Морозный воздух, словно ледяной клинок, рассекал Велзеро. Город, укутанный в алеющую под светом Кровавой луны шаль снега, казался притихшим, но это лишь обманчивое затишье - с утра он по своему обыкновению начинал оживать. За высокими стенами, внутри домов и в различных хозяйственных постройках уже бурлила жизнь. Заснеженные крыши причудливо изгибались под тяжестью снега, а из дымоходов, словно вздохи легендарных драконов, вились клубы густого дыма.

Внутри таверны, где “Верноподданные” нашли приют, воздух стоял густой и терпкий – смесь кислого пива, пота и дыма, въевшегося в грубые стены. Отблески пляшущего пламени из очага едва рассеивали полумрак, оставляя тени густыми и непроницаемыми. Грубая, неотесанная мебель знавала куда более лучшие времена, но пиво, льющееся из, казалось, бездонной бочки хозяина заведения волновало завсегдатаев и простых прохожих, ищущих передышки от суровости и обыденности мира, куда больше, чем какое-то «удобство».

За одним из массивных, сколоченных из дубовых досок столов, усыпанных крошками и засохшими пятнами, возвышался Талос. Его могучая фигура, покрытая шрамами, излучала дикую, почти мифическую, силу. Он методично осматривал каждый элемент своего снаряжения, подтягивая промасленные кожаные ремни своей брони. Боевой молот, который был, безусловно, тяжеловат как одноручный для обычного человека, казался продолжением его руки.

Во главе стола, как известно, находился Воштек. Сгорбившись над столом, он читал пергамент, освещенный тусклым светом сальной свечи. Его губы презрительно скривились, когда он закончил чтение.

Ну и дерьмо же… – проворчал он себе под нос, бросая письмо на стол. – Как же дорого обходятся лекарства... Такими темпами нам скоро нечем будет платить не то, что за выпивку, но и за кров.

Большая часть “Верноподданных” выглядела измотанной. Схватка с бандой разбойников на большой дороге оставила глубокие раны. Один из наёмников, с забинтованной рукой, безуспешно пытался унять дрожь, прикладываясь к деревянной кружке с кислым пивом. Другой, с криво зашитой щекой и сломанными пальцами, ковырялся в тушеном мясе, вылавливая хрящи и жилы, бормоча проклятья неясно в чей адрес.

- Ну чего разнылся, как девка? – рявкнул Воштек, окинув второго злобным взглядом. – Радуйся, что жив остался. В следующий раз будешь проворнее.

Эти люди были наемниками, уставшими, израненными, но дисциплина и страх перед Воштеком держали их в узде. Дабы не концентрировать внимание на плохом и словно бы желая отвлечь ворчливого командира от обозрения злоключений судьбы, двое начали травить старые байки.

Первый, смеясь, хрипло вопрошал: Помнишь, как Дырку-Гарри тогда под гору понесло? Приспичило, понимаешь? Прямо посреди боя.

- Да уж, как такое забудешь. И ведь как назло, на самое скользкое место угодил. Понесло его, будто на санях, прямиком в строй тех заморских варваров.

Заливисто хохоча, первый продолжал: И что самое смешное, он же еще умудрился меч по дороге выронить! А те, как набросились, думали, что это уловка какая-то. Бедного Гарри чуть в решето не превратили!

Воштек, до того молчавший, пробормотал негромко: Я уже раз сто эту историю слышал. В самых разных деталях.

Зачинщик попытался сгладить углы: Да ладно тебе! Зато смешно же. Гарри потом неделю из штанов кору выковыривал, ха-ха!

Решив, что разбавить обстановку не удалось, и второй подрастерял настрой, решив вспомнить последнюю вылазку: Лучше бы ты вспомнил, как вчера нас те разбойники встретили. Вот где не до смеха было.

Но ничего, казалось, не могло поколебать оптимизм первого: Да ну их, этих воров. Что с них взять? Только жизнь зря потратили.

- Легко тебе говорить. А я чуть без руки не остался! Старик их еще, голова, с мечом, помнишь? Шустрый, как крыса!

- Помню, помню. Тот дикарь его лихо успокоил. Его ли ножом. Вот это я понимаю – сила!

- Сила, конечно, хорошо. Но что толку, если после победы приходится так старательно раны зализывать?

- Да не кипишуй ты. Воштек что-нибудь придумает. Он всегда что-нибудь придумывает. Может, найдем где-нибудь заброшенный рудник. Или… начнем собирать налоги с местных торговцев, ха-ха!

- Ты это Воштеку скажи. Быстро у тебя юмор пройдёт.

- Ладно, ладно… Давай лучше еще по пиву!

И прожжённый наемник замахал рукой трактирщику, прося добавки хмельного зелья. А тем временем...

Сердце Велзеро – рыночная площадь, и зимой она не уступала летней оживленности. Тяжелые пологи лавок укрывали множества товаров местных и кочующих от города к городу умельцев от снегопада. Гомон торгашей, смех, крики зазывал смешивались с хрустом снега под ногами прохожих. Здесь можно было найти все, что душе угодно – от теплых меховых шапок и выделанных кож до вяленого мяса и свежеиспеченного хлеба. Впрочем, чего-то экстраординарного здесь не было. Чай не столица какая, хотя и город находился в сердце страны.

