[Совместный пост: Аурелиан де Флери; Антуан Дьямон]

Спустя некоторое время, Аурелиан приблизился к знакомой башне. Немедленно сойдя с коня, он всучил в руки подбежавшего конюха поводья, и быстрым шагом стал приближаться к дверям. Стоящие по обе стороны входа караульные не успели даже вопросить о личности пришлого, лишь взглянув на его лицо, они вспомнили этого человека, действия которого были достаточно резкими, несмотря на бинт, полностью покрытый багровым цветом. Аурелиан, тяжело дыша, открыл скрипучую дверь, войдя внутрь помещения, как ему на глаза попался Антуан, стоящий подле статного, и, судя по лицу, невыспавшегося человека. Неизвестный был по всей видимости начальником Антуана, по крайней мере об этом свидетельствовало оказание медицинской помощи пострадавшему Флери.

— Какая оказия, — произнес Говард. — Антуан, окажите милость этому человеку. Раны все же по вашей части.

— Буду премного благодарен, если это произойдет сейчас. — молвил в ответ Аурелиан, ища глазами место, чтобы его товарищ мог провести лечение.

Расставшись с братьями Антуан бесплодно бродил по ледяным помещениям башни. Несмотря на факт того, что практически всё сооружение было перестроено под военный лазарет, найти нужную комнату оказалось совсем не лёгкой задачей.

Промозглый ветер пробирал до костей, здесь как никогда лучше проявляла себя известная пословица: движение — жизнь. Поэтому жрец, подняв воротник повыше и хорошенько подбив тёплые вещи под мантией, подобно призраку сновал между импровизированными палатами. Наконец, ему в голову пришла гениальная мысль, о которой он не подумал сразу же.

“Зачем складывать все яйца в одну корзинку и держать больных неизвестным вирусом посреди тех, кому руки-ноги поотрывало? Если бы ты не бежал вперёд своих мыслей и спросил бы у Ростера, куда тебе вообще идти, управился бы быстрее. Пустая трата времени”, — сокрушался маг. Сегодня он был бы не против устроить себе праздник — поспать подольше, чем четыре часа. Запереться в номере и забыть обо всём, хотя бы на одну ночь. В условиях осаждённого города, конечно, это действительно было бы подобно празднику.

Так бы и предавался опальный маркиз своим тяжёлым думам, если бы не одно “но”. В один из моментов его похождений стены внезапно заходили ходуном. Не сказать, чтобы это было могучее землетрясение, способное разрушить целую башню, но качнуло жреца знатно. Больше от неожиданности, чем от толчка, Антуан припал к стене. Поймав равновесие и чертыхнувшись Антуан услышал, как откуда-то издалека до него доносится… Жуткий смех. Мужчина не был из пугливых, однако такое стечение обстоятельств морозило кровь. Осторожно оглядевшись по сторонам и предположив худшее маркиз де Эландюр, наконец, выдохнул. Кажется, обошлось. Ни тебе полчищ демонов, прорвавших осаду. Ни тебе разверзшихся небес, из которых дождём высыпаются черти. Город стоит. Но… Что это, всё-таки, было?

Придя в себя окончательно Антуан продолжил путь, ещё не один раз подоткнув тёплые вещи. В конце концов, спустившись вниз, он наткнулся на Говарда Ростера снова — уже не в кабинете, а вне его. Военный врач принимал поставку лекарств и о чём-то разговаривал со стражей.

— Прошу меня извинить, я совсем забыл сообщить вам о том, что палата находится в восточном корпусе. Необходимо покинуть здание и пройтись по улице. Не ошибетесь — там на входе выставлен часовой. Представитесь, и вас пропустят. Правда сегодня доктор Фостер просил его не беспокоить и для всех ограничил посещения. Он хочет провести некий эксперимент, который, как он считает, может пойти на пользу больным.

— Ничего, сир. Это в большей степени моя вина, нежели ваша. Наверное, я был слишком погружён в свои думы, из-за чего не удосужился даже спросить, куда мне направляться. А затем меня привлёк старый знакомый, отчего весь сумбур и произошёл. Как бы ни было, теперь я знаю, куда нужно идти. Спасибо, я направлюсь немедленно. Я надеюсь, доктор Фостер поймёт, что я прибыл по вашему распоряжению, и, быть может, я даже смогу поучаствовать в эксперименте. Если есть хоть какой-то шанс помочь нашим людям, я готов попытаться, — ответил Антуан и уже собирался было идти в восточный корпус, но тут его снова отвлекли от поисков комнаты R8.

В скрипучие двери помещения вошёл не кто иной, как Аурелиан де Флери. Тот самый, чей брат получил ожоги от магического огня и буквально минут тридцать назад получил от Антуана же помощь. Выглядел он неважно — к обожжённому лицу он получил ещё и серьёзнейшее ранение. Если бы не кроваво-красный бинт, сочащийся биологическими жидкостями, можно было бы резюмировать, что конечность отсечена. Но, если есть повязка, значит, в ней есть и рука. Логика не из металлических, но всё равно крепка.

Про себя удивившись будничной реакции Говарда на вид Аурелиана, Антуан жестом указал на низкий пустой ящик, стоявший неподалёку у дверей. Возможно, в нём тоже когда-то перевозили лекарства и зелья, однако сейчас он послужит другую службу. Когда инквизитор расположился, Антуан надел перчатки и, достав из ножен кинжал, перерезал бинты, чтобы не тратить время. Бросив пропитанную насквозь кровью ткань на землю, отметив, что весить она стала в разы больше, Антуан бегло осмотрел рану.

— Серьёзный удар, господин де Флери. Вы и ваш брат, судя по всему, живёте битвами и испытаниями, грозящими вас однажды убить. Как бы то ни было, и ему, и вам сегодня везёт.

— Хотелось бы их избежать, господин Дьямон, но такова моя участь.

Антуан вновь прошептал те же слова, что и при первой их встрече. Аурелиан мог почувствовать знакомый гул, увидеть то же преломление воздуха, что и тогда. От руки Дьямона к телу инквизитора начала перетекать энергия, сперва разливавшаяся болью и огнём, но после обращающаяся в прохладу и лёгкое покалывание. Аурелиан чувствовал, как его кости и плоть возвращаются туда, где должны были быть до удара, что разделил их. С каждой секундой боль всё уходила, а состояние де Флери улучшалось. Ещё спустя мгновение Антуан раскрыл глаза и отпрянул, шумно выдохнув. Два мощных заклинания лечения, произведённые за такой короткий срок, утомили его. Руки слегка дрожали, голова кружилась, но в остальном — порядок. Прислонившись к стене спиной и сняв окровавленные перчатки Антуан, держа их в левой руке, правой смахнул с лица выступившую несмотря на мороз испарину. Повязав их на поясе и спрятав брошенный до этого на землю кинжал обратно в ножны, жрец тряхнул волосами.

— Не моё дело, что там произошло. Но такая глубокая рана — вещь серьёзная. Хорошо, что вы успели сюда. Повезло, что я тут немного заплутал. Боюсь, промедли мы, пришлось бы иметь дело с заражением крови, а там… Сами понимаете. Отвар, что я дал вам ранее, ещё при вас? Советую воспользоваться прямо сейчас. Для поддержания общего состояния и профилактики. Силы восстановить. К тому же, вряд ли теперь лихорадка вас побеспокоит. До следующей крысы, разумеется, — Антуан вымученно улыбнулся, всё ещё приходя в себя. Колдовства с него на сегодня хватит.

Послушав рекомендацию лекаря, Аурелиан достал склянку и, откупорив пробку, выпил её содержимое залпом. Прошедшая в нутро жидкость была на вкус непонятной и поморщившись, Флери взглянул на друга. Принявшись одеваться, он о чем-то задумался и начал говорить:

— Друг мой, благодарю тебя от всего сердца. Словами не описать ту удачу, что мне повезло встретить тебя, а не обычного врача. У тебя не будет немного времени? Есть небольшой разговор.

— Я весь внимание, — всё ещё приходя в себя ответил Антуан.

Дождавшись согласия, Аурелиан продолжил, но уже говорил тихо, чтобы слышал лишь собеседник:

— Тебе доводилось встречать кадивов? Мне да. Сначала девушку, а сегодня – истощенного мужчину. Кожа да кости. Сложилось ощущение, будто его пытали и заставляли голодать.

— Я не удивлюсь, если так оно и было, в страшное время живём, — жрец пожал плечами, говоря так же тихо, чтобы слышал только Аурелиан, — Нет, увы. Мне неведомо это… Существо? Но, судя по вашим ранам, встреча могла быть не из приятных… Если, конечно, дело в этом. Как бы то ни было, почему вы интересуетесь? Уж не подозревает ли меня инквизиция в чём-то противозаконном? Или… Надеетесь, что я смогу осмотреть этого бедолагу?

Антуан наконец отдышался и выпрямился, отпрянув от стены, внимательно изучая Аурелиана и пытаясь понять, что тот от него хотел.

— За этой парой старший инквизитор Хелмут отправил своих подчиненных. Думаю, что тебя могут привлечь к его изучению, из-за твоей…специфики. Девушку зовут Эвелин, парня - не знаю. Что до подозрений — если бы они были, ты бы тут не стоял сейчас, логично? Впрочем, — говоря уже в полный голос и поправляя плащ, добавил Аурелиан, — еще раз спасибо за лечение. Хорошего тебе дня.

— Взаимно. Обращайтесь. Берегите себя. И своего брата, — жрец вновь перешёл на полушёпот, — Но прежде, чем мы разойдёмся. Скажите, куда мне идти? Я ведь даже не знаю, как они выглядят. Как и инквизиция, вероятно, их на порог мне не притащит. К тому же, — Антуан взглядом указал на Говарда, — У меня есть и иные дела.

— Внешне - они выглядят как люди, только с красной кожей, как у исчадий, что атакуют нас. Присутствуют рога — у юноши, по-моему, козлиные, а у девушки загнуты назад. Глаза без радужки, у девушки — черные полностью, зрачка нет, у юноши не знаю, он был без сознания, когда я его видел в последний раз. Девушку зовут Эвелин, парня — мне не ведомо. Где они сейчас — затрудняюсь ответить. Последний раз я их видел в трехстах футов от этого штаба. А позже я и Амори встретились с тобой, — ответил Аурелиан. — Удачи, впрочем, и мне пора заняться делами.

— Спасибо, — Антуан кивнул Аурелиану, после чего проводил того взглядом. Не став слишком задерживаться он поклонился Говарду и поспешил выйти за дверь.

Морозный воздух сразу же обволок его. К холоду жрец был приучен, но тот всегда налетал внезапно. Эти ощущения — самые неприятные. Потом, как-то, привыкаешь. Запаха снега, мороза и прочих приятных вещей в городе сейчас не было. Пахло лишь дымом, несло смрадом серы и чем-то ещё похуже. Поёжившись Антуан прибавил шаг.

Места Аурелиан не указал. Искать двух существ, неизвестных тебе в принципе, задача и так-то не простая, а уж тем более, когда не знаешь, где именно  — подавно. Но, раз уж назвался груздем, полезай в кузов. Уже вызвался. Инквизитор явно спешил. Его право. Но головная боль от происходящего никуда не рассосётся.

