Сестры бегали от одного человека к другому, буквально мешая друг другу, и под звуки всеобщего стенания эти бедные женщины должны были выполнять свой долг. Одна из них, видимо полностью увлеченная трудом, столкнулась с Амори. Быстро осмотрев троицу, она спросила: не пришли ли они кого-либо навестить, и по всей видимости была настроена дружелюбно, пока не услышала просьбу о помощи. В миг ее лицо поменяло выражение на недружелюбное, а тон голоса и громкое отчитывание вовсе свело на нет всяческое желание дальнейшего диалога.

— Сестра, успокойтесь, я просто прошу о получасе времени, в лучшем случае. Это ваш долг, такой же как и уход за этими несчастными, — утверждал Аурелиан, но женщина была непреклонна.

Неизвестно, чем закончилась бы перепалка, если бы не вступила новая фигура в этот разговор. Новоприбывшая сестра кратким словом прекратила перепалку и сразу перешла к делу. Выдохнув и немного склонив голову, Аурелиан проговорил:

— Благодарю вас, сестра, и я понимаю, что приют занят оказанием помощи раненым. Однако прошу, быстрый осмотр и составление рецепта не займет много времени. Хотел бы еще добавить, что помимо укуса крысы и отдышки, как сказал мой брат, могу предположить о повышении температуры своего тела. Мои руки слабы и я не хотел бы обременять своего брата защитой, когда и сам могу постоять за себя. Поэтому повторюсь, мне хватит и быстрого осмотра, и благодарю за то, что уделили нам время в нелегкий час. И может вы знаете, где можно остановится, так как ввиду осады Нижнего яруса сюда попало много людей?

— … Скажи мне, брат, я что по твоему, дурак?

Ответом Аурелиану, послужила загадочная улыбка, которую Амори подарил ему глядя в глаза. После того как они прошли дальше и десминерец поведал о пропаже денег, его брат отреагировал вполне ожидаемо.

— На сколько? Амори, может я и обхожусь малым, ввиду своих обетов, но, чем ты думал? Тебя что, Беллия собирала в дорогу? Зачем тебе потребовалось брать с собой такую сумму денег? Ты решил собрать армию или просто устроить кутеж на широкую ногу, если бы не было этого вторжения?

— Ты не далек от правды. После того как мы бы завершили свое путешествие, я предполагал устроить нам с тобой хороший ужин, со множеством изысков, чтобы отпраздновать нашу встречу. Тем более, что не было ясно, когда мы встретимся вновь, да и ты бы такие блюда ещё не скоро попробовал.

***
— Почему здание выглядит таким…пустым? Мне казалось, здесь должно быть более оживленно.

— Я конечно не привык доверять слухам, но в сторожке стражники что-то говорили о том, что магов в городе поубавилось. Не знаю, что конкретно произошло. Я спешил покинуть форт, чтобы быстрее с вами воссоединиться и отдохнуть, но недуг, — откашлявшись, Аурелиан продолжил, — быстрее свалит меня в койку и я не смогу исполнить свой долг.

Просто взяли и поубавились? Странно что они вообще покинули свою обитель., в таком количестве, что это стало заметно. У них ведь там наверняка много ценных ингредиентов и книг, не говоря о записях исследований. Не почуяли ли они приближение демонов или быть может, они сами связаны  с их появлением?

***
Амори никогда не присутствовал при родах, от того чувствовал себя неуместно и лишним. Конечно, он помнил тот день, когда матушка родила Джулиана и Джулиану, но их с Аурелином тогда вывели в сад, очевидно для того, чтобы не пугать криками. Флери слышал, что роды, вещь болезненная, но не подозревал что настолько. Впрочем, когда он увидел инструменты, то сообразил что из женщины, ребенка будут доставать не природным способом. От этого, он сильно поежился и появилось желание убежать из Приюта.

Удивительно, что многие мужчины не боятся рисковать жизнью, совершая опасные поступки: ходить на медведя, стрелять по мишени, которая находится на голове другого человека, или даже жениться. Но при этом они испытывают страх перед родами. Сам Амори не думал о таких вещах, а лишь радовался, что его брат захотел покинуть это место, хотя бы на время.

Сестра не сказала ничего из того, о чем не догадывались братья, потому ее вердикт Амори встретил без каких-либо вопросов. Лишь усмехнулся, когда она сказала что воины, не признаются в своих недугах.

— Будем честны сестра, так поступает большинство мужчин, даже если кровью кашлять будут.

—  Если вас не смутит дряхлая хижина одноглазого целителя, стоящего перед вами и нареченного при рождении Бьярмой, то прошу за мной.

— Не только не смутит, но мы будем вам искренне благодарны, за вашу доброту, Бьярма. Называйте меня просто Амори!

— Шутить изволите, знатный господин? Замухрышка вас по имени назовет, а вы через несколько дней жалобу подадите или самолично прирежете за нанесенное оскорбление вашей поруганной чести.

— Если бы я мог так поступить, то не позволил бы к себе так обращаться. Да и было бы неприятно, если бы я так поступил с той, кто согласилась нас приютить — ухмылка легла на губы десминерца — Или вы откажите мне в обращении по имени, когда я сам так изволил? Это определенно повод для письменной жалобы!— Тут он себе позволил даже слегка рассмеяться

— Нет с вами никакого покоя! — возмутилась Бьярма, хотя тон ее голоса впервые со встречи приобрел оттенок доброжелательности. — Будете Амори, коль вам угодно. Но если задумаете беду какую мне учудить, я бы советовала вам сто раз подумать. И не спрашивайте отчего. Все равно не отвечу.

Проследовав за женщиной по улице, мужчина уже представлял как сядет у растопленного очага и погреет свои кости, наслаждаясь треском дров и пляшущими огоньками. Вот открывается дверь и Амори намеревается внести туда своего брата, как тут же Бьярма напомнила им, где они были ещё совсем недавно.

Флери понимал, что она абсолютно права и входить в чужой дом, в таком виде, им совершенно не стоит. Не теряя времени, поскольку опасался что женщина уснет достаточно быстро, он посадил Аурелина на стоящий неподалеку от входа пенек и сняв свою накидку, укрыл ею инквизитора.

— Потерпи немного, братец. Я сейчас быстро управлюсь, после чего мы согреемся и отмоемся — после этого, он обратился к Эвелин — Я буду рубить чурбаны на четыре части, а ты, поруби то что получится на половинки.

Дровница — в которой правда остались только чурбаны — стояла неподалеку и там же, было два топора: один колун и ещё один поменьше. Отдав маленький топор Эвелин, мужчина поставил ей пенек, чтобы девушке было удобнее работать, а сам принялся разрубать их будущее топливо, на баню и очаг внутри дома.

Десминерец постарался на славу, желая отплатить приютившей их женщине и подготовить ей побольше дров, чтобы той не пришлось заниматься подобным после работы. Да и чего греха таить — он надеялся что треск древесины и звуки ударов, не дадут ей уснуть.

После этого, Амори попросил кадива растопить баню, пока он будет таскать воду. Желая, чтобы его брат начал согреваться как можно скорее, мужчина предложил ему помочь дойти до бани. Пока она будет топиться, инквизитор хоть немного согреется и услышав согласие, проводил Аурелина до туда.

Сам же, мужчина взял ведра лежащие в бане и направился к колодцу, пополняя бочку, что была расположена внутри парилки. Когда все приготовления были завершены и камни нагрелись, десминерец попросил подождать и пропустить их с братом вперед. Аурелину стоило как можно скорее искупаться и направиться в дом, чтобы не усугубить его и без того плохое самочувствие.

Окончив банные процедуры, Флери достал из своей сумки сменную одежду, дав один из комплектов своему брату. После этого они вышли и направились к двери дома, где Амори достаточно громко постучал по ней.

— Мы закончили! Бьярма, откройте поскорее, чтобы я мог принести дров для очага.

Отредактировано Амори де Флери (29-07-2024 18:21)

Было сложно не обращать внимания на женские крики, что уже переходили в дикий вой. Эвелин, как и прочие зеваки, не смогла удержаться и тоже  глянула в сторону рожавшей. И лучше бы она этого не делала. Вид полностью оправдывал те звуки, что всё это время разносились по Приюту.

И это переживают женщины, чтобы явить на свет своё дитя? Какой ужас.

В голове проносились противоречивые мысли. С одной стороны успокаивало, что в своей жизни девушка не познает боли, связанной с рождением ребенка. С другой же стороны, если когда-нибудь она всё же передумает, всё равно обзавестись потомством не сможет, по крайней мере по словам семейного врача. Ещё один изъян девушки, что помешал ей влиться в общество и поставил крест на любых потенциальных планах графа Беллаванса в отношении своей дочери. Кому нужна рогатая жена, так ещё и неспособная дать наследников?

О чем я вообще думаю? Пора прекратить и вернуться к насущным проблемам.

Цепочка мыслей начинала плавно утекать в проблемы одиночества, но тут Эвелин не дала им развиться окончательно, собравшись она вернулась к разговору сестры с господами де Флери. Как раз вовремя: кажется, магия Эвелин не требовалась, и Инквизитору всё же будет оказана помощь.

Осмотр выявил совершенно неудивительный диагноз. Последующее же предложение вызвало облегчение. Теперь им было где отдохнуть, да и при таком раскладе, глядишь, и господин Инквизитор вернется на ноги. И как бы не любили мужчины вести себя по-рыцарски, как верно подметила Бьярма, спутники Эвелин согласились без промедлений.

И правильно. Надо быть идиотами, чтобы отказаться от столь любезного предложения.

— Вашему слуге стоило получше заботиться о вас, если, конечно, ему невыгодна ваша кончина.
— А что до слуги… Амори, ты почему нанятую только что служанку взял в поход, а не проверенного Гийома? Видишь, чего стоила авантюра, если бы я не соизволил пойти в Приют?

Демон меня дернул за язык сказать, что я служанка этих двух... Ладно, сама виновата.

Когда же они подошли к избе целительницы, оказалось, что отведя от себя подозрения  ранее сказанными словами, Эвелин накликала на себя новые поводы для недоверия. Вызвалась прислугой, будь добра выполнять приказы покровителей. Стянув наконец сумку и лук, что всё это время носила с собой, она слушала, что от нее требуется.

— Я буду рубить чурбаны на четыре части, а ты, поруби то что получится на половинки.

— Будет исполнено, Господин, - изображая готовность и участливость отчеканила Эвелин.