Но для того, кто ищет исцеления, здесь было, где развернуться – лавки и магазины, где торгуют травами, припарками и зельями, были на слуху у каждого, ведь услуги магов позволить себе могли далеко не все. Такие места было легко узнать по густому, терпкому аромату, смешанному с запахом дыма и специй. Под навесами, увитыми сушеными травами, теснились деревянные полки, уставленные склянками, банками и мешочками самого разного содержания.

В полумраке лавок можно было разглядеть полупрофессиональных лекарей и известных в народе знахарок, чьи лица испещрены морщинами, словно обветренные степные просторы далекого юга. Они степенно перебирали свои снадобья, предлагая покупателям исцеление от всякой хвори.

Вот лавка «матушки» Хельги, переплывший северное море в надежде найти здесь новый дом, чьи припарки от ломоты в костях славятся на всю округу. Баночка густой, зеленой мази, сваренной на медвежьем сале и настоянной на вереске. Цена за неё немалая, но те, кто страдал от ноющей боли в суставах, говорили, что она того стоит.

Напротив, в тесной лавке алхимика Радована, в воздухе витал запах горькой полыни. Здесь можно было найти зелья на любой вкус – от укрепляющего иммунитет настоя на еловых иглах до успокаивающего бальзама на лаванде и мяте. Самые ценные зелья, вроде целительных эликсира, настоянного на корне мандрагоры, хранились под замком и стояли целое состояние.

В углу площади приютился скромный прилавок, принадлежащий тихой травнице по имени Амалия. Она предлагала более простые средства. Отвары от кашля, припарки от ожогов, целебные мази от кожных заболеваний. Цены у Амалии более низкие, но и чудодейственных эликсиров она не предлагала.

Так что Эйольву было не слишком сложно найти желаемые товары — достаточно было идти в центр города и искать скопления людей, а также принюхиваться к ароматам города. Осталось выбрать, куда идти...

И вот, дорога повествования заводит нас обратно в безымянную таверну, где осели “Верноподданные”. К вечеру утренняя тишина, словно утренний туман над болотом, полностью испарилась. Двери, с облупившейся краской и скрипучие от старости, открывались вновь и вновь, как и каждый день, впуская внутрь давно знакомые лица, уже даже наемникам. Земледельцы, торговцы, лесорубы, случайные путники – их было так много, что тяжко было протолкнуться между столами, уставленными глиняными кружками и тарелками с остатками тушеного мяса.

Разносчицы, чьей грации могли завидовать даже Покровители, не говоря уже о захудалых придворных дамах, сновали между пьяными гуляками, ловко уворачиваясь от шальных рук и расхристанных взглядов, заслуженно получая сиё немалое внимание сильного пола. Их звонкий смех, смешиваясь с грубыми шутками и звяканьем монет, создавал оглушительный шум.

И лишь малая группа наемников, сидевшая в основном зале с самого утра, не особо разделяла всеобщего веселья. Воштек, мрачный, как грозовая туча, потягивал разбавленное пиво и перебирал игральные кости, словно пытаясь выжать из них последний грош. Остальные “Верноподданные” занимались тем же, что и всегда – хмуро переглядывались, точили клинки и подсчитывали остатки своих весьма скудных сбережений после зализывания ран и починки снаряжения. Атмосфера в их углу была настолько гнетущей, что даже обычно беспечный Борек, ссутулившись, угрюмо грыз обглоданную кость, не пытаясь хоть как-то разбавить тягостное молчание.

Владан, сидящий чуть в стороне от остальных, казался задумчивым. Он избегал прямого взгляда, словно боялся выдать секрет, который так тщательно скрывал. Его грубые пальцы, украшенные парой-другой белеющих колец, которые образовали шрамы, нервно постукивали по столешнице. Он чувствовал, как сгущается напряжение, как перспектива голода и безденежья начинают точить моральный дух отряда. Нужно было что-то предпринять. И тут он заметил его – хозяина таверны, которого, казалось, в один миг состарили бессонные ночи и заботы. Впрочем, это заметил не только он. Его лицо было серым, а плечи поникли, как у сломленного дерева. И, кажется, только сейчас наемник заметил, насколько пуста таверна, несмотря на обилие посетителей - не хватает привычной, сытной еды. Возможно, что-то не так…

{Совместный пост: КМ & Эйольв}

Эйольв
Холодный ветерок приятно пощупывал лицо Эйольва. Вспоминая вереницы беженцев, выстраивавшиеся у города в первый день его прибытия, волк и подумать не мог, что атмосфера поражения и такой живой гул на рынке могут мирно сосуществовать. Ловя снежинки, моментально приходили в голову картины зимнего Баэдирса, естественно, не такого оживленного. Вспоминались детишки, резвившиеся у яслей и оборотни, ошивавшиеся у рынка.
Впрочем, задевавшие его плечом в узких улочках проходимцы быстро возвращали его в реальность. Проходя мимо скоплений горожан, Эйольв то и дело задирал свой плащ поверх видимых частей своего доспеха - особо выделяться среди местных не хотелось. Да и саму шкуру потрепало соленой морской водой - налет “бедности” волк считал благоприятным элементом своего образа.
Первым делом было принято решение наведаться в лавку Амалии, чьи цены казались ему более справедливыми. Как минимум относительно его скудного кошелька, в котором с грустным звоном болталось два серебряника. Дай Маор если повезет, получится посмотреть чего и у Хельги, которая, если слухам можно верить, являлась ему “землячкой”.