“Которую ты сам себе и навязал”, — мысленно укорил себя Антуан, двигаясь по тропе. Вновь поёжившись и отогнав от себя мысли о прошлом Дьямон колебался. Идти ли ему к палате R8 или, попустив свои обязанности, а, соответственно, и просьбу главного военврача, отправиться на поиски этих самых кадивов? С одной стороны, работ превыше всего. С другой же, что-то не так с этими существами, это уж точно. Иначе де Флери не стал бы об этом говорить полушёпотом. И почему именно Антуан должен заняться этой проблемой? Аурелиан, кажется, не хотел, чтобы Инквизиция касалась этой темы. И если учесть, что за прошедший час Антуан спас сразу обоих братьев, а один из них просит его ещё об одной услуге — какова вероятность, что это шанс спасти ещё чью-то жизнь?

Жрец остановился. Снег тонким ковром ложился на улочки и на плечи Дьямона. Изо рта то и дело вырывались облачки пара. Поёжившись и в сотый раз подоткнув одежду, Антуан посмотрел по сторонам. Скрепя сердце он, всё же, принял решение отложить посещение R8 на потом. Всё же, ясно было сказано: доктор Фостер просит его не беспокоить. Ну и зачем перечить этому? Уже более решительным шагом Антуан направился дальше, обдумывая свой дальнейший шаг.

“Триста футов… Как будто у меня штангенциркуль с собой”, — не без доли сердитости подумал жрец, вообще проклиная сегодняшний день. Сплошной сумбур и никакой организации! Маг терпеть этого не мог. Ещё и подчистую всего себя иссушил. Нужно было бы поспать… Мысли о тёплой постели в не очень уютном, но плюс-минус безопасном номере прервались еле слышным шелестом — то ли от снега, то ли ещё от чего. Жрец устремил свой взор в сторону источника звука. Чуть поодаль, за стройным рядом деревьев и горами сваленного в кучи снега, развернулась странная картина: на чердак одного из жилых помещений забирались силуэты. С расстояния и из-за ландшафтных особенностей было трудно что-то разобрать, но факт происходящего был очевиден.

“Это не моё дело. Воришек везде полно. С другой стороны, если я сейчас пропущу одно преступление, закрою на него глаза, может кто-то пострадать. А, может, пострадаю я, если полезу, куда не просят. Дилемма. В страшное время живём — сам же сказал”, — думал Антуан. Шумно вздохнув он решительно направился к тому самому месту, минуя природные препятствия. Будь что будет. Может быть, спугнёт потенциальных преступников. А, может, и получит по голове. Если так, то хоть шум попробует поднять.

[Совместный пост: Антуан, Брайар, Эвелин, КМ]

— Тише ты! Окно открыто, на шум патрульные могут сбежаться. Лучше помоги твоего друга затянуть сюда.

— Да-да, конечно, - уже намного тише проговорила Эвелин и вслед за женщиной принялась тянуть болтавшегося на веревках кадива.

Брайар же чувствовал себя как беспомощный котенок, которого тянули за шкирку. Только очень слабый, голодный и обезвоженный котёнок, который даже не мог бы выпустить когти, чтобы защитить себя. Потому, всё, что ему оставалось, это просто созерцать этот немного жуткий город, освещенный красным светом, будто все вдруг резко стали его поклонниками.

Сколько мне потребуется, чтобы восстановиться? Смогу ли я когда-нибудь вообще снова выступать, учитывая происходящее? Ну ка, могу ли я… нет.. нет, нет, нет, нет!

Кадив просто на долю секунды попробовал снова потянуться к потокам силы, так долго сопровождавшим его.. и ничего не почувствовал. Будто бы магия оставила его.. но как это возможно?

Что происходило со мной эти… два года? Нет, ладно.. может я настолько истощен… Я даже могу свои ребра через кожу пересчитать.. Десять, что со мной случилось? Килма.. если ты есть - твоя помощь была бы очень кстати.

Кадив еще немного посозерцал город, зацепившись взглядом за какого-то человека.. так упорно взявшего направление на их местонахождение... но не смог разглядеть ничего дальше, так как веревка развернула его лицом к стене.

Сука, натирает… и без того больно, а так вообще, будто веревка прямо по костям скрежещет. Когда там они поднимут уже меня…

И вот через десяток секунд, его аккуратно перетащили через дверной проём, и женщина? помогла Эвелин снять с болезного веревки и уложить того на одинокую кровать. Из своего лежачего положения, к сожалению, рогатый не смог больше ничего рассмотреть в этой комнате.

Вот бы еще чуть-чуть оставаться в сознании, послушать разговор, что это вообще за благодетель, или же просто грамотно расставленная ловушка?

Вдвоем это делать было всяко проще чем одной, потому очень скоро Умбра оказался на полу, а после развязывания веревок - на кровати. Свою сумку она сняла с Брайара и положила на пол, близ кровати. От предложенной воды девушка не отказалась, поблагодарив, налила себе полстакана и, недолго думая, осушила его. Лишь сейчас она огляделась по сторонам: тесный чердак, из мебели только неаккуратно сделанная кровать, гвозди для одежды или сумки вместо крючков, да тумбочка, даже стула нет. Выходит, “Радостный купец” не такой уж и “радостный”, если все комнаты окажутся такими же, как эта. Или это самый дешевый вариант для бедного путника? Впрочем, грех жаловаться, когда из альтернатив только замерзание в сугробах. Главное, чтобы хозяин таверны не объявился, ничем хорошим дело явно не кончится.

— Меня зовут Иренка. Ну, рассказывайте: откуда будете и что с этим доходягой приключилось?

Еще б доходяга сам знал, что с ним случилось..

Женщина была явно старше Эвелин, светлые волосы, тонкие губы - обычный человек, за исключением одежды с символом, о котором Беллаванс ничего не знала. Может, оттого она и не боится облика кадивов? Но какие планы имеет на них? Но решив действовать по обстоятельствам, а сейчас следовало отплатить добром на добро, она ответила.

— Благодарю вас за оказанную помощь, Иренка. Моё имя…

За спиной послышались звуки карабканья, а через секунду в комнате оказался беловолосый мужчина.

Разве Иренка не оставила веревку на подоконнике? Проклятье, нужно было запереть ставни.Но ведь вокруг никого не было! Неужели патруль где-то скрывался всё это время? И отбиться нельзя, иначе только хуже будет.

Что тут за проходной двор, а не.. что это? Чердак?

Но вторженец, кажется, не собирался нападать. В выставленных руках не было оружия, да и сам мужчина выглядел несколько уставшим. Тем не менее, Эвелин поспешила отступить на несколько шагов назад.

— Понимаю, ситуация странная, но уверяю, что я в не меньшем шоке! Я от Аурелиана де Флери. Ищу кадива по имени Эвелин и её спутника. Моё имя — Антуан Дьямон. Доктор.

От господина Аурелиана. Ищет кадивов. Антуан Дьямон. Доктор, - голова лихорадочно переваривала полученную информацию, - Господин Инквизитор, кому ещё вы успели рассказать о наличии кадивов в городе, если даже врач о нас теперь знает? Но постойте, Дьямон… Что за делегация десминерской знати собралась в Нотенхофе?

С кем там Принцесса уже успела сдружиться? И сдружиться ли? Пожалуйста, разум, не отключайся на самом интересном – пытался поддерживать себя в сознании истощенный кадив. – Но если эти люди каким-то образом облегчат мою участь в это время.. надо будет точно найти способ их отблагодарить.. как вообще я тут оказался.. где моя труппа.. мои вещи в конце концов? Встану на ноги и убью всех, кто это сделал..

— Я будто в нескончаемом бредовом сне, - совершенно не это она хотела сказать. Девушка вздохнула не то от злости, не то от усталости. — Да, месье Дьямон, вы правы. Моё имя Эвелин, моего знакомого зовут… Умбра, - помедлив, решая как лучше представить Брайара, произнесла девушка, - Позволите узнать, для какой цели месье Де Флери попросил Вас найти меня и этого мужчину?

Проникновение мужчины, вызвало у Иренки вполне понятное чувство: тревогу. Повернувшись к нему, женщина силилась осознать, кому взбрело в голову проникнуть в ее жилище. Видя что и Эвелин не узнает самовольного посетителя, ее глаза начали лихорадочно рыскать в поисках того, чем можно защититься, но из находящегося под рукой, был только стакан, который она и взяла в руку.

Последовавший между кадивом и мужчиной разговор, позволил хоть немного расслабиться. Как минимум, у них есть общий знакомый, который и направил Антуана по следу. Тяжело выдохнув, женщина раздраженно подошла к окну и аккуратно оттолкнула непрошеного гостя в сторону, после чего затянула веревку внутрь и закрыла окно. После этого, Иренка наклонилась к ножке кровати, чтобы отвязать второй конец веревки и скрутить ее. Недовольным голосом, она задала Дьямону вопрос:

— Как погляжу, вы часто залезаете в чужие окна? Иначе я не могу в толк взять, почему вы полезли именно в это. Как вы вообще тут оказались?

— Прошу простить, миледи, понимаю, что благовоспитанным мужчинам не подобает влезать в женские окна без приглашения. Однако ситуация сейчас такова, что иного выбора у меня просто не было. Как я уже сказал, я ищу кадивов. В иной день я вошёл бы через парадный вход, но кого мне было искать? Не мог же я сказать о своей цели всем. А увидев, как по верёвке поднимают бездыханное краснокожее тело с рогами, я подумал, что, может быть, это тот, кто мне нужен. Поймите меня правильно: их искал не только я.

Ожидаемо, и Эвелин, и хозяйка комнаты были не слишком воодушевлены появлением пришельца. Негатив по отношению к внезапно появившемуся жрецу вполне себе обоснован. Но он надеялся, что дальше общение пройдёт в более приятной атмосфере. Выпрямившись и оправив одежды, Антуан перевёл взгляд с одного кадива на другого. Удивительно. Вроде… Вроде, люди, но вот общие черты… Это всё кажется нереальным. Как и вторжение демонов. Как и… Вообще всё происходящее. Тяжело было всё это уместить в голове. Ради соблюдения хорошего тона Антуан не стал пристально пялиться ни на Умбру, ни на Эвелин. Хотя, конечно, для человека непосвящённого это было нелегко.

— Я будто в нескончаемом бредовом сне. Да, месье Дьямон, вы правы. Моё имя Эвелин, моего знакомого зовут… Умбра. Позволите узнать, для какой цели месье Де Флери попросил Вас найти меня и этого мужчину?

— Разделяю ваши эмоции, — отозвался жрец, — Ещё утром я сидел в башне и лечил вояк, а сейчас… В общем, я полагаю, сир де Флери не нашёл более доверенного лица во всём Нотенхофе, нежели я. Мы давние знакомые, и даже сегодня он задолжал мне пару услуг. И… Я согласился на третью безвозмездно. Осмотреть вашего друга и, по возможности, помочь. Я понимаю, что вы находитесь сейчас в крайне щекотливом положении. Увы, сир инквизитор не вдавался в подробности, но сообщил, что месье Умбра в плохом состоянии. Если бы он попал ко мне чуть раньше… Таить не буду — я не просто жрец, я маг. И если заболевание требует того, я использую магию. К сожалению, сегодня я буквально иссушён. Но осмотреть беднягу я могу. В первую очередь я врач, а уже во вторую маг.

— Что правда, то правда. Ситуация явно не из лучших. Врач, да ещё и маг - прекрасные новости, - она облегченно выдохнула, - настаивать не смею, но даже осмотр ему явно не повредит. А после, полагаю, нам всем нужно отдохнуть, день движется к завершению, хоть это и трудно понять без солнца.