Однако поручение выполнялось совершенно не так гладко, как хотелось бы. От выполнения домашних дел Беллаванс была настолько же далека, насколько далеко в небе висит алый диск. О работе слуг Эвелин знала лишь со слов, и совсем немного из практики. Но в практику явно не входила колка дров. Пару раз промахнувшись по нужному куску дерева, в конце-концов она всё же смогла разрубить отданную четвертину. Девушка лишь надеялась, что за её позором никто не наблюдал. Однако тут она услышала ругань со стороны.

Господин Инквизитор, ну конечно.

Мужчина оказался настойчив, но справедлив. С его помощью дело пошло быстрее. Всё ещё не идеально, но гораздо сноснее.
Мельком она посмотрела на Амори, что трудолюбиво выполнял своё дело.

— Сил вам не занимать, господин Амори, - разрубая новое полено, произнесла девушка.

Мужчина ненадолго отвлекся от своей работы и задумчиво посмотрел на девушку.

— Благодарю за комплимент, Эвелин! А ты, как я понимаю, устала с дороги?

— Немного, - замахнувшись вновь, проговорила Эвелин, - мягко сказано. Но ситуация, полагаю, важнее моих притязаний, - она вновь посмотрела на мужчину с усмешкой.

Вновь обращаетесь на “ты”. Вернули свою шутливость или поддержали мою игру в Господина и служанку?

— Извините, что отвлекла. Просто меня поразила ваша энергичность после тяжёлого дня.

— Не переживай, ты мне не мешаешь — не отрываясь от дела ответил ей Флери — Я привычен к физическим нагрузкам. В конце концов, я ведь рыцарь. Да и хочется уже поскорее прилечь отдохнуть, вот и проснулось второе дыхание, перед заветной целью.

Слегка приподнявшиеся уголки губ, выдавали то, что он считал это забавным. Приложив левую руку к шее, десминерец размял и хрустнул ей, всем своим лицом показывая, что испытал от этого облегчение.
На миг Эвелин нахмурилась, Амори излишне часто в последнее время держался за шею.

— Каким бы сильным и выносливым рыцарем вы не были, прошу, не перетруждайтесь. Иначе придётся и вас лечить, только уже от больной спины.

Амори лишь легко посмеялся с этого, но поблагодарил девушку за ее участливость. Более она не отвлекала де Флери разговорами и молча продолжала их общее занятие.

Когда с поленьями было покончено, Эвелин, по поручению Амори, отправилась внутрь бани дабы разжечь огонь. Топить печь доводилось значительно легче, да и было привычнее нежели тяжелая работа руками. Очень скоро пламя занялось и помещение начало отапливаться. Хотя бы тут не приходилось смущаться перед инквизитором за свою неумелость.

Отходить от тепла решительно не хотелось, однако к девушке подошли и вежливо попросили уступить очередь. Спорить не было сил, да и желания, в целом братьям действительно было нужнее первыми пройти в купальню. Однако и Эвелин, как прилежной служанке, стоило бы накрыть стол, пока её “господа” отмываются. Но Сестра запретила появляться в доме до бани.

Что же делать? Ладно, попробую, а там что выйдет, то выйдет.

Девушка огляделась по сторонам, но женщину не заметила. Значит оставалось только постучать в дом.

— Уважаемая Бьярма! Господа изволили первыми принять ванну, могу я войти и поставить греться еду?

— О, нет-нет! — донеслось из-за двери. — От вас запах, будто вы свиней пасли неделю. Вам должно быть известно, что дерево прекрасно впитывает все, что само чует. Увы, у меня нет сил заниматься уборкой после вашего пребывания.

Ожидаемо, - про себя вздохнула девушка. Она могла бы, конечно, предложить потом самой провести уборку, ведь это входит в обязанности слуг. Но по правде, горничной она всё ещё не являлась. И бесплатно перетруждать себя была не намерена.

Не находя, чем ещё можно было бы себя занять и затем немного покопавшись в сумке, Эвелин осознала, что комплект сменной одежды был неполным и ей нужно что-то, что можно надеть  на ноги, желательно теплое. Не придумав ничего лучше, она вновь обратилась к служительнице приюта, на этот раз с просьбой о милостыне.

— Прошу прощения, не найдется ли у вас пара лишних шосс или шерстяных носков? После бани следует переодеться, а я, дуреха, позабыла совсем о своих ногах.

Изнутри дома послышался утомленный вздох. Через несколько минут Бьярма показалась на пороге, протягивая пару серых колючих носков из собачьей шерсти.

— Пришлые с юга, не так ли? Север способен наказывать за беспечность. Как, например, вашего хозяина.

В момент, когда Эвелин принимала вещь, Бьярма резко схватила ее за руку и подтянула поближе к себе, заглядывай здоровым голубым глазом под складки капюшона. Увиденное, судя по всему, не сильно ее поразило — она лишь усмехнулась возникшему изумлению собеседницы.

— Кадив, — прошептала она загадочно, абсолютно уверенная в своем домысле, и вернулась в хижину, оставив Эвелин одну на пороге.

Девушка так и не успела ответить ни на один из вопросов Бьярмы. Медленно она осела на тот же пенек, на котором ранее сидел Аурелиан. Сердце бешено колотилось и не унималось. Даже перед Инквизитором Брандтом было не так страшно, как перед этой женщиной.

Нет, она явно не обычная Сестра милосердия. И тайн у нее не меньше, чем у меня.

Так Эвелин и провела некоторое время, теребя в руках отданные ей носки и уже сомневаясь, так ли они ей были нужны, и не прокляла ли их женщина перед тем, как отдать девушке. Как только она заметила выходящих из бани близнецов, то взяла сумку и стрелой пронеслась мимо, не отвечая ни на один вопрос, и закрылась в парильне, определенно вызвав недоумение со стороны спутников.

Лишь горячий пар и теплая вода смогли унять накопившиеся тревоги девушки. Раздевшись и постирав, насколько умела и насколько это было возможно, вещи, она села на деревянную ступень и позволила себе просто посидеть, не шевелясь, ничего не делая. Плевать, что за стенами избы её ждут, плевать, что она возможно будет обругана за промедление, это проблемы будущего. Сейчас ей хотелось просто отдохнуть в чертовой тишине и одиночестве.

Но я не могу вечность здесь прятаться, не так ли? - грустно усмехнулась в пустоту Эвелин.

Ответом ей следовала тишина. Решив, что более тянуть она не может, девушка помылась, затем принялась доставать из сумы сменную одежду. Вместе с одеждой из баула выпал перстень, пару раз брякнув о пол. Беллаванс поспешила поднять его и отряхнуть.

Я скучаю, братец, - пронеслось в голове.

Прижав напоследок перст к губам, Эвелин вернула его в суму, спрятав тот понадежнее. Далее девушка оделась, наскоро развесила на улице мокрую одежду и поспешила в дом.

Отредактировано Эвелин Беллаванс (30-07-2024 23:35)

***
—... Можете располагаться и заодно рассказать, почему путешествуете с кадивом. Или нынче дворяне их заводят вместо диковинных зверюшек?

— Вы знаете про кадивов? Это действительно удивительно, особенно учитывая тот факт, что об их существовании, в принципе мало кто знает.

Десминерец не очень удивился, что ей удалось узнать об особенности Эвелин. Может на крыльце Приюта удалось разглядеть ее лицо, а может поболтали, пока братья парились в бане. А вот то, что она знает кто это такие, при том что он сам, — при его образование и длительном мореплавание — узнал о них только сегодня утром. Потому он не лукавил, когда говорил что это удивительно, ведь Бьярма обычная служительница Круга.

Ну и что ей говорить? А, впрочем, плевать. Пусть Аурелиан и Эвелин сами отдуваются.

— … К тому же вы можете порадовать своих хозяев, накрыв на стол, пока мне помогает господин Амори. Если ему угодно позаботиться о своем товарище.

Мужчина вспомнил ситуацию у крыльца Приюта. Хоть он уже успел отойти, но отказать себе в удовольствии поддеть брата, он не мог, потому ехидная ухмылка украсила его лицо.

— Вы решили что мы товарищи? С этим черствым, грубым, и совершенно не заботящемся о чувствах других людей, сухарем? Ну что вы, мы просто делили одну утробу и по всей видимости, я сильно пихался и занимал большую её часть, что он по сей день простить не может. А я великодушно составляю ему компанию, чтобы он от одиночества не загнулся и недопускаю того, чтобы его тело использовали как мишень для стрельбы!

Удовлетворившись реакцией Аурелиана, его брат начал выполнять указания целительницы, а вопрос об их запахе, решил оставить на кадиве и инквизиторе. Взболтав содержимое пузырька столь тщательно, что у него самого затекли руки, Амори пошел к брату и начал растирать его ноги, как и указала Бьярма. Закончив с этим он направился обратно к алхимическому столу и непроизвольно, начал разглядывать лежащий на столе пергамент. Он даже успел удивиться, что сестра умеет читать, но вглядываясь в надписи, мужчина осознал, что никогда не видел подобной письменности, ни в одном посещенном им уголке Риддемира.

Постепенно, ему начинало казаться, будто пергамент намеренно отвергает его взор и заставляет отвернуться, но в какой-то момент, все резко прекращается и Амори осознает, что понял написанное. И столь же резко, перед ним вновь оказались письмена на неведомом языке.

“Ритуал отпугивания смерти”

— ... Но если задумаете беду какую мне учудить, я бы советовала вам сто раз подумать. И не спрашивайте отчего. Все равно не отвечу.

Твою ж мать...

Мужчина не знал причины, но возможно, что его бог благоволит ему в данный момент и хочет чтобы Амори узнал об этих письменах. Благословением Ибеира, женщина не заметила странного взгляда десминерца и как ни в чем не бывало, попросила подать ей кипятка.

Когда она повернулась к нему спиной, а Аурелиан смотреть в их сторону, Флери понял что у него может более не представиться такой возможности. Отойдя чуть в сторону от очага, чтобы тени его не выдали, он начал жестикулировать на дессане.

Закончив с жестикуляцией, десминерец взялся за свою сумку и начал выкладывать на стол съестное; сыр, вяленое мясо, сухофрукты и орехи, мёд. Расстелив один из лоскутов, который остался от его холщевой подстилки, что распустили на факелы, мужчина отрезал половинку сырной головки и начал ее нарезать.

— Прошу вас, Бьярма, угощайтесь! Это меньшее, чем я могу отплатить за вашу доброту и помощь. — взгляд обратился к Эвелин — Подай еды моему брату, а после и сама примись за наш ужин.

