Что за странный мир этот север? Его песок белый как мел, словно из него до последней капли выжали золото; вместо ослепительного светила на небе — огромная и дырявая красная монета; а ветры кусачие и обжигающие шершавую кожу осколками льда. Неужели в таких условиях могут жить люди? Что вообще способно здесь произрасти и предложить себя в качестве пищи? Даже животные саванны после длительного зноя не выглядят столь истощенными, как местные рыжие собаки, обитающие в черных лесах. А с появлением кровавого ока вся живность вовсе растворилась, лишь изредка где-то промелькнут яркие крылышки или маленькая грудка случайно проснувшейся птицы.

Сидя на заскорузлом стволе поваленного дерева, темноволосая девушка куталась в серую шерстяную накидку, поскольку иного одеяния от холодов не имела. Меховая шкура была бы лучшим решением, однако таким чудом могут похвастаться разве что состоятельные люди или умелые воры, на которых Шадия нисколько не походила. На первый взгляд в ее серых глазах застыла отрешенность, однако она внимательно прислушивалась к окружению, пусть и была погружена в глубокие размышления. Сколько уже минуло часов? Один? Три? Все пять? Чем дольше тело оставалось неподвижным, тем невыносимее казался навязчивый холод, но откуда человеку, проведшему всю жизнь под ласками солнца знать, что для согревания нужно движение? Так она и тряслась, сильнее растягивая пальцами колючую материю, да мечтала о небольшом костерке, развести который, по определенным обстоятельствам не могла.

Мысленно она тысячу раз прокляла всё и всех на свете. Эту дурацкую телегу, в которой не было ничего ценного; холод, решивший доконать посиневшие руки и отморозить их напрочь; в конце концов это путешествие, не принесшее ни единого положительного момента, ни радости. Когда Шадия покидала родную деревню, она думала, что свет на том клином не сошелся и впереди обязательно грянет рассвет нового дня. И в этом дне она забудется до того, что прошлое перестанет существовать и угнетать своими воспоминаниями; рассеется, словно туман на свету. Какая ироничная чушь! Так действительно могут считать те, кто всю жизнь проводит в сердце мира и для кого несколько голодных дней — это всего лишь несколько голодных дней, а не страх перед голодной смертью и судорожные спазмы, от которых сдавливает нутро. Но возвращаться домой, как бы то ни было, она все равно не могла, поэтому двигалась дальше.

Вскоре шум и голоса на дороге вывели ее из погружения в себя. Полуприкрытые глаза расширились при виде торговцев и наемников. Колесо их движущейся телеги попало в колдобину, но на встряску никто не обратил внимания, верно больше беспокоясь о преграде на пути или о возможном товаре в виде женщины, которую можно сдать в рабство. Так ведь со слабыми поступают на большой земле? Едва ли они далеки от взглядов джиннов.

Шадия тряхнула копной волос и сползла со ствола, приветствуя незнакомцев нервной улыбкой. Однако очень быстро это подобие дружелюбия исчезло, когда огромный силуэт минотавра и присущие ему атрибуты затмили всякую одежду и благожелательный настрой прочих мужчин. Неприятные воспоминания вновь захлестнули Шадию, и ее лицо осветил ужас. Она неосознанно отступила на несколько шагов назад, пока уроненное дерево не ткнуло ее по ногам.

Проделки джиннов! Его не могли отправить за мной! Ведь так? Я его ничуть не узнаю, да и в этом взгляде как будто тоже нет узнавания, поэтому едва ли. Но если он оказался так далеко на севере, что же могло произойти, чтобы он променял этот бедный край на тепло юга? Неважно. Хотя бы теперь у меня появился шанс, если он ничем не хуже других минотавров!

— Любезные, — так ей сказали обращаться к ним и изображать печаль, — я оказалась в большой беде. Не сподобитесь оказать услугу бедной женщине?

А следом произнесла на языке джиннов, чтобы понял лишь минотавр:

— Засада. Их шестнадцать.

Переговариваясь между собой, наемники деловито шагали к мешающему проехать бревну, пока девушка просила о помощи. Ральфи с беспокойством и сомнением смотрел на Воштека, который увлеченно наблюдал за работягами, спешащими на подмогу хрупкой девушке, - не нужно иметь много боевого опыта, чтобы понимать, что упавшее на дорогу в лесу дерево в девяти случаях из десяти не сулит ничего хорошего. И вот под конец девица заговорила на совершенно неизвестном ни Ральфи с Вилфредом, ни Воштеку языке - только Талос смог понять ее и тут же перехватил поудобнее молот. Сразу же беззаботную болтовню наемников разбавили крики, из кустов на них полились стрелы, словно рой ошалевших ос. Особенно веселый перспективе оставить прекрасную даму в долгу вояка осел на землю и испустил дух, захлебываясь кровью. Стрела попала ему в горло. Пока наемники во все глаза смотрели на труп своего товарища из кустов быстро, но без суеты, вышли вооруженные люди в кольчужных рубахах, численностью в семь человек, - не те стрелки, что ныне осыпали их стрелами. Бандиты были вооружены на удивление неплохо, хоть и бедно, копьями и топорами, и каждый имел щит. Не сговариваясь, они быстренько сообразили строй и с боевым кличем двинулись на охрану. В это же время остальные стрелы нашли свои цели. Талос получил тяжелое ранение в корпус - стрела застряла у него в боку. Другому воину, его имя Владан, стрела пробила кисть, из-за чего тот лишился щита, которым был вооружен. Иные двое - Симон и Бретислав - отделались легкими ранами, они тут же обломили стрелы, пронзившие их. Вилему стрела пробила ногу, о чем товарищи тут же узнали по его ругани. Из замешательства наемников вывел, как ни странно, их командир Воштек. Словно заправский сержант он орал на подчиненных, раздавая им тумаки и мотивируя тем самым “гребаную пехтуту”, как он их сам незатейливо называл, занять места в строю, пока его самого не настигла стрела, заставившая его упасть навзничь. Соорудив нечто вроде стены щитов, наемники заняли позиции вокруг обоза и караванщиков. Вилем взял командования на себя, злобно оскалившись на бандитов, окружающих их. Их, казалось, нисколько не пугал грозный, но потрепанный вид защитников. Стеной их построение можно было назвать с большой натяжкой, в ней зияли дыры, в которые можно было просунуть голову, не то что копьё. Вилем и Бретислав так и вовсе робко прикрывались баклерами - маленькими дуэльными щитами. Вилем медлил, не спеша переходить в наступление. Возможно, было бы неплохим шагом вступить в ближний бой, чтобы лишить лучников противника возможности стрелять. Однако половина наемников была ранена или выведена из строя первым же залпом врага, сейчас в строю находилось семь человек, включая подоспевшего Ральфи с заготовленным заранее топором. Вилфред же укрылся в обозе, сделал единственный выстрел в молоко.