Отлично, еще и маг, может меня и правда поставят на ноги — хватаясь за эту мысль, Дрейк продолжал слушать разговор, прикрыв глаза, хотя тело его неистово сопротивлялось, и он стал потихоньку проваливаться в забытие.

Краем глаза Дьямон заметил, что мужчина одет невесть во что. На улице такой холод, особенно теперь, когда Кровавая Луна освещает небеса и солнце не появляется, чтобы хоть немного прогреть воздух. Пожалев бедолагу Антуан одним ловким движением расстегнул застёжку соболиного плаща, что был на его плечах, после чего протянул его Эвелин.

— Вот. Думаю, ему сейчас это гораздо нужнее, чем мне. Я помог бы ещё чем-нибудь, но все мои вещи в гостинице. Зелья, к сожалению, я тоже отдал сиру де Флери. Трудно себе это представить, но в момент нашей встречи он выглядел хуже, чем ваш друг.

— Благодарю, месье Дьямон, думаю и Умбра при случае отблагодарит вас, - она взглянула на тихо лежащего Дрейка, проверяя не испустил ли тот дух - мой…знакомый уже некоторое время тих, видимо, последние силы ушли на поднятие сюда. Но, наверно, накрыть его стоит уже после осмотра, полагаю, сейчас плащ будет только мешать. С вашими вещами, при случае, можно будет разобраться позднее. Что до господина де Флери, надеюсь, сейчас с ним всё хорошо? В какую же передрягу он успел попасть за это время…

— Когда я встретил его в первый раз, он был живее всех живых. Уже через полчаса… Скажем так. Я был удивлён, что он дошёл до меня на своих двоих, при этом не излив из себя всю кровь. Таковы были его раны. Возможно, он столкнулся с кем-то, или чем-то, что выходит за грань моего понимания — да я его и не расспрашивал. После того, как я излечил его, да, он был в полном порядке, мы быстро распрощались. Уж не знаю, куда он так спешил. Как вы понимаете, об этом я его тоже не расспрашивал.

Сделав шаг вперёд, но не форсируя события, Антуан потянулся было к перчаткам, но осёкся — они до сих пор были покрыты кровью Аурелиана.

— Клянусь честью десминерца, я не враг вам. Единственное, чего я хочу — чтобы как можно больше невинных душ пережили этот кошмар. И если я хоть что-то могу для этого сделать, я постараюсь. Чего бы мне это ни стоило.

Девушка отошла к стене, предоставляя доктору пространство для дальнейших действий.

— Да помогут вам Десять в ваших стремлениях. Со своей же стороны могу заверить, что не несу дурных помыслов. Вы, видно, ранее не встречали кадивов, если вам интересно, позднее могу ответить на вопросы о своем виде, по мере своих скромных знаний, конечно.

— Именно так. Вы и Умбра — первые представители… Не могу сказать “вид”, всё же, вы вполне разумные существа. Первые кадивы на моём веку. Ни в университетских, ни в школьных фолиантах о таких, как вы, не упоминается, — отвечал Антуан, приближаясь к кровати. Сев на краю он взял в руки свечу, стоявшую на прикроватной тумбе, и аккуратно поднёс её поближе к лицу Умбры, освещая его.

Осторожным движением указательного и большого пальцев жрец раскрыл веки на правом глазу кадива. Обнаружив, что у него нет зрачков как таковых и увидеть реакцию на свет не получится, Антуан отметил для себя эту удивительную особенность их расы. Он заглянул и в нос мужчины, однако там, как ни странно, уже не было ничего удивительного. Поставив свечу на тумбу он положил два пальца на шею Умбры, затем уложил ладонь ему на сердце, через какое-то время поднял её выше и приложился к ней ухом. Что-то бурча себе под нос Антуан всё больше и больше менялся в лице. От лёгкого удивления к полному ошеломлению и обратно. Провозившись ещё какое-то время жрец поднялся на ноги и, задумчиво потерев подбородок, отошёл в сторону.

— Бу. — Очнувшись, от того, что ему потыкали куда только можно, и распахнув глаза, усталым голосом, и немного резче, чем хотел, произнес Умбра. Все-таки характер свой он не растерял. — Одна - кх -  просьба. Раз ты маг, ты же чувствуешь силу Эвелин?

Погружённый в свои размышления Антуан слегка вздрогнул от пробуждения Умбры. Отметив для себя и тот факт, что кадив хорошо держится для своего состояния, Антуан будто бы сделал ещё какие-то пометки у себя в голове, вновь что-то пробурчав. Наконец, его лицо впервые за то недолгое время, что он находился здесь, озарило подобие улыбки, так же скоро сошедшее на нет.

Даже в таком состоянии умудряется шутить - про себя цыкнула Эвелин, - но зачем ему спрашивать про мою силу?

— Да. Я ощущаю в леди Эвелин магический потенциал. Если это тот ответ, которого вы от меня ожидали.

— Да… кх-кх.. а во мне?

— Хм, — Антуан помолчал. За время осмотра у него было достаточно времени, чтобы прийти к однозначному ответу, — Нет. В вас — ничего.

— Нет, этого - кх- не может.. быть, — и, ослабленный, Брайар провалился в сон.

А вот это плохо. При болезни я тоже могу не управиться с магией, но чтобы вообще её не ощущать…

Помимо двух кадивов и лекаря в комнате находилась ещё одна собеседница, теперь Эвелин повернулась к ней.

— Мадемуазель, Иренка, прошу прощения за прерванный ранее разговор, - собираясь с мыслями Беллаванс наконец продолжила отвечать на озвученный ранее вопрос, - Как я уже сказала, меня зовут Эвелин. Я родом из Десминера, обучалась там же у наставника. С недавних пор покинула родной дом, в поисках новых знаний о таких как я, учитель посоветовал сначала отправиться в Нотенхоф, поэтому я здесь. Однако, учитывая нынешнее положение и череду некоторых неприятных событий, так и не добилась успеха. С этим господином, - она кивнула на лежачего, - я встретилась ещё два года назад, но… - нет, это им знать не обязательно - знакомство было недолгим, снова увидела его я лишь пару часов назад, при странных обстоятельствах. Как сказал человек, что обнаружил его, Умбра уже был в таком состоянии. Почему и как он тут оказался - неизвестно, ровно как и неизвестно, что с ним вообще произошло. Сам он тоже ничего не помнит. По пути в город я встретила инквизитора и его брата, а позднее местную целительницу, она дала ему согревающее зелье. Но у моих знакомых свои планы и стремления в этом городе, поэтому наши пути пока разошлись. А теперь я и он там, где мы есть. На этом, пожалуй, всё. - Эвелин перевела дыхание и снова подала голос, - Было бы интересно узнать немного о вас. Крайне занимателен символ на ваших одеждах.

Иренка давно закончила сматывать веревку и убрала ее в сумку. Женщина решила не мешать оживленному разговору своих гостей и лишь внимательно слушала и рассматривала их. Если бы кто-то в этот момент посмотрел на нее, то мог заметить как она заинтересовалась некоторыми произнесенными словами и деталями, но сейчас, она смотрела в лицо Эвелин, пока та поведала ей свою историю.

Коснувшись рукой упомянутого символа, женщина слегка улыбнулась.

— Это символ Исследователей земли, госпожа. Если кому-то из вас интересно, то я специализируюсь на флоре, хотя и по части фауны имею некоторые познания. Геология меня никогда не интересовала, так что этой области, я мало обучена. — исследовательница вновь посмотрела в лицо девушки — Я оказалась в Нотенхофе ещё в конце осени, чтобы провести наблюдения за рядом местных растений, да так и осталась тут на зимовку. Ну а после, застряла вместе со всеми… Но лучше ответьте: все кадивы обладают магией?

— Должно быть, вы много путешествуете. Занимательное дело, спасибо, что рассказали. Не могу судить обо всех кадивах, так как не встречала никого, кроме Умбры. Мы оба ею обладаем, хотя, если судить по последним наблюдениям, видимо теперь только я.

— Интересно. До вас я встречалась лишь с кадивами верхнего мира, и все они были сведущи в искусстве. Но, пожалуй, об этом я расскажу позже. Ваш друг, кажется, задремал. Что с ним, доктор?

Кадивы Верхнего Мира? - задумалась девушка - Не про них ли упоминал мой наставник, рассказывая о необычных существах, находящихся при некоторых церквях.

— По результатам осмотра, — вновь подал голос Антуан, — Могу резюмировать вполне очевидную вещь. Умбра страдает от крайней степени истощения, словно… Из него все соки выжали. Не знаю, что могло вызвать такой эффект. Обычно люди в таком состоянии не живут долго в условиях, приближённых к экстремальным. И это… Вторая вещь, которую я не могу объяснить. Он дышит прерывисто и неровно, прослушиваются и хрипы. На шее сердцебиение фактически не прощупывается, а грудь еле-еле вздымается, пульс его слаб. Очень-очень слаб. Слизистые оболочки, как бы это ни было парадоксально для вашего цвета кожи — поймите меня правильно, — синюшные.

Немного помолчав, словно обдумывая свои следующие слова, Антуан продолжил.

— Не знаю, особенность ли это кадивов или, может быть, вмешательство высших сил, или, скажем, какая-то неизвестная мне магия… В общем. На данный момент — особенно если учитывать относительно чистое сознание, способность ощущать себя в пространстве и даже шутить, — можно резюмировать, что месье Умбра будет жить. Но… — тут Антуан помрачнел, — Все признаки внешнего осмотра говорят о том, что он буквально находится в предагональном состоянии. Как я уже сказал, я не знаю, в чём дело. Но если бы я осматривал рядового пациента, коих сейчас в достатке, я бы сказал, что он… В общем-то, должен уже быть мёртв. Полагаю… Иначе, как чудом, божьим промыслом, благодатью это нельзя назвать. И, конечно, это должно радовать. Пациент будет жить. Однако, это должно и пугать. Потому что я не знаю, как долго он сможет существовать в таком состоянии. И как мы выяснили ранее, магического потенциала внутри месье Умбры не ощущается. Так что я правда не знаю, как объяснить этот парадокс.

— Он правда настолько плох? Просто, если все так как вы говорите, то он может ещё к завтрашнему полудню ноги протянуть, раз вы ему сейчас никак не поможете… — последовал протяжный вздох — У меня есть пара укрепляющих снадобий. Я согласна отдать ему их, если вы, Антуан, завтра принесёте такие же на замену.

Иренка достала из своей сумки небольшой пузырек с поблескивающей жидкостью и протянула его Эвелин.

— Вот, влейте его Умбре. Данное зелье обладает мгновенным эффектом, так что поможет ему.

— Сейчас, увы, я истощил свои силы. Конечно, можно было бы подождать до завтра, но… Ситуация экстренная, до завтра он может и не дожить, — на словах о том, что он сам теперь стал чьим-то должником, воодушевление Антуана немного улетучилось. Не делай добра, как говориться… С другой стороны, сегодня днём Говард принимал поставку лекарств. Быть может, какие-то запасы в башне появились. Конечно, если он там окажется, — Если смогу отыскать хоть что-то, то принесу. Если же нет, то, возможно, смогу приготовить что-нибудь на замену. Я достаточно сведущ в алхимии, так что… Нужны лишь ингредиенты.