КМ
Словно стремясь спрятаться от шумной торговли, у самого края площади приютился скромный прилавок юной Амалии. Ее место можно было узнать по спокойному, почти медитативному аромату трав, контрастирующему с запахами жареного мяса и пота, доминирующими на остальной части площади.
Сам прилавок представлял собой грубо сколоченный деревянный стол, накрытый выцветшей льняной скатертью, испачканной пятнами от травяных настоек. На нем аккуратно расставлены глиняные горшочки, заплетенные рогожей бутыли и связки сушеных трав, подписанные каллиграфическим почерком на небольших берестяных табличках.
Сама хозяйка, молодая женщина лет двадцати с небольшим, выглядела так же скромно, как и ее лавка. У нее были мягкие, карие глаза, обрамленные темными ресницами, и длинные каштановые волосы, заплетенные в простую косу, перекинутую через плечо. Она носила простое льняное платье приглушенного зеленого цвета и фартук, весь в травяных пятнах. На ее лице играла тихая, едва заметная улыбка, располагающая к себе посетителей.

Ассортимент ее лавки не отличался вычурностью и громкими обещаниями. Здесь не предлагали чудодейственных эликсиров, способных исцелить от всех болезней, или зелий бессмертия. Вместо этого, ее прилавок был наполнен простыми средствами, проверенными временем и народной мудростью: лекарства от простуды, жаропонижающие средства, мази от ожогов и заболеваний кожи и базовые болеутоляющие. В том числе, конечно, у нее можно было найти самые распространенные средства оказания первой помощи - чистые льняные бинты, сложенные в аккуратные рулоны, а также подобия медицинских шин.
В целом, прилавок Амалии был местом, где можно было найти надежные, проверенные средства для поддержания здоровья, а не для совершения чудес. И именно эта простота и честность привлекали к ней тех, кто устал от завышенных цен алчных аптекарей, хотя и безусловно более умелых.
Заметив, что к ее прилавку кто-то подошел, Амалия откладывает в сторону мотылька, запутавшегося в сушеных травах. Она поднимает на покупателя свой мягкий, лучистый взгляд, и на ее лице расцветает мягкая, едва заметная улыбка.
- Здравствуй, – говорит она тихим, мелодичным голосом, словно журчание лесного ручья. - Рада видеть тебя у моего прилавка. Что привело тебя ко мне?
Ее приветствие было лишено навязчивости и "дежурности". В нем чувствовалось искреннее участие и желание помочь. Она не старалась навязать свой товар, а скорее предлагала свою помощь тому, кто в ней нуждался.
- Не стесняйся, спрашивай, если что-то интересует. Я постараюсь подобрать для тебя то, что действительно поможет. – добавляет она, жестом приглашая осмотреть ее скромный ассортимент.

Эйольв
Как полагал того этикет, Эйольв кратко кивнул головой и перешагнул ближе к прилавку, стараясь не пялиться на Амелию. Красивых девиц в подобных условиях Эйольв видел редко и засмущать травочницу ему не хотелось. Мало ли какие извращенцы гуляют по этому месту, в такие то неспокойные времена. Представив себя со стороны - двухметрового, пахнущего солью и хвоей, в потрепанных мехах и броне оборотня, он удивился, как она может так искренне и доброжелательно с ним обращаться. Впрочем, ему же лучше, наверное.
Надеясь, что владелица лавки не будет против, волк, сняв перчатки, аккуратно собрался перебирать каждую из склянок. Писать и читать на местном языке он научился почти сразу после прибытия, но чистый каллиграфический почерк в любом случае давался ему с трудом - понимать корявые письмена и надписи на таблицах было гораздо легче. К травам и бинтам волк не притрагивался, лишь слегка принюхивался, пытаясь вспомнить знакомые ароматы - грязными руками портить открытый товар он не хотел, мало ли, еще обяжут заплатить.
Из того, что сразу пришло на ум, Эйольв попытался разглядеть шалфей, лопух, и сущеницу. Тратиться на готовые настойки сильно не хотелось, а вспомнившиеся травы можно было бы просто растереть и наносить на раны, дешево и сердито. Но в любом случае, не покидало ощущение, что о чем-то он забывает.
- Чего можете посоветовать наемнику,  собирающемуся в скором времени попасть в серьезную передрягу? Кошель у меня не то, чтобы полон, поэтому готов к любым предложениям, - с северным говором прохрипел Эйольв. Холодного воздуха надышался, видимо. Глазки все так же бегали по деревянному столу, вспоминая какой отвар лечил какой недуг. Сомневаясь, что головные боли или хрустящие суставы будут для них стоящей внимания проблемой, внимания заострялось лишь на необходимом.