Тем временем в отдалении от сражения, Шадия услышала приближающиеся к ней шаги позади себя. Это был главарь разбойников - Ондрей. Высокий седовласый мужчина, худ, его волнистые волосы неуклюже свисали над точеным грозным лицом. Прищуренные серые глаза, с завидным для бродяги с большой дороги изяществом посаженные в глазницах, осторожно наблюдали за движениями девушки. 
- Что-ж ты, чертовка, вздумала предать меня?
Он обнажил меч и угрожающе направил его на девушку, присвистнув.
- Не вздумай выкинуть чего еще, сиди на месте. Помни, что ты не в том положении, чтобы мне перечить.
На свист отозвались двое из ближайших стрелков, один из них приближался к Шадии с веревками в руках в то время, как второй остановился в нескольких шагах, вытащив нож. Впрочем, он был явно уверен, что девушка не станет ничего предпринимать, покуда глава следит за ней, и наблюдал за ходом боя, остановив свой обескураженный взгляд на минотавре, привлекшем его внимание с самого начала.

До чего скучно и не эффектно выглядят баталии человечества. Неказистые и испуганные, эти мужи, что минутой назад весело приплясывали, завидев слабую девицу в беде, теперь попрятались за своими деревянными щитами, как за крепостью, вместо того чтобы сломить противника, навалившись на него разрушающей волной. Это вам не группа исполинов, в кого природа и магия вдохнули устрашающий звериный дух и гордость. А всего лишь отряд мартышек, — за исключением, разумеется, одного лица, — которая пытается дать отпор таким же глупым и неотесанным болванам. Чем больше Шадия пребывала среди своего кровного народа, тем сильнее она укреплялась в мысли о духовном родстве с полулюдьми. Сейчас бы вновь завернуться в шаровары, и, пока смилостивилось красное гневное солнце, поддаться танцу дикого огня, рядом с которым мужчины, усадив на плечи смеющихся девок, отдаются безудержной пляске…

Вновь эти картины прошлого. Пора бы их уже навечно похоронить.

Сосредоточившись на процессе боя, Шадия размышляла, каким образом ей перебраться в безопасную зону. Вероятно только она сдвинется с места, как эти действия придутся не по нраву разбойникам, и ее голову быстро нашпигуют стрелами, не дав даже моргнуть. С другой стороны если и удалось бы спрятаться за плотной стеной леса, она не могла оставить Зефира в лапах этой шайки. Так просто дарить им степного коня, истинного друга в царстве мрака, именуемом людьми цивилизованным королевством, — непозволительная роскошь. Без верного спутника Шадия не протянет и нескольких суток. Она это знала точно, поскольку его резвые ноги не раз выручали их из беды, как и чуткие инстинкты, незнакомые человеку.

Таким образом не оставалось более верного решения, чем тешиться надеждой на то, что ход сражения изменится и случайно встреченный караван окажет решительный отпор, разобравшись с внезапным противником. Во всяком случае минотавр точно не намерен отступать, чему Шадия скрытно порадовалась, заметив, что стальная неприятность, застрявшая в его боку, только раззадорила пустынного воина. А упоминание прославленного Данакса в очередной раз заставило почувствовать гордость, какую испытывает всякий получеловек, услышав это имя.

Прижавшись спиной к поломанной телеге, Шадия через секунду вздрогнула, испугавшись неожиданного появления главаря. Его опостылевшее и помятое лицо, пожалуй, навсегда станет ее личным кошмаром. Она вскинула руки в примирительном жесте и отступила от его фигуры, не желая ввязываться в конфликт.

— Что-ж ты, чертовка, вздумала предать меня?

— О каком предательстве речь? — изображая непонимание, вопросила Шадия на худом общем, с которым имели проблемы все полулюди. — Ты сказал: стать девушкой в беде. Я ей стала. Ты сказал слова, которые я им повторила, и они мне поверили. Твой план удался. Так в чем моя вина?

Против троих она не справится. На магию расчета не было, а если и удалось бы перехватить лук, то ее смогли бы быстро обезоружить, пока тетива проделывает путь из колчана и накладывается на тетиву. Шадия еще не настолько выжила из ума, чтобы пытаться сражаться с тремя сильными мужчинами. Пришлось им поддаться и покорно протянуть руки. Если торговый отряд и минотавр потерпят поражение, то ей во всяком случае не придется сталкиваться с последствиями неподчинения. Плен стал отличным жизненным уроком, научившим лишний раз не раскрывать рта и не показывать характер.