Эвелин приняла протянутую склянку и приблизилась к кровати. Откупорив сосуд и держась за затылок мужчины, она приподняла его голову и, разомкнув тому губы, принялась поить зельем. Затем она укрыла его плащом, отданным ранее Антуаном.

Очнувшись вновь от того, что ему что-то льют в рот, Умбра немного закашлялся от горького привкуса снадобья, но выпил все до конца.

Снадобье, что было влито Брайару, было терпким и не самым приятным на вкус, однако привередничать сейчас было невозможно. Как и сказала Иренка, зелье подействовало мгновенно — Умбра мог ощутить на себе, как ему становится пусть и немного, но легче. Как его кости перестают ныть, как его мышцы наливаются какой-никакой энергией. Пусть это и не полное исцеление, но сейчас он хотя бы голову сможет держать и, возможно, даже присесть на кровати.

А вот так уже получше даже. Но все равно, впечатление, что могу сам об свои же выпирающие кости порезаться. Лучше сейчас не буду тратить силы, пусть они там обсуждают что-то, я спать. – И с этими мыслями кадив уснул.

— Очень жаль, что магия сейчас бессильна. Хотя, честно говоря, не знаю, помогла бы и она ему. Но… — Иренка вдруг замолчала, прислонив большой и указательный палец к подбородку.

— Вы знаете о каком-то лекарстве? Путешественники, наверное, во многих вещах сведущи, — вопросительно посмотрел на неё Антуан.

— Хм. Пожалуй, можно сказать и так. В своих странствиях я имела честь познакомиться со многими людьми, среди них был один алхимик — он рассказывал мне о снадобье, которое способно поставить на ноги даже совсем безнадёжного больного. Вот только…

— Только?

— Вот только вам вряд ли удастся его найти. Это лекарство, а, вернее, этот порошок, производится из рогов и клыков мантикоры. Думаю, мне не нужно объяснять, что это за чудовище. Лезть к нему в пасть — самоубийство. Да и вообще, эти существа крайне редки. Отыскать ингредиенты здесь, в осаждённом демонами городе — что-то за гранью фантастики.

— Рога и клыки мантикоры, да? — переспросил Антуан, задумавшись о чём-то. Помолчав несколько мгновений он широко раскрыл глаза и цокнул языком, — Точно! Кажется, я знаю, кто нам нужен. Во времена моего обучения в академии здесь, в Нотенхофе, жил молодой человек по имени Хостер. Крайне эксцентричный и чудаковатый мужчина. Но, если я правильно помню, его страстью всегда были экзотические существа и, не поверите, алхимия.

— Как удачно, — улыбнулась Иренка, — Но у вас ведь нет гарантии, что у него есть нужный порошок? Как и гарантии того, что он просто так вам его отдаст.

— Верно, гарантий у меня нет. Но… Если мы не попробуем, мы не узнаем. А Умбре может поплохеть в любой момент. Поддерживать его состояние мы всё равно долго не сможем, а вот вылечить… Попытаться необходимо.

— Посреди ночи он всё равно не обрадуется гостям. Поэтому я предлагаю вам вот, что: оставайтесь здесь на ночь. Переночуйте, отдохните. Но завтра вам необходимо будет найти хоть какой-то провиант. К тому же, Умбра гол, как сокол. Тёплая одежда ему тоже бы не помешала.

— Я вернусь к себе в номер. Нужно забрать кое-какие вещи. Заночую там же. Я приду к вам к утру, передам, что смогу. Но, думаю, за едой вам придётся идти самостоятельно: я всё ещё должен Говарду… Своему начальнику, одну услугу. Поэтому я буду заниматься ей.

— Как будет угодно. Но помните и о моём условии, Антуан: вы должны мне два зелья.

— Не буду давать ложных обещаний, но я что-нибудь придумаю.

— Выйти можно и через двери. Не думаю, что есть нужда карабкаться из окна вниз. Упадёте, не ровен час.

— Спасибо, — Антуан еле заметно улыбнулся и поклонился сперва Иренке, а затем и Эвелин, — Я прибуду к утру. Вещей у меня не так много, но что найду — ваше. Снадобья пока стабилизировали состояние Умбры, но без постоянного питания ему может стать хуже. Поэтому, думаю, с посещением ярмарки завтра нужно поспешить. На этом откланяюсь. Был рад знакомству и так же буду рад увидеть вас обоих завтра. В полном здравии или, хотя бы, при жизни. До свидания!, — поклонившись снова Антуан направился к двери и вышел в узкий плохо освещённый коридор.

— Будем ждать вас, месье Дьямон. Доброй вам ночи, - попрощалась Эвелин.

Сама же она раздумывала над случившимся диалогом. Картинка складывалась очень удачно, если у лекаря и впрямь есть такой знакомый, вот только ей слабо верилось, что он будет столь же бескорыстен как их новый знакомый. Она лишь надеялась, что плата будет не слишком высока, ведь предложить сейчас она могла совсем немного.

Не теряя времени Иренка закрыла за жрецом дверь, после чего обернулась к кадивам.

— День завтра будет тяжёлым. Постарайтесь хоть как-то выспаться. Надеюсь, этот жрец не врёт и он действительно знает, где достать снадобье. Иначе… Вы понимаете. К слову о ярмарке. Возможно, жрец этого и не знает, зато знаю я. Просто так там никто и ничего вам не даст, уж поверьте. Даже за кусок хлеба эти торгаши будут сражаться, как за свою жизнь. Кому война, а кому… Поэтому мой вам совет: предложите им то, что их действительно заинтересует. Это же соболь? — Иренка указала на накидку, что Умбре оставил Антуан, — Сдайте её. За хорошую корзину провианта. Или этот меч. За корзину поменьше. Или… Извините мне мою бестактность. Не могла не обратить внимание на ваши сапоги, Эвелин. Они ладно скроены, явно стоят целое состояние. Я думаю, что за них даже сейчас могут отдать многое. Конечно, я понимаю, что на улице не самая тёплая погода. Но подумайте. Просто подумайте. Сейчас речь идёт о выживании. Хотя… Возможно, как маг, вы обладаете и иными талантами. Как бы то ни было, нужно хорошо подумать, где взять средства. Что бы ни говорил Антуан, вряд ли он принесёт вам гору золота на блюде.

С этими словами женщина подошла к гвоздю, на котором висел её плащ, набросила его на плечи и плавно, оперевшись спиной на стену, опустилась по ней в сидячее положение. Поджав под себя колени она, очевидно, готовилась ко сну. Сгонять с кровати кадива она не собиралась, а других мест для ночлега было не так уж и много. Жёсткий пол – не худший вариант. По крайней мере, в комнате было не холодно.

— О ярмарке и я уже наслышана, эти сапоги как раз оттуда и достались мне с трудом. Не знаю, удасться ли найти им замену. Можно попробовать обменять плащ на менее качественную одежду, а меч на еду, но чем больше мест я посещу, тем выше риск быть пойманной. Магией несомненно придется воспользоваться, но и она не гарант безопасности. В любом случае, иного выхода всё равно нет. Что-то да сделаю, но на это нужны силы.

Без чьей-либо протекции будет тяжело, но лучше об этом сейчас не думать и постараться отдохнуть, - с этими мыслями она, так же как и Иренка, принялась готовиться к ночи. Вынув из сумки котелок, она подложила её себе под голову. И снова жесткий и холодный пол. Несомненно она скучала по домашним мягким перинам, однако единственная кровать была занята другим, ныне ненавистным ей человеком. Постаравшись хоть как-то устроиться удобнее, она прикрыла глаза.

Отредактировано Эвелин Беллаванс (10-02-2025 21:37)

[Сильвириэль Ллевеллин]

Как за ночью всегда наступает день, так и за днём всегда следует ночь. Казалось бы, непреложное правило вселенной. Однако последние три недели всё вышло из-под контроля. Кровавая Луна, что взошла в одну из ночей, не торопилась уходить обратно за горизонт. Денно и нощно она возвышалась над городами, полями и лесами, не даруя утешения — лишь тревога была её порождением, а за ней тянулись и другие невзгоды: страх, волнение, отчаяние.

Впрочем, стенания по невзгодам можно оставить бардам и легкомысленным глупцам. Более практичные люди, несмотря на внутренние переживания, научились мириться с происходящим. Не в их силах было это изменить, так зачем же надрываться без причины? Нужно было жить, работать, существовать... А с недавних пор ещё и сражаться.

Сильвириэль жила в Нотенхофе относительно недолго, кочуя из города обратно к своим сородичам, что жили в лесу. В последнее время в стане эльфов было неспокойно: Кровавая Луна действовала на всех, так или иначе. Антуан Дьямон, ставший для девушки ментором, покидал земли Фестберга, чтобы вернуться домой, к семье. Даже он в это неспокойное время желал справиться о их состоянии. Вернулся же он в Нотенхоф из Эландюра совсем недавно. Долг звал: больных, судя по сводкам, становилось всё больше. И Ллевеллин, как только узнала, что жрец вернулся назад, отправилась прямиком в город. Им двоим ещё столько предстояло сделать, столькому научиться! И даже тот факт, что её сородичи чувствовали неладное, не остановил её.

Через два дня город был осаждён. Орды демонов хлынули и окрасили снега Фестберга в красный. Многим не повезло пасть от их рук. Другие же прямо сейчас, словно колосья, выкашивались неизвестной болезнью. Третьи падали от голода и холода прямо на улицах, там и погибали. Но таким, как Антуан и Сильвириэль, повезло больше. У них была крыша над головой и средства к существованию.

В их гостином доме было очень мало народу: почти никто не мог себе этого позволить. Вот и это утро эльфийка встречала в одиночестве: в большом обеденном зале была лишь она, да тавернщица, что лениво протирала стаканы, в которые уже давно никто ничего не наливал. Управившись с завтраком она ждала. Вчера утром учитель вручил ей несколько свитков с рецептами и записями по анатомии. Ничего такого, чего бы она и сама не знала, однако он был довольно угрюм и, видно, очень спешил.

— Начальству потребовалось моё присутствие, поэтому, наверное, буду поздно, — с этими словами он ушёл. Когда эльфийка отходила ко сну, он так и не вернулся. Каждый раз, когда он уходил по поручениям начальства, он оставлял её на постоялом дворе, будто боялся, что с ней может что-нибудь приключиться, но никогда об этом не говорил. Просто давал читать какие-то труды: иногда свои, а иногда и других целителей. Но абсолютно каждый такой раз он отсутствовал до поздней ночи, так что она уже, должно быть, к этому привыкала.

Однако этим утром всё изменилось.

Со стороны лестницы донёсся скрип ступеней. Тяжёлые мужские шаги оповещали о том, что временный хозяин одной из комнат решил покинуть свою обитель. И этим хозяином был не кто иной, как Антуан Дьямон. Он коротко кивнул тавернщице и взор его бледно-зелёных глаз остановился на Сильвириэль. Не теряя не минуты он приблизился к её столу, сел напротив и улыбнулся, кивнув ей.

— Доброе утро, — не без доли усталости на общем языке произнёс жрец. По нему было видно, что он снова мало спал, — Сегодня нас ждёт тяжёлый день. Поручение от начальства. И да, не удивляйся: я сказал "нас". Сегодня ты мне нужна. Суть задания я расскажу тебе по дороге, но прежде, чем мы пойдём по делу, я... Тебя кое с кем познакомлю. Думаю, что твоя помощь там тоже может понадобиться.