— Сложное время переживает Нотенхоф, — зевая и прокручивая между пальцами камни своего амулета, проговорила Бьярма, усаживаясь на один из двух стульев обеденного стола. — Возможно уже завтра мы сгорим в огне войны, и ничего уже не будет иметь значения.

Взяв вяленое мясо, Амори срезал с него полоски, дабы было его было проще есть.

— Ваша правда, мы все действительно находимся в подвешенном состоянии. Интересно, как скоро к Нотенхофу прибудут подкрепления? — взяв кусочек сыра, мужчина проглотил его, не сильно разжевывая — Кстати, как я понимаю, вы из Сеймира? Просто ваш акцент, напомнил мне людей от туда, которых я встречал.

Отредактировано Амори де Флери (05-08-2024 19:54)

Входя в дом, девушка думала, что заставила себя ждать и что сейчас пойдут причитания о её непутевости в качестве служанки, однако оказавшись внутри избы она услышала тихий разговор де Флери и хозяйки дома. Встав около стенки и осматривая жилище, она ждала указаний для себя. Обитель Бьярмы казалась Эвелин небольшой, однако вмешала в себя достаточное количество мебели. Шкаф, откуда ей должно было достать сметану, обеденный стол, куда стоило разложить их ужин, кровать, на которой разместился господин Инквизитор. Какое необычное покрывало и узоры на нём! Подобие камина, ещё один стол с книгами, довольно необычными, если говорить честно, склянками, травами и мышиными хвостами…

Мышиными чем?

Эвелин пригляделась, в надежде, что она просто приняла корешки какого-то растения за части тела мерзких грызунов. Но нет, она не ошиблась. Да и осматривая в целом этот стол, ей всё больше казалось, что Бьярма не Сестра из приюта, а ведьма из сказок, которыми пугают детей в детстве. Впрочем, ей не доводилось ранее видеть алхимиков или целителей в их естественной рабочей обстановке, может она всегда так выглядит. Однако повод опасаться целительницу однозначно был. Будто услышав мысли Эвелин, к ней обратилась Бьярма.

— Вам ведь приходилось заниматься очагом? — обратилась Бьярма к вошедшей Эвелин, словно их общение не подразумевало барьеров. — Мне было некогда разводить огонь. К тому же вы можете порадовать своих хозяев, накрыв на стол, пока мне помогает господин Амори.

— Конечно приходилось. Сию же минуту этим и займусь, - довольно спокойно ответила кадив, хотя внутренне испытывала неудобство.

Эвелин юркнула к очагу и довольно быстро, как и в бане, развела огонь и поставила греться котелок с супом.  Благо в “кухонных” делах она смыслила больше, чем в “дворовых”. Не зря в детстве за непослушание её иногда отправляли на кухню помогать прислуге. Когда ты маленький, кажется, что любое наказание сродни каторги. Но некоторые из них выливаются в важные для жизни уроки.

Пока Беллаванс помешивала бульон и ходила от шкафа к столу, в такт её движениям покачивался и хвост, что игриво выглядывал сейчас из-под пенулы девушки. В целом Эвелин решила меньше скрывать свою внешность, коли хозяйка хижины уже знала о её личине и не стала поднимать шумиху. Более на ней не было платка, что позволяло дышать свободнее, не было перчаток, а капюшон был надет лишь в качестве привычки, да и тот позже съехал, полностью обнажая лицо девушки, вполне миловидное на самом-то деле, по крайней мере по словам родных.

В то время как Амори ухаживал за своим больным братом, Эвелин достала из шкафа крынку сметаны, и поставив ту на стол, принялась нарезать хлеб и сыр, что были оставлены хозяйкой. В это же время она слушала увлекательный рассказ Господина Аурелиана о их сегодняшнем дне.

Врет как дышит. А казался таким праведным, - усмехнувшись, подумала девушка.

Чуть позднее суп дошел до нужной температуры и его можно было подавать к ужину. Обнаружив в доме лишь две плошки, Эвелин вежливо попросила у Амори достать их посуду, если таковая имеется.  Получив желаемое, она принялась разливать суп по тарелкам и расставлять его на каждого находившегося в доме.

— Подай еды моему брату, а после и сама примись за наш ужин.

Чем же я занимаюсь, позвольте узнать?

— Конечно-конечно, Господин, - притворно учтиво согласилась Эвелин.

Не подавитесь своими кушаньями, хозяин.

Наливая очередную порцию, Эвелин думала о двойственности их разговоров с герцогом.  То играет в вежливость, то позволяет грубые своевольства. Неужели все в высшем свете так выглядят со стороны? Или лишь он такой особенный. В следующий раз она уж точно не представится их прислугой, полно с неё этих обязанностей.

Нет-нет, никакого “следующего раза”. Каждый занимается своим делом, выбирается из города и разбредается, никогда более не встречаясь.

Кстати, о деле. Вспомнив о загадочной фигуре, что бродила в стенах Артели, Эвелин решила, что обстановка позволяла ей рассказать о том, что она видела. Направляясь к Аурелиану, она заметила, что мужчина был напряженнее обычного, и смотрел он в сторону Бьярмы. Возможно, её спутники заметили что-то, что заставило их насторожиться как и саму Эвелин.

— Господин де Флери, ваш ужин, - протянула миску кадив, затем уже тише, дабы её не слышали другие, продолжила, - могу я обратиться к вам после вашей трапезы?

— Благодарю, Эвелин, — Аурелиан внимательно выслушал ее шепот и ответил на него кивком. — Конечно, если я к тому времени не усну.

Благодарственно кивнув, Беллаванс отошла в сторону и оглянулась, чтобы найти место для себя. Служанке не пристало сидеть за одним столом с хозяевами, поэтому она искала уголок для себя. Стульев за столом больше не было, однако Эвелин заметила табурет, что стоял у алхимического стола. Подойдя ближе и взявшись за нужный ей предмет, девушка невольно взглянула на записи, что покоились среди зельеварских приблуд. Однако понять текст она всё равно не могла, написан он был явно не на риддемирском. Плюс один в копилку настороженности к женщине. Долго задерживаться у “ведьминого уголка”, как она окрестила для себя это место, Эвелин не стала и перенесла табуретку в угол избы, где умостилась с супом и вытащенным из сумки вяленым мясом. С общего стола она взяла лишь горбушку хлеба.

В разговор господ она не лезла и тихо слушала, к чему он приведет. Всё-таки её спутники тоже заметили странности, исходящие от этой женщины. Разговор зашел про Сеймир - далекий затонувший край, о котором она лишь мельком слышала от родных и, может, от случайных торговцев. Всё, что она подмечала ранее в хижине, говорило о возможной принадлежности Бьярмы к этим народам. Об этом континенте и его обитателях хотелось услышать подробнее. И Эвелин надеялась услышать хоть какой-то рассказ из уст очевидца тех событий.

Когда ужин был окончен, Эвелин наскоро прибралась на столе и помыла использованную посуду. К тому времени господин де Флери ещё не спал и магичка подошла к нему, как было договорено ранее.

— Господин де Флери, - девушка слегка поклонилась и присела на колени, дабы не нависать над старшим, — я хотела поделиться с вами одним наблюдением.

Девушка вновь говорила тихо, обращаясь исключительно к инквизитору.

— Когда мы проходили мимо пристанища магов, я заметила в окнах довольно подозрительную фигуру. Учитывая, что вы ранее говорили об уходе магов, пусть это и возможные слухи, да и ночь на дворе, кому было нужно бродить по коридорам Артели в такой час? Мне показалось это странным.

— Возможно — мародерам, а может — кто-то из магов остался внутри их обителей. В любом случае, я думал зайти к ним и осмотреться.

Беллаванс согласно кивнула.

— Проверить действительно стоит, возможно, чем раньше, тем лучше. Мы могли бы разделиться утром, но об этом, полагаю, стоит подумать уже позднее.

Инквизитор согласился с мыслью Эвелин, на том они и закончили разговор. Далее в планах была подготовка ко сну и сам сон.

[Совместный пост: КМ, Эвелин, Амори, Аурелиан]

Приглашение Бьярмы удивило и одновременно порадовало кадива. Девушка явно не ожидала, что за неё будут заступаться, так как повелительное отношение к слугам считалось обыденностью. Но ей, безусловно, было приятно такое внимание.

— Спасибо, Госпожа, вы очень добры, - пересаживаясь за общий стол, произнесла Эвелин.

— Здесь, во всяком случае в моей хижине, нет господ, — последовал ответ. — Обращайся ко мне по имени. Едва ли мой статус выше твоего.

— Как скажете… скажешь, Бьярма, - кивнула девушка.

Едва ли… Знали бы вы правду о разнице в наших статусах, то… То - что? Ничего бы не изменилось, в данный час мы все равны.

Сим жестом хозяйка хижины расположила к себе девушку. Бьярма казалась теперь менее мрачной, скорее просто уставшей. Конечно, сначала толпа людей, бежавших от чудовищ, потом их троица, свалившаяся как снег на её голову. Однако такая любезность и слегка настораживала. Кажется, кадив заинтересовала Сестру, только вот чем именно и для чего, пока было непонятно.

— Вы очень добры, Амори, но только не к своей слуге. Ей было бы гораздо удобнее сидеть за столом, как мы с вами, не находите? Кроме вашего тщеславия, здесь нет никого и ничего, что стало бы упрекать вас за доброе отношение к тому, кто ниже по социальному положению. И ведь именно доброе отношение может в решительный момент повлиять на то — поможет она вам или погубит вас.

В каком смы… Но ведь она сама! Ах, да, эта северянка считает, будто это моя служанка.

Мужчине не оставалось ничего, кроме как смущенно отвести взгляд. Амори и до своего путешествия, не любил когда слуг слишком сильно гоняют и не считаются с их нуждами, а благодаря их новой, краснокожей знакомой, он сам стал выглядеть как те кретины. Не желая продолжать испытывать эти эмоции, мужчина постарался побыстрее доесть свою пищу. К тому моменту, Бьярма уже подала им горячий напиток. Поблагодарив хозяйку хижины, мужчина взял чашку и освободил место за столом, присев с краю кровати, рядом со своим братом.

— … Неужели людям опять придется садиться на корабли и надеяться, что волны откроют им врата в новый, недостижимый богами мир?

Мужчина горько усмехнулся на этом моменте, вспомнив весь свой опыт и услышанные рассказы.