Конечно, в горячке боя да и при текущих обстоятельств на старающуюся найти спасение из своего плена девушку едва ли кто-то обращал внимание. Асгейру, который, рыча от саднившей боли в животе, не было дела до девушки. Он не видел в ней угрозы и не остановив на ней движение своих глаз, оглядывая оставшихся. Бандитов позади него уже добивали. Возможно, кто-то смог вырваться из ближнего боя и отступал, - сейчас это было уже не важно. Стрелы уже не летели на изнывающих от ран наемников - оставшиеся в живых лучники уже убежали. Оставались только те трое: Ондрей и двое его приспешников. Покуда эти трое находились в замешательстве от того, что их нападение, обещавшее стать легкой прогулкой, принимало самый катастрофический оборот, Асгейр подошел к убитому его секирой разбойнику и, уперев ногу в остатки его головы, вынул оружие и закинул его на плечо, направляясь в сторону Ондрея.
- Я говорил, с тех пор, как вы вошли в мой лес, в мой дом и разорили его, вам не долго ходить под этим солнцем. Скоро ты сможешь отправиться к духам, которым поклоняешься.
Асгейр говорил с хищно злым оскалом на лице, предвкушая момент “разделки” над своей добычей. Разбойники знали его, судя по выражениям ужаса, застывшего на их лицах. По их виду можно было бы сказать, что они встретили призрака. Этот страх заставил одного из лучников пуститься наутек, и даже попытавшийся было схватить его Ондрей не смог его остановить. Услышав позади топот копыт минотавра, Асгейр метнул нож, ранивший его до этого, в собирающегося стрелять бандита и, обернувшись к Талосу, прорычал.
- Главарь - мой!
С этими словами он перемахнул за лежащее дерево и напал на Ондрея, замахнувшись секирой. Тот не стоял на месте, ожидая смерти. Приготовившись к бою, он легко для своего возраста ушел из-под удара секиры дикаря, сближаясь с ним. В манере боя Ондрея чувствовалась выправка ветерана и умелого воина. Возможно, когда он был солдатом или даже офицером армии какого-нибудь лорда, или попросту славным наемником, продающим свой меч богатым людям этой земли, но сейчас его умения и опыт не столь хорошую службу ему служили. Лесной житель рассчитывал, что Ондрей уйдет с линии атаки. Немного повернувшись, он толкнул главаря бандитов плечом с той же звериной прытью и силой, что и наносил удар, после чего вывел из равновесия ударом древка и вновь занес топор над головой. На этот раз кромка топора встретила лезвие меча. И клинок сломался.
Понимая, что продолжать поединок нет смысла, Ондрей бросил обломок меча и встал на колени перед Асгейром. Он опускает голову, ожидая действий дикаря. Вполне может статься, что разбойник уже смирился с тем, что с ним произойдет, в конце концов - эта битва уже с середины стала идти не так, как надо. А Ондрей был не из тех лидеров, что не готовы к смерти и бегут с позором от боя, - даже если он предвещает им конец.
Асгейр удовлетворенно наблюдал за тем, как колени врага касаются земли. Не сводя с него глаз, он подошел к нему ближе, и… в этот момент рисковал расстаться с жизнью.
Воспользовавшись одним из последних трюков, припасенных в рукаве, Ондрей поднял руку, в которой, неизвестно как и когда, оказался кинжал, и попытался ударить Асгейра точно в сердце. Но заросшему бродяге повезло, или он оказался достаточно ловок и силен, чтобы схватить главаря за руку.
Каждый из них прикладывал титанические усилия, один - чтобы довести удар, он пытался второй рукой скинуть тяжелую жилистую руку северянина, второй - чтобы предотвратить это. Но исход был предрешен, ведь Асгейр был свободен передвигаться, вторая рука могла ударить в любой момент. А Ондрей… сам ограничил себя в движениях, когда стал на колени. Когда раздался слабый хруст, и кровь обильно полилась на снег, все стало ясно.
Асгейр вогнал орудие врага ему же в горло, и провернув, выдернул, оставив на снегу красную дорожку крови и мертвого главаря, что свалилось на бок в выражении страха и волнения.
- Бьюсь об заклад, он до последнего считал, что держит ситуацию под контролем. Эта проклятая дворняга. - говорил Асгейр больше сам себе, чем окружающим, пока вытирал лезвие взятого у врага клинка о шкуры.

Тем временем, покуда бой был окончен, и бандиты давным-давно покинули место битвы - по крайней мере те, кто мог и успел это сделать, наемники занимались тем, чем всегда они и им подобные занимались после сражения. Собирая с тел убитых врагов доспехи, оружие, иные ценности, и даже части одежды, они что-то присваивали себе, а что-то складывали в обоз. Удивительно, но к этому присоединились даже караванщики, впервые участвовавшие в сражении. Казалось, еще совсем недавно они были на волосок от смерти, но теперь среди них вновь можно было услышать радостные слова. Большинство из них были посвящено тому, что они остались живы. А те слова, что носили на себе печать печали, были о тех, кому повезло меньше. Они погрузили тело убитого Людвика в телегу, вместе с остальными припасами, чтобы немногим позже похоронить его. Странное решение, ибо можно было сделать это здесь, но Воштек не стал объяснять это свое распоряжение.

Грубое плетение веревки до красноты растерло кожу, пока Шадия возилась в попытке вывернуть руки из пут. Ни в разрушенной телеге, ни где-либо поблизости не наблюдалось острого камня или случайно оброненное ножа, годного для перерезания жестких волокон. Тонкие, побледневшие от холода запястья оказались стянуты слишком туго, чтобы суметь изловчиться и самостоятельно освободиться из плена. Это ужасно раздражало. Но не было иного выхода, кроме как дожидаться окончания кровопролития и надеяться, что силы бойцов одержат верх над гнусными бандитами.

Ворвавшийся в буйство сражения дикарь независимо от личных мотивов оказал всему каравану услугу. Его появление и ударная сила увеличили шансы на успех, и довольно скоро кровь мерзкого вождя этого разбойничьего отребья красным вином окропила девственный снег. Сколько ночей ужаса пережила Шадия, страшась, что угрозы ее спасителя и собрата по несчастью перестанут иметь влияние над Ондреем и его шавками, и в какой-то момент дешевое пойло, которым они травились по вечерам, окончательно размочит хлебные крошки в их черепных коробках, и звучавшие с самого начала пленения низменные намерения будут осуществлены. К счастью, ничего подобного так и не случилось, но вся эта неординарная ситуация знатно потрепала нервы.

Шадия уже спокойнее реагировала на присутствие минотавра, поскольку он не выражал ни агрессии, ни толики узнавания. В некоторой степени присутствие сородича даже внушало оптимизм, который не ощущался с начала ее долгого путешествия. Угадав его намерения, она вскочила на ноги и сделала несколько шагов навстречу, вытягивая руки и доверительно рассматривая его смуглое лицо. Когда с оковами было покончено, Шадия довольно всплеснула затекшими конечностями, почувствовав свободу.

— Благодарю за вашу помощь. Мое имя Шадия, — доброжелательно представилась она на том же языке, с каким к ней обратился минотавр. — Как так случилось, что получеловек забрел в столь далекие края?

Озвучивать первое пришедшее на ум предположение о его изгнании она не стала. В противном случае минотавр мог обидеться и вовсе не идти на контакт, а у нее еще имелась к нему просьба, отказ в которой был совсем нежелателен. С любопытством она дождалась его ответа, а затем, поправив накидку, вновь вкрадчиво заговорила:

— Вам пришлось тяжело с этими разбойниками, но могу ли я рассчитывать на еще одну услугу? Они забрали все мои вещи и коня, без которого у меня нет ни шанса на выживание. К тому же в их лагере остался старик, что заступился за меня. Он маг и может лечить, если вам на то угодно. Конечно, в первую очередь нужно позаботиться о ваших ранах. Я кое-что смыслю в знахарстве и могу наложить повязки, если вы сможете мне довериться.