Говорил он тёплым тоном, с ноткой какого-то озорства, будто пытаясь подбодрить девушку, но, всё же, было видно, что он не только устал физически, но и душевно: в последние дни он крайне задумчив, потому что не мог дать ответы на вопросы, которыми засыпали его пациенты. Да и, к тому же, вокруг столько боли, столько смертей... Любому будет тяжело с этим свыкнуться. А целителям приходится существовать в этом каждый день.

— Ты не сможешь помочь большему количеству человек… Нет, не так… Большому количеству людей, да вот так, если сам умрешь от истощения.

— Говоришь прямо как Говард. Мой руководитель, — снисходительно улыбнулся Антуан, — Но сейчас каждый целитель на счету. Если не я... — он осёкся, — Если не мы, то кто? К тому же, по городу распространяется неизвестный мор. Он попросил меня изучить это явление. Я думаю... Да, в общем-то, все думают, что тут может быть замешана магия. Хотя бы из-за этого нам стоит на это посмотреть.

Видя, что Сильвириэль волнуется, но не понимая, из-за чего больше: из-за того, что Антуан почти не спит или из-за того, что ей предстояла "вылазка в свет" к его новым знакомцам, мужчина постарался её успокоить. Тон его был мягок, а голос ровен. Кто, как не он, поймёт, насколько это тяжело — оказаться вдали от дома, вдали от тех, кого ты считаешь семьёй? Среди чужих людей. Но... Тут именно, что людей, к коим Силь не относилась. Это ему уже было труднее понять. Но он знал, что те, к кому он намеревался наведаться, поймут её лучше. Чего ожидать от Умбры, конечно, он не знал. Но Эвелин внушала доверие — в ней чувствовалась какая-то стать. Она явно не была простолюдинкой. Конечно, это не показатель. Однако тот факт, что она маг, как и тот факт, что она кадив, заставлял прийти к выводу: они не будут враждебны к Сильвириэль. В случае чего, он сможет её защитить. Или хотя бы постарается.

— Открою тебе сразу два секрета: те люди, к которым мы отправляемся... Знаешь, тоже не люди в прямом понимании этого смысла. Но я говорю тебе это по большому секрету, потому что доверяю тебе и знаю, что ты не подведёшь. Одному из них сейчас очень плохо, ему тоже нужна наша помощь. Ты сможешь попрактиковать заклинание регенерации. Думаю, он даже скажет тебе спасибо. Если, конечно, придёт в себя.

Задумчиво посмотрев в закрытое на ставни окно, из-за которого пробивался кроваво-красный свет, Антуан вздохнул. Сколько ещё бед выпадет на долю человечества? На долю эльфов, кадивов и других разумных существ? Разве этот мир мог настолько сильно согрешить, что Равновесие сниспослало на него равносильную кару? Мысли о божественной сути часто посещали его, особенно сейчас. Но что Белл, что другие Предтечи не отвечали ему. Может, Равновесие пошатнулось. Может, сейчас на Риддемир снизошло то, что выше даже, чем силы богов. Может, пришла пора стереть разумные расы с лица земли и наводнить её демонами, что выжгут всё живое и вытопчут всё, что можно? Чтобы потом на благодатном пепле взрастить нечто новое.

— Хотелось бы пожить ещё, — словно в пустоту забывшись произнёс жрец, но тут же осёкся, мотнув головой, заставляя платиновые волосы ниспадать на лицо. Убрав непослушные пряди за уши он вновь улыбнулся, — Мысли в слух, не обращай внимания. Я понимаю твои переживания. И от всего сердца говорю тебе: ты можешь остаться. Как только наши воины прорвут осаду, ты сможешь вернуться домой. Но пока: вдумайся, на наших плечах лежат чьи-то жизни. Пусть даже эти люди не узнают имён тех, кто поставит их на ноги. Но там, наверху, я уверен, всё зачитается. И когда мы испустим свой последний вздох, мы будем знать, что дурные поступки мы сторицей окупили.

Антуан поднялся на ноги. Подоткнув одежду он кивнул наверх.

— Я схожу за вещами. Ты тоже сходи. Возьми, что потребуется. Путь не очень далёк, но на всякий случай следует взять с собой перекус. Мало ли.

С этими словами жрец, вновь улыбнувшись, удалился на верх, вновь заскрипев ступенями лестницы.

***

Спустя какое-то время пара шла по опустевшей улочке к таверне, на чердаке которой вчера он познакомился с исследовательницей земли Иренкой и двумя кадивами — Эвелин и Умброй. Сердце жреца болело за мужчину: он надеялся, что краснокожий всё ещё жив. Вчера он действительно был плох, как умирающий. Хруст снега под ногами сопровождался редкими ударами стали о брусчатку: сегодня Антуан взял с собой посох. Мало ли, когда придётся обороняться.

Людей на улице не было. Живых, по крайней мере. Чуть поодаль по левую сторону лежал окочаневший труп мужчины. Ещё в трёх десятков метров от него — труп женщины. Убирать их никто не собирался: и так ресурсов не было, ещё и на это распаляться. Где-то вдалеке слышался марш шагов. Судя по всему, патруль инквизиции.

"Надеюсь, ваши товарищи не нашли моих", — подумал Антуан, немного ускорив шаг. Мимо него и Сильвириэль молнией пронеслась крыса, держа что-то в зубах. Жрец не стал рассматривать, что же там было, но был уверен наверняка, что она умыкнула что-то съестное. Возможно, даже кусок чьей-нибудь плоти.

— Душераздирающее зрелище. Мир рушится, а на наших плечах ноша по его спасению. Луна, пусть даже и обагрена кровью, светит всем одинаково: людям, эльфам, демонам. И если мы остановимся, опустим руки, зло победит. А она нам ничем не поможет.

Иногда жрец пускался в философию, то ли чтобы заполнить пустоту разговорами, то ли что бы напомнить себе о том, что сдаваться нельзя. А заодно и держать Силь в размышлениях. Чем больше ты думаешь, тем быстрее ко всему адаптируешься, становишься более опытным и зрелым. И пусть она и была взрослой, ей ещё многому предстояло научиться.

Долго ли, коротко ли, но двое подошли к ничем не примечательному зданию таверны.

— Пришли. Накинь капюшон, держись меня. Пускай людей тут сейчас немного, лишние взгляды нам не нужны.

Дверь со скрипом отворилась, являя целителю и его ученице полупустой общий зал. За угловым столом сидело двое мужчин: видимо, воинов. Судя по их виду. Вооружены, одеты в доспехи. Похоже, пропивают жалованье. В двух метрах от них за столиком одиноко сидела какая-то женщина. Трудно было сказать, кто она, но очевидно было, что она вусмерть пьяна. Ещё за одним столом находилась группа из трёх мужчин простоватого вида: они держали кружки в руках, на их глазах выступали слёзы, а самый старший и матёрый из них заводил какую-то заунывную песню о падшем герое, которую Антуан не знал. Не задерживая на них взгляда жрец тенью прошёл к лестнице, ведущей наверх. Ни на него, ни на Силь никто не обратил внимания.

Поднявшись на чердак Антуан постучал в дверь Иренки. Звонкие удары костяшек по дереву эхом пронеслись по коридору. Никто не отвечал: оно и не удивительно. Отсвечивать не стоило.

— Иренка, это Антуан, — оповестил жрец.

— Я уж думала, не явитесь, — послышалось из-за двери, — Момент! , — раздался металлический лязг открываемого замка, — Входите!

Антуан толкнул дверь и обернувшись к Силь кивнул ей, приглашая за собой.

— Доброе утро, — поприветствовал он всех собравшихся, — Как Умбра? Прежде, чем вы ударитесь в волнение и переживания, хочу уведомить: моя ассистентка волнуется не меньше вашего. Но ей можно доверять. Ровно так же, как и мне. Сильвириэль, это Иренка, Эвелин и Умбра. Дамы и господин, это Сильвириэль.

— Проходной двор, — выругалась Иренка, однако делать уже было нечего. Она отошла в угол, скрестив руки на груди, — Приятно познакомиться. Необычное имя. Даже для этих краёв.

Глазам эльфийки предстала женщина средних лет, взрослый мужчина, прикованный к постели, а так же женщина более молодая. И если первая удивления не вызывала, то последние ещё как — кожа их была красной, глаза девушки были абсолютно чёрные, лишённые зрачков, а головы их венчали рога. Вот о чём говорил Антуан: это не люди в привычном понимании.

— Не стойте в проходе. Не хватало, чтоб кто-нибудь за вами поднялся! — вновь подала голос Иренка, и Антуан послушно закрыл за Силь дверь. Подойдя к Умбре и убедившись, что он жив, Антуан выдохнул.

— Дожил таки. Прекрасно. День начинается хорошо, — жрец вновь улыбался, что было необычно много для него в последнее время.

— Но отнюдь не благодаря вам. Зелья принесли? — видимо, настроение Иренки было несколько хуже, нежели у Антуана.

— Увы. Но чуть позже я отправлюсь в госпиталь и что-нибудь обязательно придумаю. Обещание вернуться я ведь не нарушил. И это постараюсь исполнить.

Женщина хмыкнула.

— Как вы, Эвелин? Я хотел бы осмотреть Умбру ещё раз. Сегодня я в лучшем здравии, нежели вчера. Однако, как можете заметить, я не один. Сильвириэль тоже маг тела, как и я. Думаю, мы попробуем помочь вашему... Знакомому.

Совместный пост: КМ, Сильвириель, Эвелин, Брайар

Такой приятный сон после.. после двух лет чего-то страшного испортил кошмар. Или то был не кошмар? Вихрь ощущений закрутил мужчину, он не понимал где он, когда он? Но вот первое наваждение прошло и он узнал.. знакомые улицы Верклера.

Нет нет нет, почему я здесь?

Все события повторялись как и в ту ночь.. только.. это жуткое чувство и этот голос..

— В твоих же интересах не дёргаться.

– Помогите! Помогите! – все что успело сорваться с его уст, после чего от проснулся от того, что кто-то тряс его за плечи.

Ночь выдалась для девушки вполне спокойной. Ничего не потревожило ее в реальности, не мучило ее и сознание, решив не подкидывать сегодня какие-либо сны. Но вот в один момент где-то сбоку послышалась возня, чьи-то вскрики и наставления. Не до конца проснувшийся мозг решил, что все это лишь часть сна, но вскоре до Эвелин донесся четкий крик о помощи. Она резко открыла глаза и быстро подскочила, инстинктивно потянувшись при этом за своим луком. Но тревога была ложной. Продрав глаза, она увидела мечущегося по кровати Брайара и пытающуюся усмирить его Иренку. Вестимо, мужчине снился не самый приятный сон и нужно было разбудить его, пока к ним не сбежались с нижних этажей. Покачав головой, она приблизилась к кровати.

Где я на.. точно.. Нотен как там его.. Меня нашла.. Эвелин.

Дрейк распахнул глаза и первым делом взглянул на проснувшуюся девушку, после перевел взгляд на Иренку, пытавшуюся пару секунд назад утихомирить разбушевавшегося Дрейка. Он прошептал пару слов благодарности, за то что его разбудили и заверил, что это был просто страшный сон, порожденный измученным разумом. Вот только… точно ли это был сон?
Все слишком.. реалистично что ли. Что же.. со мной случилось?