— Боюсь с этим, возникнут трудности. Попытки плыть в неизведанные земли были, как минимум на восток, да вот только у кораблей не получается проплыть в ту сторону, из-за сильных встречных ветров и волн. Видимо, таково местное течение. Правда, грианские корабелы придумали новый тип судов, который по их замыслу сможет преодолеть данные преграды и потихоньку строят их. Правда новых попыток проплыть на восток, после Виттора Габриэля Андиамо, пока не предпринималось, но был заложен экспериментальный корабль из этого типа судов. По слухам, он будет больше чем другие, но не думаю что таких построят много. А назвать его, как я слышал, собираются Benedetta Brezza — Благословенный Бриз, в переводе с грианского. Но когда его достроят, пока не ясно.

— Точно также как у нас, — Бьярма имела в виду свой народ, — были трудности с достижением Риддемира. Однако будучи наказанным злым роком человек вдруг обнаруживает у себя такие возможности, о которых он никогда не догадывался. И тогда бушующие волны становятся не страшнее мелководья. Поэтому, если нужно, погибающий сделает так, чтобы у него выросли крылья. А если же он с этим не справится… значит, не так уж ему и хотелось жить.

Аурелиан, лежа в кровати, слушал, что говорит Бьярма и Амори, попутно раздумывая над словами Эвелин. Оставшиеся маги в Артели и возможный факт принадлежности северянки к ритуалистам никак не покидали голову. Между тем Аурелиан решил продолжить иную тему разговора.

— Бьярма, подскажите, пожалуйста. Читая религиозные текста, и сравнивая их со слухами от сеймирцев я часто находил те или иные сходства между богами.

— Так и в чем ваш вопрос ко мне? — она немного отклонилась, чтобы заглянуть за спину Амори и посмотреть на обратившегося к ней.

— Оставили ли вы веру своим божествам или обрели новый путь здесь, в Риддемире? Если это конечно не тайна. Прошу простить мое любопытство, я мало общался с сеймирцами на эту тему. И хотелось бы из первых уст услышать, каким был ваш дом до злого часа?

— Долгие годы после разрушения Сеймира я пребывала в сомнениях. Вам будет сложно, но попробуйте представить ситуацию, при которой вы верно служите богам, а потом они в одночасье оставляют вас, годовалого младенца, наедине с опасными бедами, которые сами же породили. Какой ворох чувств будет переполнять ваше нутро? В настоящее время я служу Десятерым и надеюсь, что они окажутся более милостивы к людям. Почему же вас так интересует вопрос веры? Вы часом не служитель или ярый фанатик? — ее голубой глаз прозорливо рассекал фигуру лежащего. — Я не многое могу рассказать о доме. Воспоминания о нем не так ярки, как Катаклизм, уничтоживший этот край. Мы жили на самом севере, лютом и беспощадном к никчемным, слабым здоровьем и юродивым. Сеймирцы всегда отличались жесткостью и силой характера, несломленностью духа, буйством и диким жаром своего нрава. Их дух исходил из самой природы, в то время как ваш, риддемирский, богами наделен благоразумностью. Сеймир во многом схож с Фестбергом. Там было бессчетное количество гор и рек. В нем жили люди, дворфы, оборотни, зимние эльфы и моряны. Мы много воевали и проливали кровь. В войне мужчины видели свое предназначение. Дикари, вы можете подумать. И я скажу, что вы близки к правде.

В разговоре Эвелин тактично молчала, хотя на религиозную тему и имела своё мнение. Конечно, она почитала своих богов, особенно её покровителя, но также и не раз она задавалась вопросом, для чего Творцы, как выразилась Бьярма, наделили девушку этими особенностями. Справедливо ли? Об этом лучше не думать, дабы не накликать на себя беду. Главное, что она вообще жива и здорова, некоторых настигает участь и похуже.

— Мне было интересно, сменили ли вы свою веру, хоть некоторые из божеств и имеют сходства, только и всего, —  ответил на вопрос северянки Аурелиан.

Находясь в кровати, он внимательно слушал рассказ Бьярмы, пока по его телу расходилось тепло от целебного отвара. Проникаясь историей, его разум представлял перед глазами всю картину уничтоженного материка. Гористые местности с их ручьями, воинственные мужчины, рост которых зачастую был больше, нежели у риддемирских представителей.

— Рад слышать, что вам по душе этот край, взамен уничтоженного. Из вашего рассказа я живо представил эту землю и описанные вами народы, хотя для некоторых мне не хватает вводных. Быть может, если бы не катастрофа, то наши пути бы и не пересеклись. Интересное стечение перемен. И за ваш труд примите мою искреннюю благодарность,  я отплачу вам этот долг,  — проговорил  Аурелиан, чувствуя, как организм борется с хворью.

Амори внимательно слушал брата, вот только воспоминания о свежеобретенном знание, не давало ему покоя. Праздные беседы несомненно приятны, да вот только тот факт, что их благодетельница может быть ритуалистом, довольно пугал. Решив попробовать прощупать почву, он заговорил с Бьярмой:

— Простите что встреваю, но меня гложет любопытство. — десминерец аккуратно отпил из кружки и указал свободной рукой на злосчастный стол — На это, меня сподвиг вопрос моего брата: а что на том листке, с незнакомыми мне буквами? Я просто много путешествовал и видел как выглядят письмена всех королевств людей, и даже эльфийские, с дворфийскими попадались, а подобных не встречал. Это язык народов Сеймира?

— О, это довольно интересная вещь для тех, кто разбирается в моем ремесле, — она усмехается, несколько отодвигаясь от стола. — Боюсь, этот язык мало кому известен и ясен. Хотя могу предположить, что ваша спутница может им владеть.

В этот момент, Амори закашлялся. Он не мог поверить, что эта женщина даже не пытается скрыть того факта, что ей известно содержимое надписей. Утерев выступившую на губы жидкость, он уставился на нее удивленным взглядом. Все это казалось ловушкой. Да вот только, если она ей и является, то они уже покойники. Стало быть, терять нечего!

— Вы все же понимаете что там написано… Стало быть, вы действительно ритуалист? — “Не хочется  смотреть на Аурелиана, но его неодобрение я уже и так чувствую” — И что вы имеете в виду, говоря что Эвелин, может владеть этим языком?

Отменно. Она подтвердила догадку Амори из-за текста надписей, но я бы на её месте осторожничал. Неужели не боится нашей расплаты или доноса Инквизиторам. Хотя, будь её воля, мы бы в бане могли задохнуться или  какую еще магию она могла учудить.

Вот, что меня тревожило в этой женщине. Ритуалистка значит, - к горлу Эвелин подкатывал нервный смех. Если магов разума считали одними из наиболее опасных колдунов и ведьм, то магия ритуалов, как рассказывал наставник, была в десятки раз опаснее. Рука опустилась обратно на плоскую поверхность, промочить горло, конечно, всё ещё хотелось, но простой травяной настой теперь казался заговоренным зельем. Также хотелось, чтобы в стакане сейчас оказалось вино или, может, что-то крепче, что обычно пьют мужчины. Однако стоило держать себя в руках. Сейчас куда важнее было сохранять трезвый рассудок, пока Беллаванс не обвинили в сговоре с женщиной.

С чего вообще она решила, что мне этот язык известен? Я ведь маг разума, а не…

Реакция собеседника здорово позабавила Бьярму, которая тут же расплылась в широкой улыбке. Она прикрыла глаза, словно наслаждалась обескураживающим моментом, затем поднялась на ноги, забрала свиток, о котором шла речь, и положила его перед Эвелин.

— Понимаю ли я что там написано? Гораздо интереснее, почему вы понимаете, что на нем написано, хотя утверждаете, будто письмена вам неизвестны. Вы пытаетесь со мной лукавить, Амори? — слова ее звучали жестко и требовательно, а взгляд пытался считать по мимике - лжет он ей или говорит правду.

— Ну разумеется я лукавлю! Надо же было безопасно разузнать, правдива ли моя догадка. Правда, ответить на ваш вопрос я не смогу: сам не понял, как так вышло. Может мой покровитель меня любит? Но смею заверить, что эта бумага в ваших руках, очень старалась меня отпугнуть, так что вы ее не ругайте! — нервный смешок, как и прежде, посетил мужчину. Отхлебнув из кружки и указав рукой куда-то в сторону,  он продолжил — Если слухи о вас всех правдивы, то вы можете многое. Ну и раз уж мы говорим на чистоту, то из такого же чистого любопытства... вы никак с теми уродцами, что учинили бойню на Первом Ярусе, не связаны?

— Безопасно? — фыркнула женщина. — Вы путешествуете с кадивом, называя ее своей слугой, хотя это далеко не правда. Ваше представление о безопасности просто смешно. С меня достаточно лжи. Если хотите ночевать в моем доме — раскройте все карты. Я проявила к вам гостеприимство, позволила заночевать под крышей и отмыться в бане от зловония, пришитого к вам никак не нищим районом. Мне ведомо, какие там запахи, поскольку я не раз спускалась туда лечить людей. И чем вы мне за это платите?

Конечно, ты ведь ограничишься только тем, что выгонишь нас, а не проклянёшь на дорожку… Может убить ее? Нет. Она нам помогла, и пока она сама не попытается сделать, я не буду делать первый шаг.

Ситуация стала куда напряженнее, во всяком случае для мужчины. Если бы не лежащий на кровати брат, то Амори не чувствовал бы себя столь уязвимым, ведь бросить его, он никак не мог. Да и Эвелин, ведь отчасти, она встряла в эту передрягу из-за них. Долгая заминка будет нежелательной, потому он снова отпил из кружки и на свою беду — а может быть и счастье — не нашел ничего лучше, чем сказать правду. Хотя бы частично.

— Да, вы правы, она не моя служанка. Я встретил ее на дороге когда увидел незнакомую фигуру, которой хотел помочь и от неожиданности, перемешанной с испугом, поскольку никогда не видел кадивов, чуть не убил. Но она убедила, что не представляет опасности и я предложил ей свою защиту. Поскольку увидь ее какие-нибудь крестьяне или слишком суеверные люди, они могли бы не внемлить ее словам. Так она и продолжила путь, под видом моей служанки, ведь даже если бы кто-то и увидел ее лицо, вряд-ли бы попытался перечить аристократу. — Амори обвел себя и своих спутников рукой — Ну а природа нашего запаха, довольно проста. Когда мы прибыли к предместьям Нотенхофа, то обнаружили его осажденным. До этого, в лесу, мы слышали странные звуки, которые теперь связываем с теми маленькими уродцами, хоть я в этом и не был уверен. От того, мы решили попытаться обойти город стороной и в один момент, обнаружили слив канализации, в который мы полезли, в надежде найти защиту в стенах города. Сомнительная идея, но лучше, чем дрожать от страха в чистом поле, не имея возможности разжечь костер. Так мы и плутали там, пока не натолкнулись на выход. Поскольку в некоторых городах, посторонним запрещено находится в таких местах, а как я помню, после правления покойного короля Эберхарта, в Фестберге распространено доносительство, я решил что не стоит об этом рассказывать и брата подговорил, чтобы не проболтался об этом, ведь у нас могли возникнуть проблемы. Вот собственно и все. А вам, я искренне благодарен за всю помощь, что оказали нам.