{Совместный пост: КМ & Талос & Тур}

Талос
В то утро посетители таверны могли наблюдать невиданное для себя зрелище - гигантский рогатый исполин, скинувший с себя верхнюю одежду, словно раздухарившись, увлеченно орудовал иголкой и ниткой, штопая тегиляй. Дырка от стрелы оказалась небольшой и не успела разрастиcь, так что заштопать прореху получилось относительно быстро. А вот с кожаным доспехом пришлось повозиться. Маленькая дырочка пришлась на весьма узкий участок спины, на который с трудом могли лечь две заплатки. Да и те только закрывали дырку. Доспеху оставалось служить только до конца похода.
- Да, придется потратиться на кольчугу, - подумал Талос, закончив наложение заплат поверх прорехи. - если Данакс сподобит нас остаться в городе после этого дела. С другой стороны, чем бы ни была эта тварь, такой доспех от нее не слишком поможет. Его предназначение - стрелы и ножи. И тут он свое отработал.
Тщательно обрабатывая доспех маслом, минотавр погрузился в свои мысли под деланые отзвуки росказней товарищей. В том, что на дело предстояло идти завтра , сомнений не было. А вот как искать эту тварь…
- Ну до стоянки бандитов мы, допустим, дойдем. Может, мы найдем там следы твари. Само собой, несвежие. Тогда остается надеяться, что среди новеньких найдется мало-мальски подкованный следопыт. Либо, что каким-нибудь джинновым колдунством ее туда занесет. Самое веселое, если она, как сказал, командир, будет летучая. А еще веселее, что все вопросы неминуемо пойдут ко мне. Подумать только, получеловек людей поведет. И дернула же меня нелегкая подкинуть идею пойти в тот рейд....
Вечер облегчения приносить также не спешил. Байки и пересуды минотавр даже не пытался слушать, слишком многое проносилось в воздухе для того, кто не так хорошо владел всеобщим. Он уже было собрался идти к трактирщику на стойку закупаться провиантом на себя, когда его взору упало серое, сломленное, равнодушное ко всему лицо. С трактирщиком явно приключились плохие новости. Слишком часто минотавр видел подобное после набегов джиннов на отдаленные деревни в глазах собратьев, чьи дома были сожжены дотла, а близкие угнаны в новое рабство. Но, как бы то ни было, общаться с ним было надо, а минотавр, на которого и так смотрят кто как на чудо, кто как на демона - не самый лучший собеседник для трактирщика. Нужен был кто-то, на кого отвлечется убитый горем хозяин таверны. Взгляд Талоса упал на того, кто назвал себя Туром. Странное ощущение при взгляде на того так и не оставило минотавра, но с ним предстояло идти на охоту. Лучше начать узнавать нового соратника уже сейчас. Талос подсел к тому поближе.
Беднягу совсем развезло - кивнул минотавр в сторону трактирщика - но провиант закупить в дорогу нам надо. Я плачу. Вот только при виде меня он может совсем расклеиться и начать чудить. Сумеешь его разговорить? Может, та тварь, за которой мы пойдем охотиться, и его чем-то задела. Глядишь и помощь какую найдем.

Тур
Тур всё так же молчал. И когда Эйольв предлагался сходить поискать торговцев, и когда пошёл разговор за старые идеи и отсутствие нормальных идей. А, впрочем, идея светловолосого показалась парню весьма и весьма интересной.
С другой же стороны - мужчина довольно скоро встал и покинул помещение, так что и последовать за ним Тур не решился. Зато к нему подсел рогатый гигант, который сразу же попытался завести разговор. Талос, как звали гиганта, выражал крайне занимательную мысль. И правда - требовалось поговорить с трактирщиком. Выведать что-то, что могло вызнать и по поводу существа, и по поводу остального.
Хотя, наврятли корчмарь захочет говорить с таким оборванцем, как Тур. Он ныне выглядел максимально нелюдимо. От него несло корой, шишками и смолой вперемешку с костром и ещё землёй, выглядел он максимально бледно, аки тот, кого можно было только на поле брани найти, да и волосы его были сильно отросшими и несколько спутанными. В них, ежели приглядеться, можно было даже разглядеть какую-то пыль иль паутину.
Впрочем, со стороны могло показаться, словно бы эти неприятности его не слишком-то и беспокоят.
И ладно. Тур глянул на Талоса, коротко кивнул и бесшумно поднялся.
Попробуем. - Тихо проговорил черноволосый и направился к трактирщику. Признаться честно, он не шибко знал или понимал, что мог сказать или высказать к человеку, который выглядел столь отрешённо и в коей-то степени потеряно. Подойдя к мужчине, Тур поставил одну руку на стойку и обратился к человеку.
Трактирщик. - Немного скрипуче и хрипло обратился Черноволосый, решив завязать начало таким образом. - Нужно… поговорить.

Владелец заведения, обратив внимание на мужчину, кивнул ему в знак приветствия и спросил: Чем могу помочь?

Тур помолчал, тихо вздохнул, еле слышно, почти незаметно.
- Вижу я… душу твою, сильно терзает… нечто. Что же… гложет тебя?

КМ
Вопрос Тура застал хозяина трактира врасплох, да и говорил Тур странновато - как какие-то кудесники и прочие витии. В первые мгновения, взгляд тавернщика выражал лишь растерянность. “Наемник?” "Что ему нужно?" Это казалось немного подозрительным. Мужчина, вглядываясь в выражение лица Тура, не мог прочесть намерения новоиспеченного наемника.