Женщине все же удалось разбудить Умбру самостоятельно. Славно, что его не пришлось тормошить ещё и ей. А затем последовал едкий комментарий.

— Доброе утро, — сухо произнесла Иренка, видя, что Эвелин открыла глаза, — Ну и концерт он тут устроил. Надеюсь, никто не слышал. А то подумают, что убивают кого, принесутся и обнаружат вас.

— Доброе. Да, эффектно выступать он умеет, - усмехнулась девушка, - топота за дверью не слышно, будем надеяться, что пронесло. Что конкретно тебе приснилось, раз ты дошел до таких криков? - обратилась Беллаванс с вопросом уже к Брайару.

– Уже так и не вспомню.. просто кошмар, Принцесса, не переживай обо мне так явно.

Коротко поблагодарив исследовательницу, Эвелин отпила из стакана, слушая Дрейка.

— Было бы за кого переживать, - цокнула языком девушка. Допытывать его она не стала, хоть словам и не поверила.

Затем она умыла лицо, стянув прежде с рук перчатки, которые забыла снять перед сном. Отдых на твердой поверхности давал о себе знать, тело было одеревенелым и слегка гудело. Чуть размявшись, она села на пол и прислонилась к стене. Приближаться и говорить с Брайаром без особой надобности она все еще не хотела.

Получив указания от приютившей их женщины, кадив подождал, пока Эвелин умоется, после чего аккуратно свесился с кровати, и набрав в еще немного подрагивающие ладони воды, опустил в них лицо. Прохладная вода немного очистила его разум, но жуткое чувство голода и истощения все еще, что не удивительно, преследовало его. Обернувшись к тумбе, Брайар осторожно, с помощью обеих рук смог взять кружку с водой, после чего мелкими глотками промочил горло, мечтая лишь об одной вещи.. нет, ладно, о двух - узнать что с ним случилось и набить свой живот.

Где же.. все мои? Как родители.. Если верить Эвелин, я два года их не навещал.. Да и появление Эвелин.. она же думает.. Хотя я же и так хотел.. Твою ж..

………………………

Когда послышался стук в дверь Беллаванс слегка напряглась, но заслышав голос Антуана, расслабилась и поднялась с насиженного места. Она хотела было подойти чуть ближе, но замерла, когда врач начал представлять ещё одну гостью. Не сказать, что Эвелин была в восторге от нового знакомства, но если девушка и впрямь сможет помочь, то мотивы мужчины могли быть оправданы.

Ожидание лекаря тянулось мучительно долго, но наконец завершилось. В дверь постучались, а после их чудесный спаситель представился. Умбра чуть более свежим взглядом окинул вошедшего.. нет, вошедших. Лекарь явился не один, а с какой-то девицей, впрочем, после объяснений все стало чуть более понятнее.

Кадив взглянула на спутницу Дьямона. Тихое приветствие и некоторая отстраненность могли зайти за волнение, но прячущееся за капюшоном лицо и странное, как подметила Иренка, имя подсказывали, что девушка перед ней могла быть не так уж и проста. Слишком знакомы были черты поведения для самой Эвелин. Однако лучше разглядеть Сильвириэль она не успела. Та, в свою очередь, наконец соизволила обратить внимание на парочку из кадивов и реакция её не заставила себя ждать.
Серпы в руках девушки внушали опасность, но злость на недопонятость ситуации, заглушила собой страх.

Иренка напряглась не меньше остальных, однако при ней не было оружия, поэтому она просто встала в защитную позу, как будто бы голые кулаки могли защитить её плоть от острых боевых серпов.

— Трудно доверять человеку, когда он наставляет на тебя оружие. Месье Дьямон, разве вы не должны были подготовить вашу ученицу к этой встрече? - крайне недовольно проговорила Беллаванс, - опустите серпы, мисс Сильвириэль, мы вам не враги и отношения к демонам не имеем, хоть и выглядим схоже.

Не хотелось бы тратить на неё свои силы, магия мне сегодня еще пригодится.

— Прошу, Силь. Всё хорошо, — Антуан поднял руки, показывая своей ученице, что ситуация не требует кровопролития, — Как я и сказал, это не совсем люди в привычном понимании. Это кадивы. Я бы тоже принял их за демонов, если бы не был осведомлён. Моя вина. Нужно было рассказать всё, как есть. Но только так можно понять и принять, что все мы различаемся, что все мы можем быть чужими в мире, в котором родились. Кого-то ненавидят за то, что он кадив. Кого-то за то, что он эльф. А кого-то за то, что он обладает магическими способностями, что ни раз спасали чужие жизни. Человеческая сущность всегда будет таковой. Но настоящим Человеком может быть лишь тот, у кого хватит сил, мужества и мудрости, чтобы не судить о ком-то лишь по обложке. Поэтому, прошу, опусти оружие. Ни Эвелин, ни Умбра не враги нам. А будь они демонами, растерзали бы меня ещё вчера.

Лунная вестница, готовая в любой момент ринуться в атаку, выжидала. Она не обращала никакого внимания на Иренку, не считая ту какой-либо угрозой, даже будь при ней хоть какое-то оружие. Также, она проигнорировала просьбу? Указание? Приказ? - нельзя было сказать однозначно, в виду интонации - исходящее от краснокожей девушки.
— Ты уверен, что демонические отродья, не затуманили твой разум? —  на свирском поинтересовалась эльфийка, все еще внимательно следя за Эвелин из-под ткани капюшона. — Они запросто могли отпустить тебя вчера, чтобы сегодня ты пришел к ним в лапы не один.

— Я чувствую магию, — на свирском же ответил он ей, — В мужчине её ровно ноль. Женщина же могла, но и это бы я почувствовал. Надеюсь.

Эльф, значит? Не зря ведь он упомянул именно эту расу, - задумалась девушка, глядя в ответ на Сильвириэль, впрочем вслух ничего не сказала, дабы не разжигать новый конфликт. Только межрасовых споров сейчас и не хватало.

В четыре руки меня еще не лечили, – улыбнулся про себя рогатый, еле-еле помахав пришедшим, а услышав возмущенный и испуганный возглас помощницы лекаря, дружелюбный жест перешел в намного менее культурный, показывающий мнение о таких обвинениях в его и Эвелин адрес.

— Как вы, Эвелин? Я хотел бы осмотреть Умбру ещё раз. Сегодня я в лучшем здравии, нежели вчера. Однако, как можете заметить, я не один. Сильвириэль тоже маг тела, как и я. Думаю, мы попробуем помочь вашему... Знакомому.

— Благодарю за вопрос, но было бы лучше, если бы на мою жизнь не покушались с самого утра, в остальном вполне сносно. Осматривайте, конечно.

— Ещё раз прошу извинить и не винить Сильвириэль ни в чём. Её реакция… Могла бы быть вполне ожидаема. Всю вину можете возложить на меня. Если моя ассистентка захочет, она расскажет свою историю, и всё станет немного понятнее. Я надеюсь.

— О, ну конечно же ты уверен, что тебя не одурачили… — уже на своем, лунно-эльфийском, фыркнула целительница наблюдая как Антуан лебезит и извиняется перед рогатой парочкой.
Времени прошло достаточно, но ни девушка, ни возможно притворяющимся больным, не сделали никаких резких движений и не обнажили оружие. Но бдительность терять было нельзя.
Сильвириэль, гораздо медленней, чем выхватила, убрала “Боль” и “Панику” в их ножны, вновь скрывая их под полами плаща, ровно как и свое тело.

Раз ты так им доверяешь, то уж прости, спасать тебя я не стану, если вдруг они и впрямь демоны и захотят попробовать тебя на вкус…Или что там обычно делают отродья с такими простофилями… -  мысли свои, она не озвучила.

С таким-то настроем, конечно, она расскажет о себе всё. А вы, Антуан, прямо светитесь оптимизмом, - мысленно покачала головой Эвелин.

– Да уж, дожил.. Такой жизни и врагу не пожелаешь.. разве что.. – С толикой иронии ответил Дрейк, и на последних словах зашелся небольшим кашлем, не давшим ему договорить.

— Главное — не забывать дышать и не превышать свои возможности, в вашем состоянии это совершенно ни к чему. Что же, приступим к осмотру? Сильвириэль, прошу, встань рядом со мной. Я проведу тот же осмотр, что и вчера. После чего мы попробуем наложить на вас заклинание регенерации, затем я снова осмотрю вас. Если будет прослеживаться положительная динамика, я думаю… Заклинание поддержит вас какое-то время. Его вполне должно будет хватить, чтобы отправиться к Хостеру.

Сильвириэль откликнулась на зов Антуана, неспешно и едва слышно, приближаясь к кровати. От Эвелин, ее лицо, все еще было скрыто серой тканью, однако лежащий на кровати кадив, мог разглядеть бледно-белую кожу на остром подбородке и скулах. Отсюда можно было сделать три предположения: либо ученица жреца была очень-очень больной , либо Дьямону, каким-то образом, удалось взять саму Смерть на обучение, либо же девушка была не человек.
— Он чем-то болен или ранен?

Ответом было лишь молчание и брошенный из области кровати не очень одобрительный взгляд в сторону девушки.

— Истощён до изнеможения, но этиология мне неясна. Впервые вижу нечто подобное. Но укрепляющая настойка ему помогла, значит, должна помочь и магия.

— Я правильно поняла, что вы хотите взять его с собой? В таком-то виде? Голышом, без сил? — Иренка вздёрнула брови в удивлении.

— А вы хотите, чтобы он остался без наблюдения опытных целителей и фактически без защиты на время нашего похода? А что, если Хостер откажется от нашей просьбы? Что, если вид Умбры подстегнёт его на добрые поступки?

— Не могу понять, то ли вы чересчур добры, раз верите в чужую сердобольность, то ли пытаетесь прикрыться состоянием Умбры, чтобы выпросить желаемое.

— Я просто надеюсь, что не все люди в наше время очерствели настолько, чтобы пройти мимо умирающего.

С этими словами Антуан поставил посох в угол, снял рюкзак, бросил его к посоху, а затем надел идеально чистые, выстиранные перчатки на руки.

— Зря ты на это надеешься — на свирском посетовала эльфийка, прикидывая в голове, что же все таки задумал ее наставник и в какую авантюру он, по всей видимости, затянет и ее — Люди во все времена были жестоки и убивали себе подобных, и за меньшее чем три медяка, а уж сейчас, когда демоны на пороге - подавно. Лучше уж подумать, что ты можешь предложить Хостеру такого, от чего он не сможет отказаться.
После небольшой паузы, целитель перешла на общий язык.
— Что тебе подать и чем помочь?

— Не переживай. Мы найдём, чем его заинтересовать. Пожалуйста, зажги лучину или свечу, вон там, на тумбе. В таком мраке я не то, что слизистых — никаких оболочек не увижу, — Дьямон говорил на общем, стараясь не смущать кадивов и Иренку.

— Ан..туан? Я вам конечно благодарен, но чего она там бормочет? Я не особо разобрать могу.. — Проговорил кадив, даже из своего хренового состояния заинтересовавшийся необычным цветом кожи этого недоразумения, складывая обратно руки на груди, после того как его жест не возымел ожидаемого действия.

— Это свирский язык. Неудивительно, что вам его не разобрать, мсье Умбра. Моя ассистентка лишь справедливо подмечает, что мой знакомый, вероятно, попросит что-нибудь взамен.