— О, это прославленное ораторское искусство высшего общества! Какое самолюбие и благородство! Подстать героям книжных повестей, которыми пудрят мозги молодым и неопытным. И ведь как-то Эвелин дожила до взрослого возраста без вашей защиты, хотя вам угодно видеть себя неповторимым идеалом, спасающим одиноких девушек в беде, чтобы самоутвердиться. Вы не герой, а очередной надменный аристократ, не скупящийся на ложь. Будь вы искренни с самого начала, я бы отнеслась к вам с большим уважением. А так вы только подтверждаете правоту черни, которая ненавидит вас.

В начале разговор шел плавно, за это время Эвелин успела прибраться на столе и переговорить с Аурелианом, однако обстановка накалилась, стоило ей присесть обратно на стул. Девушка намеревалась было испробовать отвар, что заботливо предложила Бьярма, да вот только стремительно развивающийся диалог не дал свершиться задуманному. Рука так и зависла над деревянной чашей, не в силах двинуться куда-либо. Безумство дня продолжалось: новые детали, новые обвинения, новые поводы беспокоиться.

Взгляд наконец упал на бумажку, оставленную перед девушкой. Она уже мельком глядела на эти записи, и тогда ничего не разобрала. Что же могло поменяться сейчас? Могло. Была ли эта шутка богов или заговор Бьярмы, но в глазах зарябило. Странные древние символы начали с трудом складываться в слова.

Ритуал отпугивания смерти, - врезалось в сознание. Однако стоило моргнуть и видение пропало. Ни названия, ни тем более описания самого действия больше было не разобрать.

— Понятия не имею, что здесь написано, - отодвигая от себя лист, произнесла кадив, - почему вы ( а назвать теперь Сестру на “ты” язык не поворачивался) считаете, что это наречие мне должно быть знакомо?

Не давая Амори вставить слова, чтобы продолжить спор, Бьярма перевела внимание на Эвелин, которая так удачно задала свой вопрос, чтобы отвлечь женщину от конфликта.

— Не понимаете? Вот как. Ну что ж, если будете практиковаться, вам рано или поздно это удастся, — разозленная она свернула пергамент и вернула его на полку. — Прошу меня извинить. Здесь становится слишком душно.

Хлопнув дверью, ритуалистка вышла в ночь на заснеженную улицу.

В свою очередь Амори, стоял с широко распахнутыми глазами. Теперь он понял, что тогда, у крыльца, ему не показалось, как она пыталась поддеть их, ведь это произошло в третий раз. Вот только, обвинение то лживое, — как считал сам мужчина — что заставило его разозлится. Допив отвар, которым хозяйка их любезно угостила, мужчина подхватил верхнюю одежду и вместе с кружкой подошел к двери. Обернувшись, он обратился к брату и их спутнице:

— Сидите тут, я быстро.

— Ну и дела… - единственное, что он успел услышать из уст Эвелин.

— Брат мой, будто я могу двигаться. Иди и извинись за свои слова, и, пожалуйста, молю всеми богами — хватит вести себя как…мне не подобрать подходящих слов, чтобы описать твои действия.

— Ой, спи давай. Без тебя же справлялся, все эти годы.

— Именно по этой причине ты ведешь себя как бес пойми кто, а не как выученный этикету и нормам поведения мужчина.

После этого, он вышел в дверь. За ней, он увидел стоящую Бьярму, что зябла, но явно злилась. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто является виновником. Вначале, десминерец зачерпнул в кружку снега и тщательно вымыл от остатков отвала, после чего выкинул грязный снег и повторил процедуру. Не желая больше тянуть, он заговорил с целительницей:

— Послушайте, я не изнеженный аристократ, которым вы меня представили. Мне прекрасно известно, какой славой пользуется дворянство, среди остальных сословий и временами, она заслужена. Потому что путешествовал я в качестве матроса. Вы решили что я помогаю Эвелин, ради собственного самоудовлетворения? Не знаю, может вы и правы, хотя я подобного не вкладывал в свой поступок. Если вы хотите чтобы я ушел, то я все понимаю и выполню это пожелание. Прошу лишь помочь моему брату и этой девушке. Ну и опять же, негоже чтобы хозяйка дома мерзла, пока в доме тепло — легкая улыбка, легла на губы Амори — Конечно, если причиной вашего ухода, был я.

— Нет, Амори, вы не поняли, — сложив руки на груди, Бьярма встала вполоборота, чтобы собеседник мог видеть не только слепой глаз. Никакая улыбка расположения не могла теперь смягчить суровости ее нордического лица. — Мне без разницы из какой четы аристократов вы произошли: от самого короля или морского царя. Все это не имеет для меня значения до тех пор, пока вы не ставите себя выше других. Тем более если вы были моряком, такие границы вам должны быть понятны. Но ваша ложь показывает вашу заносчивость. Скажите, вас плохо встретили в этом доме или отказали в трапезе? Как мне кажется, я проявила к вам уважение, которое вы не заслуживаете. Я лечу вашего брата и не питаю враждебности к вашей спутнице, хотя одно ее происхождение заставляет людей вооружаться вилами. К тому же я открыла вам свою тайну, ибо по наивной глупости решила, что из-за близкого знакомства с кадивом, вы лишены предрассудков.

— Если бы я ставил себя, выше вас, то просил бы называть по имени? Да и в свою ложь, я подобного не вкладывал. Просто не хотел для нас проблем, что и вынудило к ней прибегнуть — мужчина протер свое лицо и посмотрел прямиком в глаза женщине — Нет, вы хорошо нас встретили и сильно помогли. Я очень благодарен вам за это, поскольку не ожидал встретить протянутую руку помощи, в осажденном городе. Прошу простить меня, если вам показалось иначе. Не буду спорить, меня удивило… ваше мастерство “целительства”, но я не буду распространяться о нем, даю слово. Быть может, не будем мерзнуть и войдём внутрь? Ваш отвар, по-настоящему вкусный и я бы с удовольствием выпил ещё кружку. — В этот раз, Амори не использовал никакую мимику. Его лицо было открытым и вопрошающим лишь о том, не держит ли на него зла, сестра Милосердия.

— Десять с вами, — в конце концов пережевала свою злость колченогая, устало вздохнув. — Вы имеете полное право не быть со мною правдивым. Я слишком устала и забываю, что традиции моего потерянного мира в Риддемире совсем не в почете. Мои таланты… их недолюбливают, это верно. Но никакому человеку в Нотенхофе я не принесла несчастий, а лечила и поднимала на ноги больных, невзирая на собственное здоровье. Надеюсь, это станет для вас поводом задуматься, стоит ли доносить на меня Инквизиции. Идемте, я вправду замерзла.

— Я уже сказал вам, что не  стану этого делать. И я верю, что вы не делали ничего подобного, иначе, вы бы не стали помогать нам.

Пока Амори стоял с Бьярмой на улице, Эвелин все же решилась прикоснуться к отвару, что признан был успокоить их нервы, кажется, для этого было самое время. Находиться в тишине было тошно, оттого хотелось сделать хоть что-то. Отпив пару глотков, она встала и посмотрела на инквизитора. Кажется, ей хотелось задать ему как-то вопрос, но засомневавшись в своих мыслях и так ничего и не сказав, она двинулась к очагу, дабы подбросить еще одно полено в огонь.

— Господин Аурелиан, вы уверены, что ваш брат не сделает хуже? - наконец задала Эвелин интересующий ее вопрос.

— Нет, но рассчитываю на его благоразумие. Сам я встать и вернуть хозяйку не в состоянии, поэтому надеюсь на лучшее, готовясь к худшему. Про ритуалистов ходит дурная слава, это факт, но у нее была уйма времени для сотворения чар. Она впустила нас в СВОЙ дом на ночь, разделила СВОЙ хлеб и позволила привести себя в порядок в бане. Как минимум за это нужно быть благодарными и не судить изделие по его оправе.

— Быть может, мы действительно все поторопились с выводами. Предрассудки играют с нами злую шутку, уже второй раз за этот день.

В тихом ожидании Эвелин устроилась ближе к согревающему пламени. Подтянув к себе подостывший напиток, она перебирала в голове всю полемику, что была разведена за последний, по её ощущениям, час.

В оставшийся вечер она больше могла не играть услужливую девочку на побегушках. Это радовало. Однако странное чувство отозвалось в груди, когда она вспомнила о разговоре про аристократов и ложь. Будто бы ругали не только Амори, но и её саму. Она поспешила отогнать эти мысли. Её ложь не вредила другим, но отчего-то тень страха о её возможном раскрытии не покидала.
Открытым так же оставался вопрос о загадочном наречии в том свитке. Может кадивы были как-то связаны с ритуалами? Может знахарке известно больше о виде Эвелин? Но тогда как бы узнать подробнее, чтобы не навлечь на себя гнев хозяйки, после всего осуждения, что вылилось на нее? Об этом стоило подумать ещё.

Вновь открывшаяся дверь запустила в дом поток студеного воздуха. Огонь в очаге недобро зашуршал и пригнулся, недовольный этим вмешательством. Шмыгнув носом, Бьярма потопталась на пороге, стряхивая с ботинок снег, и вошла в помещение. Здоровым глазом она оценила спокойную обстановку и осталась удовлетворена, хотя по ее холодному лицу какие-либо эмоции не были заметны. Казалось, эта женщина практически никогда не улыбалась.

— Пора отдыхать, мы уже засиделись. Больной пусть остается спать на постели. Если у остальных есть лежанки — самое время их расстелить.

Взяв полотенце, висящее у камелька, женщина вышла из хижины и отправилась умываться в баню.

Ключевым для Беллаванс стало “если”. Она осталась на прежнем месте, наблюдая как засуетились её спутники. В последний раз ей удалось, не без помощи магии, переночевать в постоялом дворе небольшой деревушки,  постоялым он был условно, по сути просто местная питейная, ещё проще - кабак. Лежанка же была оставлена где-то в лесу, когда Эвелин услышала надвигающуюся опасность и быстро ретировалась, оставив и палатку, и лежанку где-то между заснеженных елей. Попросить помощи не позволяла или гордость, или, наоборот, смущение. Она и так доставила мужчинам хлопот за сегодня, да и целительнице тоже. Девушка решила подождать хозяйку, чтобы попросить какой-либо плед или подстилку, чтобы не спать на полу, о большем она думать не смела, хоть и, возможно, хотела бы.