“Рассказать ему? Стоит ли?” - промелькнуло в голове Даниила - так звали хозяина таверны. С одной стороны, “Верноподданные” были наемниками, а значит, скорее всего, думали только о своей выгоде. У них и так хватало своих проблем: обтрепанная одежда, поношенное оружие и пустые кошельки красноречиво говорили о финансовом положении отряда. Зачем им ещё и его беды?
С другой стороны, терять ему было уже нечего. Новак затянул петлю так туго, что дышать становилось все труднее. Возможно, хоть какой-то шанс на спасение стоило использовать, даже если он и казался призрачным. Тавернщик обвел взглядом пустеющие столы, шумных, не всегда довольных посетителей и, понизив голос до шепота, начал свой горький рассказ:

“Это всё Новак. Старый перекупщик. Он взвинтил цены на все! На муку, на мясо, на эль, на все, что только можно себе представить! Говорит, спрос вырос, а у него, видите ли, расходы увеличились. Чушь собачья!”
Даниил перевел дух, словно каждое слово вырывалось из него с болью.
“Я пытался с ним договориться, просил подождать, обещал заплатить позже, но с ним разговаривать все равно, что об стенку биться. Прислал этого своего мерзкого головореза, Ишвина, и тот прямым текстом сказал: плати по новой цене – или останешься без поставок. Три дня мне дал! Три дня, чтобы найти деньги, которых у меня просто нет!”
Отчаяние вновь захлестнуло его, и он опустился на стул, словно у него подкосились ноги.
“Это же… это разорит меня! Все, что я строил годами, пойдет прахом из-за жадности этого старика!”
Уставившись в грязные половицы, так, чтобы его лицо, закрытое ладонью, было не разглядеть, Даниил надеялся, что его показная беспомощность зацепила хоть какие-то струны в душе этого человека - ведь только чудо могло спасти его таверну, и, кажется, этот случайно забредший к нему отряд наемников был его последней надеждой. Он прекрасно понимал, что “Верноподданные” - это далеко не альтруисты, и потому искренне надеялся, что смог сыграть роль отчаявшегося человека достаточно убедительно, чтобы они увидели в его проблеме не только бремя, но и шанс получить свою выгоду.

{Совместный пост: КМ & Талос & Тур}

[Тур]

Тур молча выслушал хозяина таверны. Помолчал. Тихо выдохнул. Ситуация выглядела скверно. Одно выходило из другого, да попадало на третье. Северянина нельзя было назвать мастером в чтении людей или их помыслов, но от мужчины исходило желание вопросить помощи. Тур был не из тех, кто бы смог так просто довериться, но и глупым себя не считал. Если человек просит помощи – он должен быть готов сделать что-то взамен.
– Я приведу… товарища. Поведаешь подробности. Будем разбираться. – Кратко проговорил Тур. Изобразив рукой жест «Подожди».
После этого черноволосый парень вернулся к Талосу и, глядя тому в глаза, произнёс.
– Проблемы у человека. Мы… подмочь можем. С выгодой, коли получится. Идём. Больше сведений узнаем. Эффективнее. – Немного помолчав, Тур задал рогатому вопрос. – Возьмёмся?

[Талос]

К сожалению, ответ трактирщика не дал Талосу ничего нового. Хозяин таверны был на грани отчаяния. Ни сплетен, ни слухов - ничего из того, что могло бы помочь найти чудовище... а вот новых проблем исполнение его отчаянной мольбы сулило немало. Беднягу следовало успокоить. Да и понять местные расклады тоже было бы не лишним. Талос подсел к беседующим. Наемник постарался сделать спокойный, размеренный голос, чтобы не пугать трактирщика.
– И давно так взлетели цены? Вероятно из-за твари, за которую меня приняла стража, верно?

[КМ]

Трактирщика, казалось, вид и голос минотавра не смущал. Скорее всего, он просто уже попривык к нему за время их пребывания в его таверне, или попросту на своем веку немало странностей видел в своем заведении. Впрочем, вероятнее всего как раз необычность Талоса вдохновляла Даниила на мысли о том, что если наемники возьмутся за его проблему, то непременно успешно ее разрешат.

— Наверняка. Сейчас практически все страдают от этого. Каждый кормится с ресурсов, добываемых из-за городских стен. — Даниил обреченно пожал плечами. — Не удивительно, что нарастающая на дорогах опасность ударила по всей торговой и хозяйственной деятельности.

{Совместный пост: КМ & Эйольв & Тур}

[Тур]

Тур мягко и бесшумно прошёлся по таверне, прислушиваясь к разговору. Он не знал, как бы так разговорить трактирщика, что мог бы услышать. Слова Талоса о твари, конечно, заинтересовали мужчину, и он хотел бы расспросить.
   Впрочем - сейчас северянин решил начинать постепенно. Прислушался к разговору, что вёл гигант с людьми, вышел, вошёл в таверну, немного проветрившись от жаркого и душного воздуха таверны, окинул взором местность вокруг таверны на наличие чего-то, что могло бы дать подсказку на решение или разрешение сложившейся ситуации.
   Ситуация была не из весёлых. На ум и правда - ничего не приходило. Если воспользоваться возможностью перетереть с этими Новаком, или, на худой конец, его работником - Ишвином. Не долго думая, Тур глянул на Талоса, который ныне ни с кем не переговаривался, коротко кивнул.
- Есть предложение. - Начал разговор черноволосый, обращаясь к Талосу, - Давай… поговорим с Ишвином. Или Новаком. Быть может… дадут информацию. Разъяснение.