Отредактировано Шадия (26-06-2024 13:34)

Совместный пост [Шадия, Талос, КМ]

КМ
Асгейр не смел встрять в разговор двух, судя по всему, родственных друг другу существ. Хотя девушка выглядела совсем не так, как этот причудливый оборотень, как человек - но она знала и говорила на языке этого громилы. Впрочем, и на канувшей в лету родине Асгейра были люди, говорившие на языке местных оборотней.
Здесь его дело было окончено, и он не собирался дожидаться благодарности. Его раны были не так тяжелы, чтобы просить помощи неизвестных. Он самостоятельно нашел травы для того, чтобы обеззаразить рану на своем животе и наложил повязки. Кровь из его живота шла не так обильно - внимательный глаз мог это заметить. Но объяснения этому стоило искать разве что в ответах Асгейра об этом.
- Едва ли караван остановится здесь, но если кто-то из вас соберется идти за беглецами, я буду ждать до полуночи там. Пусть мать Мируна позаботится о ваших ранах, а Ваниред Мудрый укажет путь, который вы ищете. Прощайте.
С этими словами Асгейр покинул Талоса, Шадию и караван, оставшийся позади. Тем временем наемники уже погрузили “дополнительные товары” и свою добычу в обоз, а караванщики устроились за своими местами, с которых они могли править повозкой. Ральфи тяжело дышал, еще не оправившись от боя - похоже, это была его первая рубка в ближнем бою, а то и первая битва в принципе. Воштек приказал далее разобраться с деревом, мешающим проехать. Этим покалеченные бойцы и занялись, обильно поминая матом то дерево, то виновников того, что оно тут оказалось. Сам же глава наемничьего отряда подошел к Талосу, который с гордостью мог носить титул авангарда отряда, и Шадии, которая, выходит, помогла им, хотя и должна была обречь на гибель.
- Благодарю от имени всего отряда и тех смелых торговцев, которые нас наняли на свою охрану. Пускай твоя подсказка и не дала нам хорошего преимущества. Кстати о них, Талос. - Воштек не сильно похлопал по крупному плечу минотавра. - Вилфред позаботится о твоей ране. Обещал оплатить лекаря, как только мы достигнем Велзеро, и даже выплатить компенсацию. Вижу, он не сильно тебя зацепил, хотя мужичок так перепугался, что за весь бой так больше и не выпустил ни стрелы. - Наемник рассмеялся, затем снова повернулся к девушке.
- Конечно, мы уже оказали тебе услугу, освободив тебя, но могли бы и подвезти до ближайшего города в обмен на наше лечение. Видел, как ты обхаживала нашего здоровяка. Что скажешь?

Талос
Закончив обсуждать дела с Шадией и получив первую помощь, Талос обратил внимание на Асгейра. Тот тоже закончил свои дела и собирался уходить. Намерения его были вполне понятны. На долю секунды минотавра охватило чувство безмерного понимания,которое бывает между воинами, потерявшими многое. Однако с северянином его связывало только это. Его личное дело. Его личное право на мщение. На вид этот чужак не так сильно отличался от его народа. И что-то говорило минотавру, что встреча их будет не последней. Однако они не были ничего должны друг другу. И поэтому, как подобает свободным, каждый пойдет своей дорогой.
Радушие командира не слишком расслабило Талоса, хотя в глубине души он вздохнул с облегчением, увидев Воштека живым. Живой командир - означало минимум проблем. Хотя минотавр не питал иллюзий относительно того, что люди приняли его, как своего. Но по уважительным взглядам и спутников по отряду и караванщиков было видно, что окружающие прониклись его силой. Хотя эта перемена не слишком волновала Талоса. При упоминании торговца Вилфреда, всадившего ему стрелу в спину, минотавр не смог удержаться, бросив на того усталый беззлобный взгляд. Однако торговец был занят подсчетом и оценкой трофеев. Не сказать, что это как-то вывело наемника из равновесия, но и приятного доставило мало. В разговор же Воштека и Шадии минотавр не вмешивался, ожидая решения нежданной спутницы. Он был готов как поддержать ее просьбу, так и настоять на том, чтобы она могла уйти спокойно, если свободная решит так поступить.

Шадия
Улыбка приближающегося мужчины могла значить, что угодно. И не только радость от маленькой победы, доставшейся его отряду кровавыми потерями. Природная подозрительность вынуждала Шадию быть осторожной с этим человеком, но она ответила ему той же приветливой улыбкой, поскольку могла заручиться его поддержкой еще в одном важном деле.

— Вы меня освободили. Моя в том признательность, — перешла она на ломаный общий. — Увы, город меня не ждет. Но есть просьба, которую я хотела бы у вас попросить. Мои вещи и мой конь остаются в лагере этих… этих разбойников. Возможно вас что-то может заинтересовать в их поклаже. Серебро. Золото. К тому же они держат мага. Он умеет исцелять любые раны, если с ним договориться.