В это время Амори, проверил, все ли есть у его брата и не нужно ли чего передать. Укрыв его лежащим на постели одеялом, мужчина начал рыться в своей сумке и выудил из неё льняное полотенце: мягко не будет, зато не на голом полу. Расстелив его чуть в стороне от очага, мужчина хотел было лечь на свое импровизированную кровать, когда понял, что места рядом с очагом, хватит только на двоих. Он не мог позволить Бьярме, спать в другом месте. Но и об их новой знакомой, тоже стоило подумать. В конце концов, в отличие от служанки, он более привычен к подобным тяготам. Десминерец обратился к Эвелин.

— Приляг здесь, тут теплее.

Не дожидаясь ответа девушки, он просто пошел к кровати и лег на пол, сбоку от нее, положа голову на сложенные у затылка руки. Оставалось надеяться, что Аурелиан не будет вставать ночью.

— Благодарю, Амори, - несколько рассеянно проговорила девушка.

Как любезно, и даже без шутливого флирта.

Устраиваясь на предложенном месте, она проследила взглядом за мужчиной, заинтересовавшись, куда же ляжет в свою очередь он. Благородный порыв кольнул Эвелин, когда она увидела распластавшегося прямо на полу Амори.

В сумке ещё остались вещи, они могут  послужить нам какой-никакой подушкой.

С этими мыслями она вынула из скарба сверток для себя, который был кинут к полотенцу, и ещё один сверток для де Флери. Девушка двинулась ближе к лежащему, попутно к нему и обращаясь:

— Месье, возьмите, чтобы хоть голова покоилась на мяг… - договорить она не успела. Неровно лежащая на полу циновка помешала всем стремлениям Эвелин. Запнувшись о настил Беллаванс полетела прямо на Амори. Вовремя выставив руки и уперевшись ими по обе стороны от головы мужчины, девушка нависла над ним. Глаза Амори широко распахнулись, очевидно, от неожиданности. Но крайне быстро, на губах поплыла плутоватая улыбка.

Краткие мгновения их лица были разделены всего парой сантиметров, но этого хватило, чтобы заставить девушку полностью смутиться. Кажется даже её лицо стало ещё краснее чем обычно.

— Pardonne-moi! - в миг она поднялась и шарахнулась в сторону, так и забыв передать одежду.

— Ну что вы, mademoiselle! Благодаря вам, мои сны будут куда приятнее. — Мужчина не смог отказать себе в том, чтобы не попытаться вогнать девушку в краску ещё сильнее. Слишком уж мило — даже без белков в глазах — она смущалась, пробуждая игривый садизм.

Сердце колотилось, а мозг ощущал странное дежавю. Вспомнилось что-то, что Эвелин силилась забыть долгое время. Оглядев пол, она нашла безрукавку, которую хотела передать герцогу. Подтолкнув ту ближе к мужчине, и так и не посмотрев ему больше в глаза, она легла у камина. Вовсе отвернувшись от прочих спиной, она свернулась калачиком и делала вид, что засыпает. На самом же деле её мысли до самого сна занимали зеленые глаза и терзания о давно ушедших днях.

— Ну а теперь, ещё и мягче. Спасибо! — перед тем как уснуть, он пожелал всем спокойной ночи и закрыл глаза. Оставалось надеяться уже не только о том, что Аурелиан не будет вставать ночью, но и сны, не заставили поутру краснеть уже самого Амори, перед женщинами.

— Bonne nuit, Амори, - тихо ответила девушка.

***

По пробуждении Бьярма к своему разочарованию ощутила, что выспаться ей не удалось: неудобства, нервное перенапряжение, присутствие незнакомцев — причины, не дававшие долгие часы уснуть, хотя усталость была невыносимой. Выпрямившись, она поднялась со стула, на эту ночь заменившего ей кровать, и потянулась затекшими конечностями. Угольки тлели в очаге, позволяя холоду беспрепятственно проникать в помещение. Подкинув полена, Бьярма дождалась, когда они разгорятся, поставила котелок с водой разогреваться и расположилась за своим алхимическим столом перебирать компоненты.

Аурелиан уснул очень быстро, к счастью для Амори и Эвелин. Сон был достаточно неспокойным — жар от хвори метал тело инквизитора из стороны в стороны, заставляя обливаться потом. Но по утру, то ли из-за физической закалки, то ли по велению богов Аурелиан чувствовал себя лучше. Он ставил все-таки на то, что отвар целительницы сделал свое дело. Проснувшись, Флери увидел как хозяйка хлопочет за очагом и столом, перебирая ингредиенты для снадобий.

— Доброго утра, Бьярма. Могу ли я помочь вам и как-нибудь отплатить за вашу доброту и лечение, которое вы оказали мне и моим спутникам? И, — выдержав паузу, Аурелиан продолжил, — мне жаль, что брат вам нагрубил. Надеюсь, он загладил вину за свои слова, ежели нет, то прошу вас, не держите на него зла.

— Нынче сложно сказать утро или ночь, но и вам ответного добра. Как ваше состояние? — не оборачиваясь, ответила она вежливостью на вежливость. — Я не обижаюсь на тех, кто родился с золотой ложкой во рту. Им непонятен мой мир, а мне — их. Однако последующее наше общение может вызывать у меня приступ… нервоза. Но я справлюсь, правда.

— Легче, чувствую, что жар спал. Слабость не ощущается в моем теле. Может хворь и не вышла из меня до конца, но стало лучше, за что я вам благодарен, — сев на кровати Аурелиан продолжил. — Если я могу чем-то вам помочь, вы все-таки обратитесь. Так я смогу хоть немного рассчитаться. И знаете,  у меня все же есть вопросы. Я представляю, какие эмоции вызывает у людей осознание вашего дара, но исходя из ваших же слов, язык, который используется в письменах магии ритуала как-то связан с кадивами? Или непосредственно с Нижним миром?

Хоть на лице читались радушие и вежливость, внутри Аурелиана крутился страх неизвестного. Ритуалисты — неизведанная страница истории. Их ворожба и колдовство были окутаны сильным пластом тайн, и до сих пор было неизвестен предел их сил. Отсюда и вытекал страх, который испытывал опытный инквизитор, аккуратно подбирающий слова и выражения в беседе.

Руки женщины замерли в нескольких миллиметрах от подвешенного пучка травы, опустились на поверхность стола, а сама она обернулась вполоборота к Аурелиану, глядя на него исподлобья, недоверчиво и опасливо.

— Я повторяю свой вопрос, который задала вашему брату: кто вы? Мне надоели ваши игры, господа, — громко и угрожающе проговорила она, не боясь разбудить спящих. — Это уже не праздный интерес. Вы пытаете меня своими вопросами не из любопытства, и меня это начинает раздражать. Еще одна ложь — и вы покидаете этот дом.

В этот момент, до спящего Амори донеслись слова Бьярмы. Хотя сон не был чутким, но мужчина не стал сразу открывать глаза и вместо этого, начал прислушиваться к разговору инквизитора и сестры Милосердия.

— Честность? Что же, я рад, что наконец могу закончить сей фарс. Начнем с начала истории. Меня зовут Аурелиан де Флери. В свое время я отказался от титула, дарованного при рождении и в данный момент представляю орден Священной Инквизиции. Мой брат — в действительности наследник десминерского герцогства Ордисон — решил отправиться со мной на помощь, так как я получил письмо с вызовом в Нотенхоф без указания причин. Вчера мы с братом познакомились с Эвелин, которую я защитил от Амори. Он впервые встречается с подобными созданиями, поэтому его не за что винить. Немногим позже нам по дороге повстречались крестьяне, которые при виде кадива тоже поспешили с выводами. Благо мне и Амори удалось вовремя пресечь кровопролитие и уже от них мы узнали об осаде города. Поспешив и увидев воочию орду исчадий, я был в ужасе. Однако долг есть долг, и, пройдя через канализационные стоки, нам удалось пройти внутрь города, кое-как пережив давку в Пыльном квартале и поднявшись на второй ярус. Там мы встретились со старшим инквизитором Хелмутом, который кратко ввел меня в суть дела и попросил разобраться с барьером, а дальше хворь стала выбивать землю из-под ног и произошла встреча с вами, — проговорил Аурелиан на одном дыхании, смотря в глаза ворожее. —  Я привык доверять фактам и поступкам, и вы мне можете помочь. Я бы хотел принести…попросить вас еще об одной услуге. Быть может вы знаете о других магах ритуала или подскажете, что случилось с Артелью и ее обитателями? Быть может, вам известно, что за купол ограждает замок государя? И в целом не будете ли вы против посодействовать на благо этого города не только как сестра Милосердия? Хотя, учитывая, что вы вылечили меня, вас назвать простым лекарем не повернется язык.

По голосу в момент заминок становилось заметно, что Аурелиану тяжело даются просьбы о прощении, однако по этой же интонации можно было почувствовать  искренность его слов.

На этом, брат Аурелиана не выдержал и чуть скривил губы.

«Значит, когда ты сам ей солгал, а я потом оказался вынужден поддерживать твоё вранье и взял твою вину, на себя, чтобы она вылечила тебя, а не выкинула на улицу, тебя все устраивало. Более того, не преминул снова свои сраные наставления мне выдать. А сейчас ты рад закончить фарс! Лицемерный говнюк…»

Десминерец не знал, смотрят ли в данный момент на него, но подозревал что перемену в лице могут заметить. Он потянулся, после чего открыл глаза и встал со своего импровизированного спального места, попутно разминая закостеневшие мышцы.

— Доброе утро. Что ж, я рад, что мой брат, избавил меня от необходимости поддерживать его легенду.

— Не нужно было начинать этот фарс изначально, если он вам так неприятен, — с раздражением ответила женщина, испепеляя взглядом присутствующих. Спустя секунду она сменила гнев на милость. — Славно, если пересуды трусов не имеют на вас влияние. Человека следует оценивать по его действиям, в первую очередь. Ваши вопросы показывают, что инквизиторы не имеют понятия о том, что сейчас происходит. Я бы хотела дать вам ответы, но сама нахожусь в их поиске. Мне известно, что группа ритуалистов присутствует в городе, но узнать об их расположении мне до сих пор не удалось. Если вы предлагаете объединить усилия — я соглашусь, по личному интересу, конечно же. Мне бы хотелось добраться до купола, чтобы посмотреть на него поближе. Возможно там найдутся какие-то ответы.