[Эйольв]

Пожевывая зубами недавно сорванные с ели колючие иголки, Эйольв стоял, обдумывая предложенную товарищами халтурку.
– Помощь нуждающимся, это, конечно, хорошо, товарищи, но расспросил я в городке местных, и узнал немало нового, - не извиняясь за прерванный диалог, оборотень попытался отойти со своими братьями по оружию чуть подальше от прилавка.
– Каждая блоха на торговой площади уже шепчется о произошедшем. Поговорил я с торговками лечебными расходниками - уже можно в голове прикинуть, где примерно ошивается зверь. Да и Новак этот ваш, вроде как, им тоже травы и снадобья поставляет - ходил, жаловался, но бабка одна ему хорошо словами ответила, не сильно духовист он похоже. А что самое главное - я нашел нам проводника. С виду хлиплый дедок, но по лицу понял, что охотник и лесничий он матерый. Согласился нас до разваленного лагеря проводить - вроде как, там уже и вы сами побывали, - обхватив обеими ладонями плечи своих спутников, Эйольв начал оглядываться по сторонам, ища взглядом несчастную кладовку. Было бы легче прямо сейчас туда наведаться, решить возникший вопрос, а дальше - посидеть и обсудить план действий на рассвете. Если стоять и мямлить тут, так и до петушиных вкукареков недалеко, надо действовать уже сейчас. Взгляд Эйольва теперь был направлен на минотавра. Он казался Мориану более сговорчивым и инициативным, чем северянин в черных мехах, поэтому одного лишь его одобрения оборотню должно было хватить, а Тур наверняка уже сам последует за ними.
– Впрягаемся?

[Тур]

- Я… согласен. - Как бы странно ни звучало, но первым отозвался Тур. Он уже и сам понимал, что без их некоей инициативы - всё будет потеряно в самой трагичной и пустой бездне. - Если мы… сможем выйти из затруднений.. с плюсом - наилучший выход. Готов выдвигаться.

Тур перехватил поудобнее свою секиру, поправил меч в ножнах, да свои потёртые бывалые доспехи. В общем-то это, плюс сума, и были всеми вещами черноволосого. Другого ему было не нужно, да и средств на иное - не было. Хотя снаряжение подлатать было бы не плохо. И, всё же, северянин ставил на то, что их работа будет выполнена вполне положительным образом.

*          *          *

[КМ]

Площадь дышала жаром, несмотря на вечернюю прохладу – город был взволнован. Факелы, тлея, источали запахи горящей смолы и железа, и голоса толпы, держащие город в напряжении, скандировали о необходимости, как минимум, сожжения “Чернорога”, как местные окрестили Талоса. Ни у кого не возникало ныне сомнений в том, что тем самым Зверем был именно он – люди были слишком истощены и испуганы, любой бы со временем сошел за виновника их кошмаров.
Благодаря оперативной реакции властей, волнения были быстро локализованы, и вот, здесь, на помост, уже поднимался молодой дворянин приятной наружности – высокий, широкий в плечах, сдержанный взгляд и тихая уверенность в каждом движении. Он был представителем правителя города, и его присутствие казалось не столько жестом власти, сколько попыткой вернуть людям доверие к тем, кто держит благополучие этой земли на своих плечах. Подойдя ближе, к самому краю, мужчина остановился, чтобы взглянуть на толпу глазами, не скрывающими усталость и напряжение.
– Граждане, – произнес он ровно, голос его не поднимался над шумом, но в нем звучала ясность, которая заставила толпу прекратить роптания и обратиться во слух, – мы слышим ваш гнев и тревогу. Зверь несёт реальную угрозу, и мы делаем все, чтобы ликвидировать эту угрозу. Однако здесь же, в пределах городских стен, наша сила – не в криках и бессмысленном бунте, а в том, чтобы держать город в рамках закона и порядка.
Удивительная магия голоса, внешнего лоска и, возможно, взаправдашнего волшебства вселяла в сердца горожан уверенность и умиротворение. Загадочный аристократ кивнул каким-то своим мыслям и добавил, словно бы прочитав настроение толпы по глазам ее ближайших представителей: Мы вернём вам уверенность. Мы возьмем Зверя.

*          *          *

Тем временем двери таверны распахнулись и внутрь вошел старый-новый участник последних событий, происходящих с злосчастным отрядом наёмников – их сколь временный, столь же своевременный союзник из числа беглых свиров, именуемый Асгейром. Прибываемый ранее в местном отделении Круга Милосердия вместе с найденном в разоренном Зверем лагере разбойников магом, сейчас лесной дикарь выглядел гораздо более представительнее, чем раньше. Впрочем, он сохранял свойственные своему образу жизни и характеру черты. Судя по всему, местные благодетели решили испытать удачу в том, чтобы обратить “зверя” в “нормального человека”. Асгейр был одет не бедно, но и не богато, как обычный горожанин примерно среднего достатка. Его волосы, как он потом расскажет, пытались остричь, на что свир пригрозил цирюльнику участью более лютой, чем он мог бы себе представить, – потому волосы были лишь заплетены в конский хвост. Ровно так же воин не позволил ничего сделать со своей бородой – хотя ему ее все-таки слегка укоротили.
Вместе с роптанием по поводу своеволия местных лекарей и брадобреев, Асгейр поделился с группой новостями о том, что творится в городе. Волнения толпы наложили огромную тень на лицо Воштека, ибо он видел в этом плохое знамение для своего отряда. По нему было видно, что он размышлял о каком-то решении, но пока еще определился с ним до конца. Вскоре в таверну прибыла группа стражников, которая забрала Талоса в тюрьму. Здесь же не обошлось без уже известного группе сержанта. Он заверил всех, что все с рогатым будет в порядке, его арест, мол, нужен сугубо для успокоения толпы. Воштек и остальные Верноподданные не сопротивлялись. На том вечер и завершился…