КМ
Воштек всерьёз задумался над словами девушки, чью речь он понимал примерно так же, как Талоса в первые дни их знакомства. Перспектива большей добычи действительно была заманчивой, но Воштек был из тех наемников, которые успели похоронить уже немало своих парней на реализации таких же переоцененных возможностей. Поэтому он не был расположен к положительному ответу. Почесав свою щетину и сняв помятый после боя шлем, который, кстати, следовало бы отдать на ремонт Талосу, Воштек заговорил.
- Я сомневаюсь, нужно ли нам это. Расклад такой. Все мои люди были ранены в этом бою и еще не оправились, один погиб. Двое могут драться сейчас только одной рукой, еще двое тяжело ранены, включая Талоса, другой - с сотрясением. Раны Вилема и Симона лишь достаточно незначительны, чтобы снова пускать их в бой. Впрочем, старина Вилли вряд ли согласится идти, он о себе печется больше, чем о родной матери. Ко всему прочему некоторые из бандитов сбежали, свежие, не раненные. Думаю, в лагере их оставалось еще столько же, или около того, хотя не факт. Здесь всегда надо рассчитывать на худший исход. Так что, какие бы деньги не сулила нам эта затея, мы туда сейчас не сунемся. А потом... скорей всего эти разбойники уже уйдут, ведь они знают о том, что тебе известно, где их убежище.
Вот так незатейливо и быстро мог бы быть решен вопрос, который был весьма важен для юной девушки, если бы до ушей одного из караванщиков - Ральфи, не долетело одно только слово, слетевшее с уст Воштека. Деньги.
- Почему бы не помочь! Мы поможем! - крикнул старик громогласно.
Лицо Воштека исказилось от негодования, пока Ральфи подходил к ним ближе.
- Старый хрен, ты хотя бы слышал, что я говорил все это время?! Наш отряд перенес тяжелый бой, и многие ранены!
Двое принялись ругаться, но перебранка их была не столь долгой. Условились, что к лагерю могут пойти Симон и Вилем, и те, кто сам согласится рискнуть и кого Воштек лично отпустит. Согласие первых двоих не обсуждалось, хотя Вилем был сильно недоволен. К тому же заставить сомневаться в своем решении так же заставил тот факт, что и их случайный союзник направляется прямо к бандитам, а значит у них будет помощник. Осталось дело лишь за добровольцами. И их было немного. Точнее, их не было.
Борек, лежа в обозе и считая звезды то ли на небе, то ли те, что кружили у него над головой, когда он прикрывал глаза, отшутился, сказав, что в таком состоянии он даже стоять ровно не может. Людвик красноречиво промолчал, плотно завернутый в обрезки тканей, собранных с одежд убитых.
Владан собирался пойти, решительно заявляя, что и с одной рукой справится по меньшей мере с дюжиной врагов, но Воштек не допустил его, указав, что с его-то смелостью пугать чудовищ, но до битвы его допустят по крайней мере в этот день.
Бржетислав очень хотел присоединиться, и до конца отказывался признавать, что до сих пор кровоточащие раны и обессилевшая рука хоть как-то повлияли на его способность убивать. Впрочем, Воштек так и не принял его кандидатуры.

Талос
Талос терпеливо ждал, слушая разговоры Воштека с Шадией и Ральфи. То, что командир не полез бы в авантюру после боя, минотавр догадывался. Воштек был слишком «обветренным», чтобы пойти на такое. А вот караванщики и молодежь вполне могли соблазниться на добычу на свой страх и риск. Расчет оправдался, пусть и не слишком сильно. Шансы у маленького отряда были не так велики, но быстрота перемещения в сочетании с эффектом неожиданности и помощью северянина могли решить исход налета.
Несмотря на отсутствие других добровольцев Талос понимал, что ему придется идти. Однако переход требовал определенных гарантий. Дождавшись окончания перебранки Воштека с новобранцами, он подошел к командиру. Талос терпеливо ждал, слушая разговоры Воштека с Шадией и Ральфи. То, что командир не полез бы в авантюру после боя, минотавр догадывался. Воштек был слишком «обветренным», чтобы пойти на такое. А вот караванщики и молодежь вполне могли соблазниться на добычу на свой страх и риск. Расчет оправдался, пусть и не слишком сильно. Шансы у маленького отряда были не так велики, но быстрота перемещения в сочетании с эффектом неожиданности и помощью северянина могли решить исход налета.
Несмотря на отсутствие других добровольцев Талос понимал, что ему придется идти. Однако переход требовал определенных гарантий. Дождавшись окончания перебранки Воштека с желающими, он подошел к командиру.
«Я пойду.» - разнесся утробный голос минотавра на всеобщем. – «Однако такой рейд требует подготовки. Доспехи получше, если есть среди трофеев. Щиты. Укрепляющие зелья. И кони, если караван решит ждать нас.»

КМ
Симон и Вилем тихо переговаривались о чем-то между собой в то время, как Талос выразил свое желание пойти. Это их не слишком удивило, даже обрадовало в некоторой степени. Они не были слишком уверены в успешности этого предприятия до этого момента. Воштек недоверчиво посмотрел на минотавра, словно бы обдумывал, стоит ли отпускать его, тем самым понижая безопасность каравана. Он долго обдумывал решение, счет шел на минуты, но в конце концов молча кивнул.
"Возьмите все, что вам может понадобиться, но не слишком усердствуйте. Большая часть зелий и вооружения должна остаться с караваном, чтобы мы могли защититься. Караван не станет вас ждать." - Ральфи согласно кивнул, когда Воштек упомянул, что караван продолжит путь, и тот продолжил. - "Мы доведем караван до места назначения, получим плату, разойдемся с этими двумя господами, как в море корабли, и дождемся вас, чтобы разделить добычу и награду за заказ. Так будет."
Воштек говорил твердо, давая понять, что не терпит пререканий насчет этого. Талос мог бы понять его. Минотавр знал о том, что Воштек и Людвик, а так же некоторые другие наемники, сражаются бок о бок еще со времен одной из войн между здешними государствами. Они многое прошли друг с другом, и было бы понятно, если бы Воштек хотел поскорее предать тело боевого товарища, с которым была пройдена не одна и даже не двадцать одна битва, земле. По крайней мере, такая причина сразу приходила на ум. На том порешили. Собрав необходимые вещи, небольшая группа отправилась в путь, который прокладывала им Шадия, сквозь лесную чащобу.

В этот же день, задолго до этого боя, из города Хлулес выехал патруль. Стража получила информацию о том, что в лесах не слишком далеко от города стали пропадать люди, и начальник стражи считал, что это могут быть бандиты, которые уже давненько терроризируют северную дорогу, оставаясь безнаказанными. Отряд был конным, поэтому они передвигались быстро, но у границы леса кони вынуждены были перейти на шаг. В этом патруле принимали участие 8 человек, 7 из них были обычными стражниками, кто поопытнее, кто нет. Был в их рядах и доброволец, довольно удивительная личность. По крайней мере так считала стража, которые все до единого были худородными, из-за чего они слишком контрастировали с Альбредой Флитвуд - именно она и была в числе патруля добровольцем. Она вызвалась, когда услышала о проблемах простых путников и торговцев. Воистину благородный порыв благородной леди, хотя она и выглядела, как воин.
Во время осмотра той части леса, что была к западу от дороги через реку Опасную, патруль обнаружил лагерь разбойников. Он был разорен и полон мертвых тел населявших его разбойников. Их тела были истерзаны до неузнаваемости, внутренние органы многих были вынуты из тел огромными когтями, которые могли принадлежать разве что какому-нибудь монстру. Они были частично съедены, и это еще более заставляло трепетать сердца стражников, которые с таким не сталкивались. Как только патруль и Альбреда продолжили осмотр лагеря, приближаясь к его центру, лошади перестали их слушаться. Часть из них сбросила своих всадников на землю и смешной рысью помчалась в обратном направлении от лагеря бандитов, в котором не осталось живых. Альбреде и более опытным стражникам удалось сохранить контроль над своими скакунами, но было решено спешиться и привязать их к дереву, чтобы не подвергать себя и лошадей лишнему риску. Сделав это, они продолжали свой осмотр. К тому времени Луна уже взошла на небо, и ночной сумрак вступал в свои законные права.