Выслушав женщину, Аурелиан немного исказил уголки губ в легкую улыбку:

— Я бы сказал, что сведений катастрофически не хватает. Я хотел бы еще узнать подробнее о самой силе ритуалов, если вы поделитесь ими. Также ответьте, пожалуйста, на ранее заданный мною вопрос — текст магии ритуала написан на языке Нижнего мира? Не поймите меня неправильно, просто хочу дойти до сути. А в целом да, я предлагаю объединить усилия, так как это будет выгодно и для вас, ввиду вашего интереса, и для меня, чтобы попытаться спасти этот город.

— О какой силе вы хотите знать? Ритуалы сложны для понимания даже самого искушенного последователя этого пути, а я ни в коем случае не могу назвать себя специалистом. Но вы, как инквизитор, вероятно, знаете об этом больше. Откуда, по вашему мнению, берут свою силу маги? И чем очерчены границы и возможности их сил? Если вы способны ответить на этот вопрос, значит, знаете все ответы, — после этого Бьярма взяла свиток, о котором так рьяно вопрошал Аурелиан, и задумчиво на него посмотрела. — Человек, который меня наставлял, говорил, что этот язык не знает никто из ныне живущих. И пока не будет проведен особый обряд, прочесть написанное невозможно. Однако у вашего брата получилось это сделать. Вам не кажется это странным? Посмотрите своим собственным взглядом и убедитесь, что здесь непростые письмена. Не хочу навязывать вам свои подозрения, — она многозначительно посмотрела на Амори, — но будущий герцог имеет удивительные таланты.

— О, а это довольно мило. Не обращу внимание на ваш укол и просто поблагодарю за комплимент о моей талантливости! Без всякого бахвальства, я действительно довольно разносторонне развит.

В свою очередь Бьярма удостоила его презрительным взглядом, без слов выражая неприязнь к напыщенной, индюшачьей важности.

— Поправьте если ошибаюсь, но разве не из внешних сил берется энергия для колдовства? Обычно, эта сила сродни воздуху, однако, я слышал о местах, где ее нет вовсе, — ответил он, посмотрев на свиток. — Что о брате…быть может озарение, быть может, милость богов, кто знает. Сколько себя помню, он мог иногда демонстрировать исключительные способности.

Аурелиан как и Амори увидел письмена, которые смог кратко прочесть, прежде чем те исчезли. Более того, странная волна боли отозвалась в голове, заставляя прижать ладонь к виску. Отдав свиток владелице, Аурелиан стиснув зубы слушал ответ женщины.

— Вы так легко об этом говорите, но часто ли боги умасливают последователей своим вниманием? Насколько мне известно, инквизиторы являются избранниками покровителей, но почему-то в этой истории они остановили свой выбор явно не на вас. О возникновении и сути магии вам стоит обратиться к ученым людям. Мои знания слишком поверхностны.

— Хороший вопрос. Возможно это был тот самый случай, из-за которого божество и дарует свое благословение. Может в тот миг мой покровитель уделял внимание другому последователю, нуждающемуся в силе.

— Или всё куда проще: инквизиторам даруют благословение, просто чтобы они выполняли свою работу, а меня выделили потому что я угоден своему богу. Наверно, тебе обидно братец? — шутливый тон, явственно выражал мысли Амори. Но вскоре, он стал серьёзней — Не знаю, в чем вы меня там подозревать собрались, но вы явно усложняете. Мне просто повезло, и все тут. Может заклинание на этом свитке стало плохо работать от чего я и смог посмотреть на него.

Так сказал Амори. Но верил ли он в это? Скорее всего нет, впрочем стараясь скрыть это.

— Всему свое время Амори, но эта удача и защитила тебя.

Действительно. Боги оставили нас или это что-то с Амори не так? Каким образом он смог добиться расположения своего бога? Я разве веду не праведный образ жизни и изменил своему обету? Надо будет позже обсудить с ним эту ситуацию.

Прервавшись на минуту, чтобы собрать мысли, Аурелиан продолжил:

— Верно резюмирую, что сейчас в городе присутствует группа магов ритуалов, но вы не знаете её расположение? Я думал, что имея схожую силу они образовывают общины или оставляют какие-либо знаки для тех, у кого есть такие же способности. Получается, что вы более разобщены с ними, верно?

— Вы действительно много знаете о ритуалистах, хотя я предполагала, что внимание Инквизиции в большей степени направлено на других магов, — хмыкнула женщина. — Как вам ведомо, нам приходится туго из-за поверий, передающихся в народе из поколения в поколение, поэтому мы вынуждены скрываться. Жить все-таки хочется, а не болтаться в петле или подвергаться допросу раскаленными кочергами. Кто может — ищет себе подобных и образовывает общины, но это случается слишком редко. Опять же из-за страха. Мы угнетены, инквизитор Флери, и в первую очередь вашей организацией. Я не пытаюсь обвинить лично вас, потому что не знаю вашей роли, но факт ущемления ритуалистов общеизвестен. Для того чтобы найти хотя бы одного, мне приходится полагаться на слухи, точно также как вам.

— Просто апеллирую известной информацией, хоть и частично она основана на индивидуальном видении. Страх перед ритуалистами у людей вызван из-за неопределенных и необъяснимых способностей. Приворожить мужчину, вызвать хворь и прочее - люди бояться этого. А так как инквизицией не изучен достаточно этот вид магии, вот и получается ущемление. Скажу честно — встретить вас было несказанной удачей.

Моя роль? Истребление? Скорее клетка для тех, кто ставит свой дар превыше всего и мнит себя богом. У таких ублюдков только два выбора — быстрая смерть или медленная. Однако те, кто хочет направить свой дар в благое русло и помогать простому люду — те достойны жить, пускай и в неких кандалах на собственных кистях.

Потупив взгляд и прокручивая мысль в голове, Аурелиан  задумался над словами Бьярмы. Выгодное сотрудничество или нет — определят дальнейшие события, а пока, этот союз будет полезен обеим сторонам.

— Впрочем, перед тем как мы начнем наш путь, я бы хотел спросить — что думаете о моем состоянии? Лихорадка прошла или мне следует еще принимать какой-то отвар?

— Недомогание так быстро не пройдет. Дней пять вам придется пить мои отвары, если не хотите обратно слечь.

Почти всё время, что Бьярма и Аурелиан говорили, их словам внимала Эвелин. Последние месяцы научили девушку чуткому сну, поэтому проснулась она на первых фразах, но решила не подавать виду и тихо слушать чужой разговор. Хотя в один из моментов ей всё же хотелось подняться, когда ситуация чуть вновь не перешла в разряд напряженной. Однако Господин Инквизитор и сам справился с этой задачей. Кажется, хоть кто-то из де Флери всё же смог угодить женщине, приютившей их. Дальнейший же разговор внес новые коррективы в их жизни.

Прекрасно. Теперь не только демоны, но и ритуалисты. Все ли из них будут столь великодушны, как Бьярма? Или, может, они тут ни при чем, и виновен кто-то другой? Не поэтому ли сбежали другие маги?

Одно радовало - ранее Эвелин решила не говорить о своем кратковременном видении. Оказывается, целительница сама не знала, что написано на том пергаменте. Все вопросы теперь направлены на герцога, но сможет ли он ответить на них? Может тот ритуал, о котором упоминала Сестра, как-то подействовал на неё и Амори? В любом случае, пока лучше молчать.
Разговор подходил к концу, и Эвелин решила более не притворяться спящей. Она поднялась и потянулась, разминая отвердевшие конечности.

— Доброе утро.

— Да, всем доброе утро, — услышав как отозвался последний спутник, проговорил Аурелиан. — Тогда можете их подготовить Бьярма? И может чем-либо перекусим, прежде чем мы выдвинемся на поиски?

Отредактировано Эвелин Беллаванс (18-09-2024 15:54)

— Хорошая мысль, месье Аурелиан.

Умывшись и приведя себя в порядок после сна, Эвелин принялась раскладывать оставшуюся после ночной трапезы еду. Затем, сев рядом со спутниками, она решила завести разговор о планах на сегодняшний день.

— Каковы наши дальнейшие действия? Стоило бы все же проверить обитель магов. И ещё… — тут она замялась, — пока мы бродили по катакомбам, моя обувь пришла в негодность, мне нужно приобрести пару новых сапог, если вас не затруднит сопроводить меня.

Во время сборов Эвелин вышла из избы, дабы забрать высохшую за ночь одежду. Далее она зашла в остывшую баню и наскоро переоделась. Стоило признать, морозные вещи бодрили не хуже крепкого чая или того напитка, родом из Гриана. Вернувшись, она собрала все немногочисленные вещи обратно в сумку и вновь облачилась в ткани, дабы скрыть неприглядную наружность. Теперь её стоило скрывать ещё тщательнее, чем раньше.

…Мне думается, что купол может спасти оставшихся в живых жителей города, но нужно понять, как за него проникнуть. Или, быть может, его расширить. Правда без магов это едва ли возможно, но мы в любом случае должны попытаться сделать или узнать хоть что-нибудь.

— Интересно узнать, что за магия вообще была задействована. Воплощение? Руны? Никогда не видела такой огромной силы.

Когда они добрались до торговых улиц, обстановка после ночи мало изменилась.Странно было бы думать, что все проблемы решатся в одночасье. Эвелин старалась не обращать внимания на остывающие трупы или же, по крайней мере, хотя бы не смотреть на них. Куда важнее было самой не быть вхожей в их безмолвное общество, а для этого стоило найти хоть одну проклятую лавку с обувкой.

Благо таковая нашлась совсем скоро. Нехотя их впустили в довольно теплое и светлое помещение, с обилием товаров всех фасонов и размеров. Оглядывая полки, Беллаванс ненадолго вернулась мыслями домой: в роскошь, в красивые наряды, в достаточно спокойную жизнь. Но красота здешней обуви сулила и внушительную стоимость. Для кошелька Эвелин это пока не было проблемой, однако проблемой всё серьезнее становилось поддерживать легенду, что девушка простая служанка.

— Если у вас нет денег или вы зашли только погреться – проваливайте, — рявкнул приказчик, раздраженный медлительностью покупателей. — У меня нет дешевого товара, а у вас, судя по виду, золота, чтобы расплатиться.

— Не сердитесь, месье, лучше скажите, сколько стоит вон та пара сапог? - Эвелин указала на приглянувшуюся ей пару, которая показалась ей наиболее теплой и прочной.