*          *          *

С рассветом, как и было оговорено, Цизек, Эйольв, Тур и присоединившийся к ним Асгейр, который за ночь привел себя в более или менее изначальный вид, отправились в лагерь охотников, что находился на окраине Угодий Хищника.
Дорога была спокойной. Уже выйдя за пределы города группа могла видеть границы Угодий. Это был не просто лес. Словно живой организм, сплетенный из колючей проволоки ветвей и ядовитой зелени, эта огромная чаща будто бы обнимала горизонт. Когда они вошли в пределы леса, то явственно почувствовали разницу между пространством вне леса и в его пределах. Воздух здесь был густым и сладковатым, как прокисший мед, пахший влажной землей, грибной прелью и чем-то еще — терпким. Свет, робкий и несмелый, пробивался сквозь непробиваемый полог крон лишь редкими золотыми иглами, угасая в полумраке на высоте человеческого роста. Стволы деревьев, толстые, как тела великанов, обвивали лианы, похожие на застывшие мышцы. Тишина стояла обманчивая, призрачная: ее не нарушали птицы или звери, но она была наполнена собственным гулом — шепотом листьев, скрипом древесины, едва слышным движением невидимой жизни в переплетенном буреломе.

Асгейр был вне себя от счастья, когда группа вошла в Угодья. Позднее он объяснит, что долгие годы жил в северо-западной части этого леса, и словно бы вернулся домой, почувствовав родные запахи. Впрочем, Цизек его радости не разделял, отмечая то, что, если обострить чутье, есть в этом “родном запахе” перчинка, дополняемая не останавливающейся резней, которую чинил Зверь, в том числе и здесь. Так они и пошли дальше, к лагерю охотников, убиенных чудовищем. Шли они вплоть до того момента, когда тишину лесной чащобы не разорвал резкий крик птиц, которые в раз всей стаей послетали с ветвей, улетая куда-то далеко. Не трудно было догадаться, что этот звук был вызван неким другим, который группа не смогла услышать. До лагеря оставалось всего ничего, поэтому было решено идти дальше – в момент опасности лучше быть на открытой местности, чем в окружении деревьев. Но, к сожалению, группа до лагеря не дошла…
Цизек, шедший впереди вместе с Асгейром и переговаривающийся с ним, в какой-то момент резко остановился и побледнел, вперив взгляд вперед. Он словно проглотил комок. Асгейр сделал группе знак остановиться, совсем незаметно, но так, чтобы это поняли – они заранее обговорили систему знаков в случае неприятностей, как и иные инструкции в случае всяких происшествий. Сейчас старик должен был сказать, где Он, но тот молчал, стоя в оцепенении.
– Гд… – Начал было Асгейр, но не договорил. Что-то невероятно крупное, сильное и быстрое снесло его с тропы, сбросив в глубокий овраг, и покатилось вместе с ним вниз. Как ни старайся, ни Тур, ни Цизек не могли бы заметить, что случилось, и кто был тот, кто снес собственной тушей вполне не маленького северянина с дороги, подобно тому, как вылетает щепка из полена, когда колун вгрызается в древесину – единственное, что оба могли сказать, так это то, что это был очень здоровый зверь вроде пса или волка. Цизек стоял чуть впереди – он не сразу понял, что два желтых огонька, мелькнувших в темноте кустарника сбоку, были глазами Зверя, а когда сообразил, не справился с нахлынувшим на него ужасом. Для Тура же вовсе все произошло слишком быстро. Лишь Эйольв сразу понял, кем являлся охотник, чьей жертвой они стали. Оборотень…

{Совместный пост: КМ & Эйольв & Тур & Жан}

[Жан]

Смотря на подобную картину, в голове Жана появилась тройка другая куплетов касаемо сражения и ситуации в целом, но времени на скандирование чего-то на вроде:
Гремит метал,
Сверкают когти в той ночи,
А перед злом
Стоит безумец без причин…
Короче на это не было времени, пусть его так и подмывало описать в подробностях битву в тёмном ущелье. Однако Жан понимал, если стоять и смотреть, то утром по сельской дороге никакого ночного героя не пройдёт. И вот опять его так и распирает от желания подобрать ноты к паре строк что буквально срываются с его губ. Бубня себе под нос те самые строки, Жан всё же начал действовать.
- Сейчас поймаю тебя, сука! И намну тебе бока.
Напевал Жан, подбегая к ближайшему добротному дереву. Он не был уверен в удачном исходе драки двух неизвестных, поэтому в случае поражения парня в шлеме решил забраться по выше. Вряд ли тварь сможет довольно быстро карабкаться, да и в любом случае подъём с ущелья и взбирание на дерево должно будет занять у неё приличное количество времени, которое, в свою очередь. Жан мог бы потратить на стрельбу по кудлатой падле с арбалета.
- Нехрен рыпаться на злобного волка!
Жана не устраивало ударение на букву “а” в конце строчки, да и не было до конца понятно, волк ли тот парень в шлеме. Однако ситуация, всё ещё не располагала к разбору подробностей сей щекотливой ситуации. Посему мужчина решил нацелить свой арбалет на существо избивающее парня в шлеме. Хорошенько прицелившись.
- Волчёк наш в бой стремиться... Неся погибель злу... Всё прибить стремиться…
Что же это за тварь кудлатая?!
Жан нажал на спусковую скобу арбалета, готовясь действовать по ситуации.