— А тебе обязательно выкладывать этим…кад…кад…— кажется это слово не давалось эльфийке слету на свирском, и вряд ли дастся на общем, поэтому она прицокнула языком, словно распробывая его на вкус, а потом сдавшись, произнесла по слогам — Ка-ди-вам, все как есть, на блюдечке?
Сильвириэль нравилась разговорчивость мэтра, когда он ей рассказывал о принципах работы органов или в целом об анатомии, но не нравилась его привычка болтать с малознакомыми людьми, особенно когда тот рассказывал что-то о ней.
Девушка недовольно хмыкнула, но подчинилась и принесла Антуану свечу с едва-едва колышущимся пламенем.

— Разве знание названия языка даёт его понимание? И разве не вернейший ли способ показать расположение — прямой ответ на поставленный вопрос? Я уверен, что возникни вопрос у тебя, ты бы так же получила на него исчерпывающий ответ. Впрочем, — Антуан вновь перешёл на свирский и улыбнулся, — Ты права, ты можешь и сама говорить за себя. Прошу простить.

Аа.. беженка. Ясно, что такая белая.

– Благодарю за разъяснения, мсье лекарь. А вы, девица с дальних краев - могли бы и почтить вниманием не только вашего настав- КхКх- ника.

Наблюдая за общими препирательствами и поясничеством Брайара, Беллаванс также решила высказаться.

— Простите, месье Дьямон, но идея и мне кажется сомнительной. Как далеко живет ваш знакомый? Без одежды Умбра, действительно, далеко не пройдет, а если нам ещё и не повезет встретиться с патрульными, очень сомневаюсь, что кто-то будет нас слушать.

Антуан, принимая из рук Силь зажжённую свечу, быстро просмотрел слизистые оболочки Умбры. Никакой синюшности. Это радовало. Он кивком сигнализировал эльфийке о том, что она может приблизиться и посмотреть самостоятельно. Позже, когда свеча вернулась на своё место на тумбе, Антуан вновь прослушал дыхание кадива, после чего смерил пульс. Все свои действия он сопровождал разговором с Эвелин.

— Хостер живёт на третьем ярусе. Насколько я знаю, сейчас он владеет собственным поместьем. К сожалению, иной идеи у нас нет. Иренка права: найти где-то ингредиенты с тела мантикоры практически невозможно. А у него они вполне могут оказаться.

— Идея и впрямь сомнительная. Но это единственное снадобье, что мне известно. Без него, я полагаю, Умбре станет хуже, — Иренка подержала размышления Антуана, пусть и не с большой охотой.

— Именно поэтому… Силь… Нет, я сам, — десминерец поднялся на ноги и подошёл к углу, открыл рюкзак и извлёк из него две мантии — простую, серую, монашескую, из грубой льняной ткани, а так же белую, изящную, из шёлка, — Вопрос вашего скрытного перемещения по городу, считайте, решён. На обеих есть капюшоны. Конечно, рога Умбры могут создать… Дискомфорт, но я не думаю, что в темноте кто-то будет сильно рассматривать. Но вы правы, патрулей нужно будет избегать, перемещаться осторожно, — следом из рюкзака были извлечены и другие предметы одежды: шерстяные свободные бриджи и простая льняная рубаха, — Невесть что, конечно, но по размеру должно подойти. До тех времён, пока не удастся умыкнуть… Или купить что-нибудь получше. Запасных сапог, увы, я не припас. Придётся пока ноги чем-то обмотать. Кроме того, — последнее, что Антуан извлёк из рюкзака, был кошель, в котором покоилось двадцать серебреников, — Хотя бы это, возможно, облегчит вам поход на ярмарку. Не золото, конечно, но ценители явно найдутся.

Эвелин взглянула на две предложенные мантии, взглянула на свой плащ, что грел её плечи и вопросительно посмотрела на Антуана.

— Я думаю, мне лучше остаться при своем одеянии. Оно теплее и вполне способно скрыть мою внешность, - она призадумалась, - но одну из мантий можно порвать на лоскуты и обернуть вокруг ног Умбры, - затем она взглянула на кошель и слегка покачала головой, - приберегите их у себя.

— Воля ваша. А идея насчёт обмоток… Вполне себе. Забирайте серую, её не жалко. Да и шёлк, всё же, вряд ли согреет так же успешно. Белую мантию Умбре лучше будет накинуть во время вылазки.

Положив обе мантии и одежду у изголовья, и вернув обратно свой кошель, жрец вновь обратился к Сильвириэль.

— Ну что, будем лечить?

Умбра лишь расплылся в улыбке и, поймав момент, поблагодарил за одежду.

Лунная вестница, пока шли разговоры об одежде, внимательно изучала свои миндалевидные, но не слишком длинные, ногти. Точнее, делала вид, что изучает именно их, хотя на самом деле не сводила глаз с рогатой парочки и мельком удостаивая внимания Иренку.
Когда же Антуан обратился непосредственно к ней, Сильвириэль спрятала руку обратно под полы плаща, немного удивляясь зачем это мужчина просит ее дозволения чтобы начать.
— Да, будем.
Она кивнула головой, после чего повисла небольшая пауза. И только потом, эльфийка сообразила, зачем было тащить ее сюда.
Все таки ты истощился не только физически….

Целитель подошла поближе к кадиву, усаживаясь на край постели. Ее не менее бледные, чем лицо, пальцы аккуратно легли тому на руку.
Сильвириэль прикрыла глаза, хоть из-за серой ткани этого было не видно. Немного погодя, Умбра мог почувствовать приятное тепло, что стало разливаться по всему его телу, источник которого был как раз под ладонью эльфийки.

Энергия, перетекающая от Сильвириэль к Умбре, пусть и не так эффективно, как полноценное исцеление, но действовала на “Ура”: кадив чувствовал, как его внешние повреждения, такие как натёртости от верёвки, буквально исчезают, забирая с собой и болевые ощущения. Ломота в костях совсем пропала, как и тянущее чувство в мышцах. Если бы у группы было ещё одно укрепляющее зелье, возможно, кадив был бы в достаточно хороших кондициях.

Однако, несмотря на это, даже сейчас он ощущал какой-никакой, но прилив сил. Это было весьма кстати. Какое-то время он сможет держаться на ногах и не утопать в сонливости. Помимо этого пропал и другой неприятный симптом: кашель. Не то, что бы он сильно мешал, но разве это не повод порадоваться ещё немного?

— Прекрасно. Просто прекрасно. Ты молодец! — с улыбкой на лице на свирском языке поддерживал свою ученицу Антуан, — Так держать! — произнёс он уже на общем.

Как только процесс произнесения заклинания закончился и рука Силь отпрянула от Умбры, Антуан поднялся на ноги и в нетерпении всплеснул руками.

— Понимаю, что это исцеление не полноценно, однако… Как себя чувствуете, Умбра? Стало ли вам лучше?

Кадиву было тепло и приятно. Судя по всему, первый раз за пару лет, чему он был несказанно рад. Ломота, синяки, натертости и неприятное чувство в горле пропали, вот только чувства усталости и голода никуда не делись. А это удручало, так же как и его внешний вид.

– Определенно, мсье Лекарь, да и можете спокойно обращаться на “ты”. Еще Вам со мной “выкать”. Не сильно Вы меня и младше, если не старше, если судить по внешнему виду.. а я вообще сейчас со стороны за сухого деда сойти могу. Вот только есть хочется ужасно, но это магия не в силах исправить, если я верно понимаю. – Дрейк призадумался. – Кстати. А сейчас - все еще ничего? По сравнению со вчера?

Как же я хочу, чтобы это просто сказалась усталость.. иначе.. иначе все пошло по одному месту.

— Я буквально недавно разменял лишь третий десяток. Но ведь дело не в возрасте, дело в этикете. Однако, если вам… Тебе так будет удобно, я согласен, — маг с поникшим видом тряхнул головой, — Увы. В этом отношении ничего не изменилось.

— Спасибо.. тебе. А если учесть мое.. отсутствие.. мне тоже около того.

Твою ж.. Кто вы, и что вы сделали со мной..?

– И вам, бледная девица, тоже большое спасибо. К сожалению, на вашей тарабарщине поблагодарить не могу, уж звиняйте.

Несмотря на внешнее состояние, которое было плюс-минус сносным, внутренняя слабость никуда не делась, и простым заклинанием от неё не избавиться. Необходимо было в кратчайшие сроки добыть заветный порошок. Кроме того, никуда не делся и голод. Без снабжения организма энергией все усилия Антуана, Иренки и Силь сойдут на нет. Перед походом к Хостеру первостепенной задачей стоял поиск провианта.

— Достаточно будет и на том языке, на котором мы все друг друга понимаем —  Сильвириэль едва кивнула головой, отмечая, что кадиву стало легче, раз тот стал более разговорчив. — Мое имя Сильвириэль.
Девушка еще раз взглянула на Умбру, внимательно изучая его лицо. Все таки ей в новинку было видеть краснокожих, рогатых и разумных существ.
В свою очередь лежащий на постели мог приметить, как из-за капюшона его осматривает  лиловый аметист, ибо второй был все еще скрыт тканью.
— А когда мы отправимся на третий ярус?
Эльфийка встала с кровати, поправляя два серпа на своем поясе, обращаясь уже к Антуану.

— Полагаю, сразу после того, как раздобудем провизию, - вступила в диалог Эвелин, как раз заканчивая разделываться с одной из мантий.

— Госпожа Эвелин права. Увы, мы с Сильвириэль не сможем составить вам компанию. Нам всё ещё нужно доделать кое-какие дела в рабочем отношении. Но после того, как мы всё уладим, предлагаю пересечься здесь же и отправиться к Хостеру. Надеюсь, Десять помогут нам в наших изысканиях. И нам с Силь, и вам с Умброй.

Иренка, молчавшая всё это время, наконец напомнила о себе.

— На какое-то время и мне нужно будет отлучиться по делу. Посему… Эвелин, если вы вернётесь раньше, если не вернусь я или же если вам просто понадобится ночлег — вот, — женщина достала ключ из кармана, — Вы можете отдохнуть здесь в любое время. Да помогут вам Боги. Всем.

— Полагаю, на этом нам нужно расстаться. Буду надеяться, что у вас всё получится и мы встретимся уже скоро. Идём, Силь. Говард надеется, что мы узнаем причину мора. Не хотелось бы его расстраивать, да и заставлять ждать тоже. Кстати, Эвелин. Думаю, вы поймёте меня, если я попрошу об одном одолжении: любую вещь, что я отдал вам, вы вправе считать своей и распоряжаться ей, как хотите. Единственное, что я попрошу оставить — соболиная накидка, что служила Умбре одеялом. Не знаю, есть ли вам дело до сантиментов, но скажу прямо: это подарок самого дорогого человека в моей жизни, он напоминает мне о доме даже в такие лютые морозы. Надеюсь, вы поймёте.

— Как вам угодно, господин Дьямон, мы постараемся сохранить столь ценную вещь.

— Так стоп.. то есть.. мы даже не по другому поделимся? Если то, что я знаю - правда - нас же тут же повесят, как только поймут, кто мы! Нужен.. хоть один.. нормальный, - забыв о всех приличиях выпалил Умбра. Он не понимал, как им удастся хоть что-то купить или выменять, будучи.. схожими с демонами или как их там.