— Две золотые и двадцать серебрянных, - угрюмо и недоверчиво ответил мужчина.

А вы не шутили, когда говорили про золото, правда? Не просто высокая цена, завышенная.

Девушка поймала острый взгляд приказчика. Стоило попытаться сохранить драгоценные монеты. И один способ точно был. Чуть сощурившись и смотря точно в глаза хозяина лавки, она произнесла, вкладывая в слова свою магию:

— Ваши товары поистине прекрасны, но цена и впрямь кусачая… Смилуйтесь над нами, может есть вариант заплатить чуть меньше?

На миг лицо лавочника приобрело спокойные черты, он перестал хмуриться и, кажется, сделал вдох, чтобы пойти навстречу… Но наваждение быстро сорвалось. Верно жажда наживы кипела в нем много сильнее, чем дружественность.

— Не заговаривайте мне зубы. Четыре золотые. Или я зову стражу, - угрожающе произнес приказчик.

Проклятье.

Скупой платит дважды. И Эвелин прекрасно ощутила это на своей персоне. Чуть покопавшись в сумке она вынула нужную сумму, явно удивив этим не только приказчика, но и её спутников. Бросив их на прилавок, девушка забрала сапоги и вышла из лавки.

— Приятно иметь с вами дело - услышала она напоследок вмиг подобревшего купца, успевшего в неверии попробовать на зуб каждую монету.

Чтоб тебе эти монеты поперек горла встали.

Гнев внутри кипел с удвоенной силой. Надевая сапоги и яростно выпуская носом клубы пара, она мысленно считала:

Один, два. Проклятая луна. Три, четыре. Гребаный Нотенхоф. Пять, шесть. Мерзкие демоны. Семь, восемь. Алчный торгаш. Девять, десять…

Счет окончился, как и проклятия в голове Эвелин. В её бедах виновата она же сама, глупо скидывать на других свои промахи, как бы не хотелось. Надев новое приобретение, она выпрямилась. К этому моменту как раз на улицу вышли её спутники. Кажется, её ждал новый неприятный разговор.

Отредактировано Эвелин Беллаванс (23-09-2024 15:11)

На слова Аурелиана девушка благодарно кивнула. Слава Десяти, её не стали допытывать о больших сведениях. Неизвестно, чем может обернуться для неё раскрытие её фамилии.

…Есть и более пикантные истории, если вам хочется свое воображение разгорячить, но их я расскажу наедине, а то у моего брата сердце остановиться. Ну что, может мы все продолжим путь?

Интересно, у него особое пристрастие к магичкам или же, наоборот, желание предлагать пикантности каждой встреченной девушке? Хм.

— Лучше уж о грифонах, - уже вслух сказала Беллаванс.

Спустя время группа оказалась у ворот, за которыми высилась безмолвная Артель. Ни перед, ни за железной преградой никого более не виднелось. Но на каменном столбе висел колокольчик, что должен быть оповещать о прибывших путниках. В него и позвонила лекарь, однако даже спустя пятнадцать минут ожидания, никто не явился.

— Пусто, — заключила Бьярма. — Слухи не врали. Маги действительно покинули Нотенхоф. Может быть, ты видела призрака? Это явление редкое, но возможное в местах, где люди проводят различные опыты.

— Я…уже не уверена, что именно видела. Раз не маги, тогда может и призрак, а может и какой-нибудь вор.

Рассуждать долго не пришлось. Один из де Флери, достаточно по-варварски, пнул железные прутья. Эвелин изумленно посмотрела сначала на Амори, а потом ещё более изумленно на ворота, так просто сдвинувшиеся с места. Ещё миг и те были распахнуты.

— Ну, как минимум на территорию Артели, путь я открыл. Что дальше?

— Обычные люди не посещают Артель, как базар, — сосредоточенно выискивая причину своего напряжения поделилась Бьярма. — Сюда приходят только по приглашению и никак иначе. Поэтому у меня смутные предчувствия, что мы нарушаем некий порядок. Но если вы настроены решительно, тогда — вперед.

— Раз вход не заперт, по крайней мере на территорию,  стало быть порядок был нарушен уже до нас. Думаю, стоит осмотреться.

Но когда спутники уже собирались ступить во двор, Эвелин вскинула руку, останавливая дальнейшее движение. Странное предчувствие забилось где-то в глубине девушки.

— Подождите, здесь что-то не так, - кадив заозиралась по сторонам, выискивая причину своей тревоги.   

В итоге она опустила взгляд вниз, на дорожку из каменных плит, ведущую прямиком к зданию. Плиты были примерно одного размера и могли вместить на себе два человека на одной, так же те были расположены на равном расстоянии. Что более примечательно, все камни были сухие - ни наледи, ни единой снежинки.

— Камни абсолютно чистые и на снегу ни единого следа. Нам следовало бы ступать исключительно по ним, - заминку спустя, поняв, что предчувствие не отпускает, Эвелин продолжила, - причем ступать нужно по определенным плитам. Следуйте за мной.

Не давая спутникам возразить, она прошла мимо них и наступила на первый каменный выступ. Ничего не произошло и она ступила на следующий. Движение проходило более-менее плавно, неведомая сила будто указывала девушке, куда вставать и какой камень обходить стороной. Периодически Эвелин оглядывалась на своих знакомых, проверяя всё ли с ними в порядке. В один из таких моментов месье Аурелиан будто бы запутался в собственных ногах и уже бы полетел в снег, если бы не сильная рука брата, тотчас схватившая того и вернувшая инквизитору равновесие.

— Будьте осторожнее, прошу. Я чувствую магическую ауру вокруг, если сдвинуться неправильно, кому-то придется не сладко.

Кажется, у Амори и впрямь есть какой-то дар свыше. Поразительное везение в совершенно случайные моменты.

Наконец они дошли до самой Артели. Перед ними предстала каменная дверь высотой в два раза больше человеческого роста, украшенная разнообразными символами и орнаментами, среди которых можно было различить лица различных существ, населяющих Рахтай: люди, эльфы, дворфы, кажется, можно было различить даже рогатые головы. Дверь явно была заперта, но ни ручки, ни замочной скважины не виднелось. Увы, чудесная сила покинула Эвелин, и та не знала, как открыть вход в обитель.

— Есть идеи как отворить проход?

— Не верещи, идиот. Ненужное внимание привлекаешь…

Аурелиан никак не прокомментировал слова брата, лишь показал указательный и средний пальцы, устремленные в небо. На дессане этот, на первый взгляд, обычный жест являлся своеобразным ругательством. Удостоверившись, что Амори понял его посыл, он пошел в сторону Артели вместе со своими спутниками.

Знатная особа. Это все объясняет: и её речь, манеру поведения и навыки. Что ж, хотя бы с этим покончено. Правда теперь любопытно, какая высокородная семья скрыла рождение кадива.

Подойдя к запертым воротам, Аурелиан снова услышал легкую перебранку между Амори и Бьярмой, к которой вынужденно подключился сам, чувствуя несправедливое отношение.

— Брат, я не думаю, что сейчас Бьярма имела это ввиду. Она лишь высказывала предположение, и никто не оставлял мыслей о том, чтобы пройти в…

Фраза была прервана громкими действиями Амори в отношении запертых дверей. Славно, ведь по силе удара можно было видеть, что наследник герцогства пребывает в хорошем здравии.

— Подождите, здесь что-то не так.

— Не исключено, что обитатели Артели могли установить ловушки от незваных гостей. В редких случаях инквизиция посещает их кров, но мне не доводилось подробно изучать их защитные средства.

Дождавшись, пока Эвелин своим чутьем или каким-либо иным способом найдет, как им пройти во двор, Аурелиан стал действовать в точности по ее наставлениям. Чистые камни, шаг в шаг — он следовал, как по лекалу. Но, по всей видимости, только нажимными ловушками дело не обходилось. Странный морок помутил зрение, и Аурелина стало покачивать из стороны в сторону. Шаг уже не был таким ровным, как мгновением ранее. Переставляя ногу, он даже не понял, что произошло: то ли резко перенес центр тяжести, то ли запнулся, как вдруг полетел на землю, однако удачно стоящий позади брат успел его подхватить. Выпрямившись и отрезвляюще похлопав себя по щекам, Аурелиан поблагодарил Амори:

— Рад, что помимо дурного, ты на корабле приобрел поистине впечатляющую реакцию. Большое спасибо.

Пока все осматривали стены и орнамент, Аурелиан задумался над тем, каким образом отворить эту каменную дверь. Посмотрев на удовлетворенно улыбающегося Амори, он сперва выслушал его затею, затем поглядел на щель и прикинув расстояние проговорил:

— Как бы ты не свалился, цепляясь за эти наледи, Амори. У нас есть цепь, но ее длины не хватит, чтобы по ней забраться. Тут немногим больше десяти  метров, а холщовая подстилка, даже если из нее смастерить привязь к цепи, не выдержит веса. Еще какие-либо идеи или предложения будут?

— У меня нет. Либо наверх, как бы это не было рискованно, либо ломать дверь или окна. Но нет никаких гарантий, как что это получится сделать

Эвелин глянула на дыру, которую заметил Амори. Вариант несомненно был бы хорош, если бы не высота, отделявшая путников и щель. В условиях, в которых они находились, наверх могли забраться разве что Бьярма и сама Беллаванс. Только одна девушка была хромая, а вторая в жизни бы не рискнула полезть на такую высь. Она снова перевела взгляд на дверь в надежде, что хоть какие-то идеи озарят её голову.

— Лезть наверх слишком рискованно. Должен быть способ открыть дверь.

Девушка подошла ближе к входу. Покоя не давал барельеф, украшающий каменные створки. Кадив взглянула на одно из лиц, представила, будто оно живое и ему можно навязать свою волю. Прикоснувшись рукой к камню, пустила в дверь магический поток, мысленно желая, чтобы дверь открылась.

В первые секунды после манипуляций Эвелин никаких изменений не происходило: дверь и головы на ней оставались недвижимы, никто не вышел спутникам навстречу, и шорохов по ту сторону не было слышно. Отчаяние подбиралось все ближе, когда одна из голов — та что с рогами — открыла каменные веки и уставилась стеклянным взором на пришедших. Тут же в мыслях Эвелин раздался голос — странный, искаженный, совсем не человеческий. Он говорил медленно, со скукой и протяжно.

«Кто.Ты»

— Маг. Кадив. Что ты хочешь услышать? - прошептала Эвелин.

«Ответ. Неверный»