[Эйольв]

Эйольв заметил хромоту в ноге у его противника. Асгейр лежал неподалеку, истекая кровью, но помочь волк ему уже не смог бы - либо прямо сейчас коготь прикончит монстра, либо погибнет вся его команда.

[Тур]

Тур перестал медлить. Ухватив поудобней щит в одной руке, другой северянин встряхнул, точно сбрасывая воду. Свободную руку человека стали оплетать языки пламени. Тур свистнул, чтоб привлечь внимание Эйольва, а именно, чтоб он отскочил в сторону. Выждав удачный момент, маг пустил огненный сгусток, стремительный и беспощадный, примерно в то место, в какое должен был отскочить противника. Сам Тур, медленно выдохнув, подхватил топор и стал приближаться с той стороны, где бы он не мог помешать союзнику.

[КМ]

Густая чащоба смыкалась над оврагом, едва-едва пропуская сквозь свои терни вовнутрь слабые лучики света, превращая его то ли в могилу, то ли в выгребную яму. И то, и другое было недалеко от истины, если помнить участь Асгейра и то зловоние, которое начинало источать его растерзанное тело. Стволы искривленных дубов, оплетенные плющом, загораживали светило, оставляя лишь редкие проблески света на мшистых камнях. Воздух вибрировал от запаха сырой земли, прогорклой крови и гари — того кострища, что когда-то оставили после себя убиенные охотники. 

Внизу, между корней и осыпающихся отвесов, мелькали силуэты Эйольва и оборотня. Воин, укрытый одеждой под полосами грязи, двигался с хищной расчетливостью. Его оружие то и дело вспарывало воздух у лап чудовища, целенаправленно впиваясь в раненую заднюю конечность оборотня. И небезуспешно. Удары Эйольва находили цель, нанося оборотню, быть может, не смертельные, но весьма докучливые и неприятные повреждения. Каждый шаг монстра сопровождался хриплым рычанием: хромота, оставленная старой раной, заставляла его терять баланс. Тем не менее, когти оборотня, острые как обломки кремня, не раз прочерчивали борозды на нагруднике северного волка, заставляя того отпрыгивать в смертельном танце. 

С левой вершины оврага, резко нарушив мрак вспышкой пламени, сорвался огненный шар. Маг, чья фигура едва выделялась на фоне темной листвы, точно рассчитал момент: пока Эйольв откатился в сторону, огненный снаряд врезался в морду оборотня, обжигая шерсть и плоть вместе с остатками вытекающего из глазницы глаза. Зверь взревел от боли, начиная биться в агонии и сбивая с себя пламя - но огонь прилип к ране, как живой. За секунду до этого зверь умудрился крепко задеть Эйольва своими когтями. Оборотень, в ярости от огненного шара, совершил резкий выпад, метя в горло, но воин отвел атаку оружием, и все же когти чудовища, скользнув по металлическим накладкам доспеха, нашли слабое место у предплечья и впились в плоть, выдирая клочья кожи и разрывая сухожилия. Тем временем, не дожидаясь ответной атаки, маг перехватил оружие и начал спускаться по осыпающемуся склону.

С противоположного края, с ветвей старой ели, прозвучал сухой щелчок арбалета. Стрела, оперенная гусиным пером, прошила бедро оборотня, заставив его вздрогнуть. Жан, оказавшийся здесь по воле случая, медленно опустил оружие. Его поза оставалась неподвижной — он наблюдал, не выдавая присутствия даже дыханием. 

В самой глубине оврага, под корнями разлапистого дуба, застыл Асгейр. Его одежды были изодраны, а вокруг тела расплывалась лужа, превращая землю в черную кашицу. Он еще цеплялся за сознание, но взгляд уже мутнел, фиксируясь на листве над головой. В последние мгновения ему почудилось, будто ветер шепчет имя, которого он не слышал с детства. Может быть, это были полузабытые образы родителей, забытых накрепко фьордов и иных просторов когда-то необъятного, но ныне покоящегося на дне Сеймира. 

К нему, ступая бесшумно, как тень, приближался охотник. Его лук был убран за спину, а в руках он держал какие-то травы и флягу. Лицо охотника оставалось суровым, но в сжатых пальцах дрожала надежда: было уже поздно для помощи, даже слишком, но оставить защитника умирать в одиночестве было для него… недопустимо. 

Оборотень, истекая кровью из трех ран, рванулся в последней попытке атаки — но споткнулся о собственную искалеченную лапу. Эйольв, заметив слабину, взмахнул клинком, отсекая чудовищу путь к отступлению. Зверь оказался заперт в кольце противников, и по бегающему между участниками сражения алому от наполнившей его кровью глазу было ясно, что чудище это понимало. 
Чащоба замерла, будто ожидая финала. Лишь треск горящей шерсти и хрип умирающего воина нарушали тишину. И ожидать конца не пришлось долго – в один момент оборотень пригнулся и рванул в сторону сердца Угодий, убегая от загнавших его в угол врагов.