Группа из Вилема, Симона, Шадии и Талоса медленно, но верно продвигалась к лагерю бандитов. В какой-то момент их пути по лесу, медленно охватываемому темнотой, вдалеке раздалось взволнованное ржание лошади, а затем послышался перестук копыт по сухой листве и веткам. Когда лошадь появилась на виду, оказалось, что это был Зефир. Его тело и грива были окрашены в алый цвет крови, но при тщательном осмотре можно было понять, что эта кровь не принадлежит ему. До лагеря бандитов оставалось рукой подать, однако, несмотря на обещание Асгейра найти их, если они захотят прибыть сюда, его не было видно поблизости. Симон и Вилем высказывали мысли, что этот лесной житель, судя по его ярости во время боя, вполне мог не дождаться их и отправиться на бой в одиночку. Они рассказывали, что по их опыту подобные дикари, пришельцы из других земель, что было для них очевидно по внешнему виду Асгейра, имели склонность к подобного рода безрассудностям. По крайней мере, так они думали.
Когда их отряд продолжил путь и наконец дошел до места, с которого было хорошо видно лагерь разбойников Ондрея, их взгляду открылась та же картина, что и для патруля, в нынешнее время осматривающего лагерь. Стоянка бандитов была опустошена безумной резней, словно бы здесь пировали дикие звери. И, конечно, они могли наблюдать патруль Хлулеса, проводящий осмотр местности, но были все еще достаточно далеко, чтобы оставаться незамеченными.

Непослушных детей родители пугают страшными рассказами, часто события рассказов связаны с лесом. В страшных сказках лес всегда непроглядно тёмный, всегда мрачный и глубокий, бесконечный лабиринт из высоких древних деревьев. Населяют сказочно пугающие леса создания, призванные напугать детей так сильно, чтобы не отходить слишком далеко от дома, обычно страх срабатывал, пока дети не переставали верить в сказки. Альбреда недолго верила в сказки, считая их бреднями, убеждённость в этом возросла после первого посещения охоты, ещё до того, как ей самой удалось взять в руки оружие. Оказавшись в лесу в эту ночь, сказки вспоминаются невольно, полные детского страха и выдумок. Могут ли придумки нянюшек изрезать людскую плоть до глубины костей и кишок? Альбреда в этом сомневалась, а сомневается она редко.
Когда Альбреда предложила свою кандидатуру добровольца для патруля, ожидалась разная реакция от стражников, в основном негативная, полная пренебрежения и насмешек. Какого было удивлением услышать согласие и воодушевление, такого приёма графская дочь была лишена практически везде, где статус родословной не обязывал относится к ней почтительно. Потому служивые люди заслуживали ответного уважения от Альбреды ещё в бытность своего проживания в родном поместье. Отправившись в составе группы, закованная в доспех фигура выглядела уместно, выделяясь высоким ростом и массивностью, никто не подумает увидеть женщину. Стражников будто не смущало присутствие неординарной женщины, занявшееся ратным ремеслом присущим для мужчины. Кроме уважения, служивые заслужили рвение с которым Альбреда попытается защитить соратников от разбойников, ведь на бандитов они едут охотится, как на зверей. Тогда никто ещё не видел учинённой резни.
Когда очертания лагеря показались взору в кромешной темноте, разбавляемой тусклыми светом факелов и фонарей в руках стражников, Альбреда замедлила ход и двигалась общим темпом, приближаясь опасливо и насторожено. "Неужели они отправились в ночную вылазку?" - подумалось ей тогда с внутренним волнением за людей, что могли стать жертвами, ещё не догадываясь, кто действительно жертва, а кто хищник. Настораживала тишина, даже для леса сохранявшего первозданность времён, отдалённого от человеческого поселения, было слишком темно и слишком тихо. Наконец приблизившись к лагерю достаточно близко, чтобы стать заметными и попасть под вражеский огонь, ожидаемого удара не наступило, никто не встречал нежданных гостей, стража могла проехать свободного, будто бы и лагеря не было. Короткая разведка подтвердила отсутствие врагов, неужто хитрый трюк? С первым шагом лошадиного копыта по территории лагеря открылись тела, множество истерзанных тел, освещаемых Луной. Чем больше становилось тем - тем дурнее становилось Альбреде, не будь её нервы под стать телу, ужин не заставил бы себя ждать снаружи. Чего не скажешь о скакунах, пришлось приложить свой опыт для сдерживания беспокойных спутников, возможно, на сдерживание могла повлиять и комплекция Альбреды, сама походящей на роль лошади.
Заприметив подходящее место для скакуна, воительница направила верховое животное для привязи, и только после спешившись, начала осматривать лагерь.

— Не знаю, что здесь приключилось, и знать бы мне не хотелось. Но, раз это существо разобралось с разбойниками с такой лёгкостью, страшно представить, что оно может сделать с жителями. Посмотрите на порезы, до чего глубокие, думается мне, они смогут пронзить и доспех.

Проделав несколько шагов  до ближайшего тела, Альбреда склонилась насколько позволяли возможности и осмотрела труп, затем ещё один, и следующий. Все тела были растерзаны с чудовищной жестокостью, будто перед девой вместо человеческого тела развалилось разорванное пугало. Кроме тел, девушка решила осмотреть хранящиеся вещи и оценить лагерь вовсе, возможно им удастся воспользоваться награбленным с пользой, сколько человек пострадало и сколько нуждалось в помощи? Сегодня мир лишился падальщиков, но только благодаря неизведанному ими хищнику, которому стоит пугаться больше, чем стаей мёртвых паразитов. Проследовал к стражникам, графская дочь остановилась перед стражниками и посмотрела на командира отряда.

— Что вы собираетесь делать с этим?

Командир патруля наскоро окинул присутствующих строгим, внимательным глазом. Оставляя своих людей наготове, он начал разговор: "Кто вы, и как здесь оказались?".
Минотавр не колебался с ответом, выделяя себя как лидера группы, с чем остальные, судя по всему, не собирались спорить. " - Наемники. Исполняем заказ на окрестных бандитов."
- Вас всего четверо, и вы уже изрядно потрёпаны. Остальные из ваших лежат среди убитых?
- Нет. Мы только недавно пришли к лагерю. Ранее мы сопровождали караван, на который напали эти сволочи. Хозяин каравана дал нам дополнительный заказ. Мы подрядились на дело.
Командир был удивлён.
- Вы ожидали, что вчетвером справитесь с оравой, которая укрылась здесь?
- В схватке погиб их главарь вместе с половиной людей. Они вряд ли рассчитывали, что мы придем за ними.
- Ясно. Планировали взять их ночью, или пока они препираются между собой, выбирая нового главаря. В любом случае вас опередили. А что это с ним? - Командир указал на Асгейра.
- Он пошел вперед на разведку. Вышел на нас уже в таком состоянии.
- Гладко стелешь. Из какого города следует ваш караван? И куда? Они всё ещё ждут вас?
- Из Хлулеса в Вер...зеро. - Талос слегка запнулся. Беседа на всеобщем начала даваться ему с трудом. - Уговорились с заказчиком получить расчет на месте прибытия.
Один из стражников, показалось, узнал минотавра. Рассмотрев его внимательнее, тот подошёл к командиру и что-то прошептал ему, после чего последний лишь утвердительно кивнул и приказал опустить оружие, что и воспоследовало - стража приспустила копья.
- Значит, Верноподданные. Ходите под Инжрихом, правильно?
- Под Воштеком. Сегодня уходили из города - ответил Талос. Раз его узнали - грех не подтвердить мирный статус. Стража могла видеть их караван на выходе.
Командир вновь утвердительно кивнул, судя по всему - удовлетворенный ответом.
- Значит, единственный, кто может прояснить ситуацию здесь, это ваш друг. Нам придётся задержать вас до выяснения обстоятельств здешнего... безобразия.
Талос обернулся к товарищам, кивнул им в знак согласия и вновь обратился к командиру. - У вас найдутся лекари? Мне и ребятам не помешало бы сменить повязки, пока мы с вами.
Командир в ответ лишь коротко кивнул. Группа переместилась обратно в лагерь, уже целиком, где Асгейра наконец расположили на какое-то подобие лежака. Его ранением занималась Альбреда. Осмотрев его рану, она смогла оценить масштабы ущерба неприглядному на первый взгляд воину. Казалось, на него напал медведь и подрал так, как были разодраны, в общем-то, все или большинство здешних бандитов, но этот человек всё ещё оставался жив. Неслыханная удача для него, что здесь оказались люди, способные ему помочь.
Люди Талоса же и сам минотавр самостоятельно занимались своими перевязками, благо им были предоставлены для этого необходимые ресурсы. Патруль оказался на удивление щедр на любезности.
Сами же в это время вернулись к исполнению заранее выданного командиром приказа - осмотру лагеря и его окрестностей. Вскоре обнаружился ещё один выживший. Его привели к импровизированному "штабу" в центре лагеря, которым являлась одна из немногих оставшихся в целости палатка. Он был в гораздо более лучшем состоянии, чем Асгейр, но так же едва ли мог поведать что-то полезное. Талос узнал в нём того самого мага, о котором говорила Шадия - впрочем, по его одеяния сложно было не предположить его магическое ремесло. Его волосы были взъерошены и испачканы грязью, как и вся одежда, которая до кучи была сырой настолько, что мужчина рисковал простудиться. А запах, что от него исходил, поначалу заставлял стражей обходить мага за несколько метров, гадая о его сомнительном происхождении. У него был безумный, остекленевший взгляд и жуткая дрожь, из-за которой люди сначала подумали, что он уже болен. Впрочем, это было не так. Он был до самой глубины души напуган тем, чему стал здесь свидетелем, и сквозь безостановочные рыдания и прерывистые всхлипы говорил, словно отхаркивая слова, только одну фразу: Кровью налиты глаза... взывает голод к Бледной Госпоже... Бьёт Он, как по колосьям коса... и крики тонут в ночной тишине...
Маг повторял этот бред, как молитву, с завидной точностью и пугающим хладнокровием всё время, и стражи временами едва сдерживали своё желание заткнуть его. Уже догорали обезображенные тела разбойников, сложенные в кучу на краю лагеря, и патруль собирался в путь. Делать здесь больше было нечего. Их путь лежал через реку в Велзеро, куда они собирались конвоировать группу Талоса, чтобы окончательно убедиться в их принадлежности к отряду Верноподданных, и оповестить тамошних господ об опасности, возможно, сулящей и им. Конечно, назад в Хлулес также был отправлен посыльный с отчетом.
Путь до города занял несколько дней, во многом из-за тяжело раненного лесного жителя. К концу поездки он уже пришел в себя и мог говорить, хотя и с трудом мог передвигаться. С магом было хуже - тот уже перестал лепетать чушь, но так и не отозвался никому и не вымолвил ни слова. Однако с каждым днем его глаза обретали все большую осознанность. Из всех присутствующих на не слишком частых остановках он предпочитал проводить время рядом с раненым северянином. Вероятно, по причине, что как-то был обязан ему своей жизнью. По крайней мере так думали стражи, радуясь, что маг хотя бы перестал бояться каждого шороха в кустах и опасливо поглядывать на каждого представителя группы во время пути. Талоса он и вовсе не мог вынести перед собой, так велик был его с днями увядающий ужас от пережитого. К концу недели стены города уже показались на горизонте, и чуть позже можно было говорить о том, что путь окончен - группа подходила к городу.

Шум и гам города неуклонно разрывали пелену мрачных дум, наполнявших разум Талоса. Огорошенные взгляды местных, пялившихся на минотавра, как на новые ворота, наемника удивляли слабо. Он уже привык, что тут, на холодном севере, его соплеменников лицезрели редко. Может быть, он вообще был первым из своего рода, увиденный селянами...

А вот повозки,стоявшие у города, вызвали совсем другие воспоминания. О первых ночах свободы в кибитках у костров в песках. О страхе и неуверенности в будущем. Как свободные полулюди бежали от бывших хозяев, в поисках спасения от неведомой угрозы, от которой Талоса сохранил Данакс, в город стекались беженцы.

Повеление командира патруля минотавр встретил хладнокровным кивком. Этого следовало ожидать, хотя ничего нового Талос страже сказать бы не смог. Хотя,благодаря им они смогли вернуться из налета, никого не потеряв. Уже какая-никакая, но радость.

Велзеро встретил сына пустыни давящей теснотой. Холод стиснутых улочек ни разу ни походил на открытые города полулюдей и небольшие поселения, где отряд раньше брал заказы. Но масштаб города, где камень наслаивался на лачуги из трущоб, вполне себе поражал побитого жизнью наемника.

Войдя в таверну, где сидели Верноподанные, Талос испытал легкое облегчение. Парни Воштека не заменили бы ему соплеменников, но в обширной тесноте Велзеро никого ближе их у минотавра не было. Без особой радости Талос сел за стол к товарищам по ремеслу.

На вопросы командира минотавр отвечал правдиво и сдержанно.
— Девица провела нас к лагерю.Однако кто-то успел порезвиться там до нас. Когда мы туда добрались, живых почти не осталось. Что-то просто распотрошило их, как скот. Но в лагере его не было. — Минотавр глотнул хмельного из кружки, вспомнив увиденное. — Потом нас обнаружил отряд стражи, посланный по душу этих молодчиков. Девчонка сдриснула, а мы стали доказывать, что не при делах. Нам поверили, подлатали и сопроводили в город. Но, сам понимаешь, махаться из-за добычи со стражей было не с руки. Да и не осталось там практически ничего.Словно ураган прошелся. Причем, лично по каждому бандиту в лагере. Стражники поняли не больше нашего, но нам велели пока не покидать город.

В ходе беседы Талос бросал взгляды на новое пополнение. Смутный холодок веял от того, кто был назван Туром. Что-то слабо уловимое. От него веяло чем-то чужим, непохожим на обычных людей. Однако, странный человек никак себя не проявлял.

Отредактировано Талос (04-02-2025 11:58)

Тур ел мало, и больше слушал. За время бесед также не ронял ни слова, точно был полностью нем. Хотя это вытекало из нескольких факторов: Северянин не особо ещё доверял окружению. Будет точнее сказать, что почти не доверял. К этому добавлялось то, что он был в совершенно незнакомой обстановке, да и лезть-мешать какому разговору – совершенно не хотелось. Как и отвечать на какие-либо вопросы. Слова и фразы, что выходили из уст парня, получались односложными, рубленными. На что-то он попросту отмалчивался. Так и вышло - из всего, что могли узнать окружающие наёмники про парня – это его имя и то, что он «неплохо» орудует топором.

В остальном черноволосый просто сидел, ел, пил и слушал, точно примороженный к месту. Внутри беглеца же так и било любопытство вперемешку с осторожностью, а потому ему, дико истосковавшемуся по людям, на самом деле, до жути было всё интересно.

Когда пришла пора народу расходиться, потому как время оказалось позднее и всем требовалось восполнить силы для дальнейшего путешествия, сам Тур остался сидеть внизу, просто придвинувшись к стенке в углу и так пребывая в полудрёме. За всё то время, что он убегал – у него не случалось возможности должным образом отдохнуть в сколь-нибудь мягкой кровати. И, как бы сейчас не хотелось, как бы место не манило, но Тур не мог поддаться соблазну.
Ночь пролетела, точно один миг. Очнулся от полусна Тур тогда, к лавкам спустился тот, кто и предложил ему работу, а в помещение вошёл некий мужчина. Остальные наёмники также принялись наполнять помещение, а вскоре командир подозвал всех к себе.

Информация, которую привнёс сержант, несколько обескураживала. А, впрочем, магу ничего не оставалось, кроме как прислушиваться к гомону новоявленных союзников.

"Какие разбойники, какой капитан, какая зверюга?" - Эйольву сразу же вспомнилась байка про зайца, орла и блоху - точно так же он не мог вычленить ни одного понятного слова из разговора между его новоявленным соратником и служивым человеком. Волк уже начал жалеть, что подписался на все это дело - никакое золото на этом свете не стоит того, чтобы быть повешенным как разбойник. Но информация об этих тварях была важнее. Кровавые ночи воцарились над его домом и если весь этот цирк имеет с ним что-либо общее, Эйольв был обязан лично все разнюхать. Но сначала - понять, что вообще происходит в его собственном отряде.

В разгоревшийся спор оборотень решил не вмешиваться, пока не дослушает и не осознает весь масштаб случившегося. Наблюдая за перепалкой и провожая взглядом покидавших таверну наемников, у оборотня в голове пазл наконец таки сложился.
- Не самые светлые у вас сейчас деньки, как я понял. А вопросов у меня много. Из не самого значительного, а сколько конкретно и чем платить собираетесь? Из, наверное, самого важного - какая же тварь заслужила столько внимания? - речи про распотрошенные тела всерьез заставили задуматься о том, насколько серьезная перед ними стоит задача.
- Впрочем, я всеми руками за любые движения. Не хотелось бы, чтобы кто-то другой добрался до полагающейся нам добычи быстрее нас, - волк задумался на секунду, - А поближе уже по пути познакомимся.

Отредактировано Эйольв Высокий (28-01-2025 22:49)

Реакция командира стражи минотавра не удивила. Дознаваться до  правды капитан явно не хотел, хотя ничего, нарушающего закон, либо оскорбляющего его лично, Талос не предлагал. Попытка стражника надавить на Воштека вызвала у получеловека легкий блеск в глазах, в более приятных обстоятельствах сошедший бы за подобие усмешки. Минотавр молча следил за переговорами, внутренне готовясь импровизировать, если Воштек решит его сдать.  Его собственный командир, как оказалось, больше соответствовал своей должности, заставив стражу соблюдать хотя бы какое-то подобие закона. Тем более, не следовало покидать отряд, либо отказываться от предложения Воштека. Благо, здоровье получеловека вкупе с ранее оказанным лечением потихоньку восстанавливалось. Да и подкрепить свою репутацию в этих холодных краях не помешает.
— Выслеживать я не мастак, командир, но башку этой твари принести постараюсь. Какой бы она ни была, вряд ли эта бестия похожа на творения джиннов. Что нам о ней известно? Где ее примерно видели? И пытался ли кто-то идти на нее до нас?