— Разве госпожа Эвелин не упоминала о маскировке? — Антуан задумался, — При свете кровавой луны будет сложно разглядеть, кто перед тобой, особенно в капюшоне и маске. Увы, мы с Силь вам компанию точно составить не сможем.

— Я могу отложить свои дела. Если так будет спокойнее. Но… Впрочем, если ты умрёшь, с тебя всё равно будет нечего взять. Если вам,  будет спокойнее, я пойду, но ключ тогда отдам Антуану. Мало ли, вернётесь быстрее, — включилась в разговор Иренка.

— О масках до этого момента я не мог слышать.. Спасибо, конечно, за заботу - с улыбкой промолвил кадив, — но я не только о себе, но и о ней переживаю. — Брайар указал на Эвелин. — Эвелин, ты примешь помощь нашей спасительницы, или бросимся в огонь так, вдвоем?

— Какие громкие слова о заботе, Умбра. Где же они были раньше, - прошипела девушка, - вдвоём с тобой я никуда не пойду, но от помощи госпожи Иренки не откажусь, человеку с человеком будет говорить гораздо проще, я же могу упростить задачу магией при торгах за еду.

Еще б я сам знал, где они были… Спасибо, десять, что послали мне этих женщин.

— Если мы выглядим обузой - мы могли бы потом помочь Вам в Вашем деле, спасительница, если это будет в наших силах. Спасибо Вам. — Умбра немного подумав, обратился к Эвелин. — Эти слова всегда были.

Были. Пока ты не исчез. А теперь ещё и пустыми обещаниями бросаешься.

— Говори только за себя. Нет никаких “мы”. Каждый будет платить по долгам самостоятельно. А что касается “обузы”, так он останется в этой комнате, ждать тех, кто спасает его жизнь. И никуда больше не лезет, - с презрением ответила Беллаванс и, выдохнув, уже более спокойно обратилась к женщине, - Иренка, пойдем, прошу, не будем больше терять времени.

Кадив оставила нарезанную на полосы мантию рядом с Дрейком, собрала вещи и, полностью облачившись в свою маскировку, покинула комнату.

— Что ж, раз решили так, идём, — произнесла Иренка и покинула комнату вслед за Эвелин.

Обожаю ее.

— Спасибо, что хотя бы с таким ворчанием спасаешь мою жалкую душонку, Принцесса. — Бросил ей вслед Дрейк.

— Береги себя, Умбра. Надеюсь, за время отсутствия Эвелин и Иренки с тобой ничего не случится.

С этими словами Антуан направился к дверям, пропустив вперёд Силь. Он обернулся к кадиву и, еле заметно улыбнувшись, кивнул ему, желая удачи. После этого дверь закрылась. Раздался щелчок замка. Как только шаги стихли, компанию Умбре осталась составлять лишь тишина.

Группам предстояло разделиться: Антуан и Сильвириэль должны были посетить палату R8 и осмотреть больных, пытаясь выяснить, что могло стать причиной патологии. Иренке и Эвелин же предстояло совершить вылазку на ярмарку, дабы раздобыть хоть немного еды. Что же касается Умбры, его роль сейчас проста — остаться в сознании и пережить моменты томительного ожидания.

[Антуан Дьямон]

Эльфийка, следуя за наставником, едва слышно хмыкнула, стараясь сдерживать улыбку. Кажется, она немного повеселела, стоило им покинуть новых знакомых.
— Если бы ты обращал внимание на меня чуточку почаще, то заметил бы, что с постоялого двора я капюшон так и не снимала. А если натяну его еще сильнее, чем сейчас, то боюсь мои ушки пробьют пару дырочек в ткани…Не думаю, что ты располагаешь средствами, чтобы купить мне новую накидку.

Когда же парочка подошла к казарме, переделанной под больничное крыло, девушка, по обыкновению, юркнула за плечо Антуана, предоставляя тому возможность вести диалог за них двоих.
Так было всегда. Ровно с того момента, как пол года назад, стоило ноге эльфийки переступить городские ворота. Дьямон всегда вступал в разговоры первым, улаживая какие-то вопросы или недоразумения, которые могла вызвать своим внешним видом или поведением Сильвириэль. То ли он ей не доверял и боялся, что та обрушит на его плечи большие проблемы. То ли опасался, что ее могут обидеть или травмировать. Истинных причин целитель не знала, а мэтр не говорил.
Вообще, аметистоглазая, частенько задумывалась о том, как много между ними с Антуаном недосказанности. Он не говорил ей почему взял ее в ученицы, хотя скорей всего, многие просили его о наставничестве. Не говорил, почему печется о ее безопасности и неком подобии комфорта, снимая той комнату и оплачивая пропитание на постоялом дворе.
Да, Лунная вестница, приносила ему травы, которые тот просил, вне зависимости в какой непроходимой чаще леса они росли, но разве этого было достаточно?
А может он воспринимал ее как экзотическую зверушку и тем самым тешил свое самолюбие?
Он мало ей чего говорил, что не касалось его специалитета.

Откинув эти мысли из своей головы, эльфийка, только сейчас заметила, что они уже преодолели часового и проходили мимо коек.
Она окинула взглядом сперва замызганную ширму, а потом и человека вышедшего из-за нее.

— Доброе утро, доктор Фостер.— вслед за наставником, проговорила остроухая, качнув головой в знак приветствия. Она чуть стянула ткань со своей головы, чтобы иметь больший угол обзора, но все еще не показывая своего лица.

“Лихорадка…Боли…Бред…Раздутая кожа…Зеленение.. Интересно” - мысленно повторяла симптомы за Фостером, девушка, стараясь вспомнить прочитанные тексты и медицинские труды.

— Да, я хочу сама осмотреть больного.

Целитель давно уже хотела показать мэтру, что чему-то да научилась, и что вложенное в ее обучение, время, не прошло даром.
Проследовав за Антуаном, Сильвириэль облачилась в маску - чуть стянула капюшон, оставляя на голове, но открывая лицо, тут же закрывая его чистой тканью. Поверх плаща, накинула, висевший на крючке, чистый халат-мантию, фартук, перчатки. Чуть поразмыслив, она натянула поверх своих сапог кожухи из плотной кожи. Мало ли, во что можно было тут наступить и потом перенести эту заразу,на обуви, к себе на постоялый двор.

Когда с приготовлениями было покончено, Вестница, ступила в общее помещение с множеством кроватей и больных.
Она прошлась пару раз по узким рядам, внимательно смотря на каждого лежащего, словно бы выбирая, кто из них станет ее пациентом.
В оконцове она остановилась возле какого-то мужчины средних лет. Тот беззвучно трясся, то ли от озноба, то ли от тремора - не разобрать.

Подошла поближе, внимательно изучая того - прощупала его лимфатические узлы на шее, спустилась к подмышечным впадинам. Приоткрыла сомкнутые веки, посмотрев на склеру. Прижала пальчики к артерии на шее, посчитала количество ударов сердца. Приложила ладонь к грудной клетки страдальца и посчитала сколько та сделает вдохов и выдохов. Осмотрела его руки, а именно кожу на локтях и в локтевом сгибе, ногти и подушечки пальцев.
Осмотру подверглись и шея, ключицы, сама грудь - для этого Сильвириэль пришлось задрать лоскутную рубаху.
Спустилась к животу, прощупала тот, определяя вздутый ли он, снижен ли мышечный тонус.
Перешла к ногам, уделяя особое внимание венам - не вздуты ли они.
Любая мелочь могла быть зацепкой к разгадки этой болезни.

Отредактировано Сильвириэль Ллевеллин (23-02-2025 12:08)

Как и боялась Сильвириэль - осмотр мужчины оказался практически бесполезным. Она не заметила каких-то отличительных особенностей у нового недуга от других заболеваний, а также каких-либо характерных укусов или ранений, чтобы с уверенность сказать как несчастные могли быть инфицированы. Выходит и правда, как сказал доктор Фостер, заразиться можно было прикоснувшись к чахоточному.

Внимание эльфийки привлек мужчина, что явно обращался к ней. Но не успела она что-то ему ответить, как тот вперва назвал ее чудовищем, а затем зашелся в кашле, предсмертной рвоте и молниеносной агонии. На всякий случай она сделала несколько шагов в сторону, от умирающего, чтобы не попасть под выплеск его рвотных масс, едва не наткнувшись спиной, на невесть откуда взявшегося, Антуана.
Когда он так делал, целитель невольно задавалась вопросом: она его тень, или он ее? Ибо всегда, в последние пол года, именно девушка следовала по пятам Дьямона.

— Все хорошо. — сереброволосая кивнула, переводя взгляд на только что умершего. — Ни укусов, ни ранений, ни порезов. Возможно инфекция передается как чума в древних поверьях - по ветру. Также, наблюдается сильная отечность суставов. Хотя доктор Фостер об этом не упомянул.

Санитары, на удивление шустрые, быстро унесли только что покинувшего этот мир, на носилках.

— О, доктор Фостер! — Сильвириэль приободрилась, когда из-за ширмы вышел мужчина с рыжими усами. — А какие меры профилактики используете Вы и ваши санитары, помимо защитной экипировки? Возможно луковые настои, чесночные отвары, припарки из ромашки и тысячелистника? Если этот недуг передается не только контактным путем, но и возможно воздушно-капельным, то получается ваша жизнь, как и жизни работников под угрозой.

Лунная вестница вдруг замолчала, переводя взгляд на наставника. Не слишком ли прямолинейна она сейчас была? Не вызовет ли это гнев Фостера, ведь он разделять взгляды того часового, что стоял на входе и считать, что женщинам не место в подобных профессиях.

— А еще, мужчина, который умер буквально только что, не был зеленым. Значит ли это, что болезнь прогрессирует или у некоторых, скажем особых случаев, есть какие-то отклонения от нормы, что и заставляют их зеленеть?

Эльфийка еще раз оглядела лежащих на кроватях, на всякий случай проверяя - не упустила ли она чего.

— Доктор, а вот еще я заметила, что мужчина перед смертью пытался схватиться за воображаемый клинок, видимо висящий у него на поясе. Значит, он либо стражник, либо воин…Выходит все зараженные попали сюда с линии осады? Но линия осады - обширная. Их доставили сюда с разных сторон или из какого-то конкретного района? Просто знай мы где находится эпицентр заражения, то могли бы исследовать его на предмет каких-либо отклонений. Возможно этот недуг подкреплен магическими силами, и вероятно какими-то артефактами или колдунами. Если избавиться от них….

Целитель вдруг остановилась, понимая куда идет ее мысль.
Первая мудрость, что она прочла в старом рукописном журнале одного из магов, плывущем с ее семьей на корабле, гласила - “Болезнь подобна пожару. Хочешь потушить - лей воду там, откуда огонь берет свое начало.”
Но согласится ли Антуан лезть в самое пекло? Позволит ли он ей полезть туда самой?

В любом случае, об этом было говорить пока рано. Возможно блестящий ум Дьямона уже нашел ответ и никуда пробираться не придется.
Что забавно, Сильвириэль кажется уловила настроение наставника, мельком взглянув в его бледно-зеленые глаза. Он хотел побыстрее вернуться к кадивам? Серьезно? Они что, его большие друзья?

Целитель кивала головой на каждое слово Фостера, отмечая как забавно он накручивает рыжий ус в своих пальцах, и как от этого получается мягкая завитулька. Скорее всего, он делал это не задумываясь - машинально - потакая многолетней привычке.

— Терять такие светлые умы — большая потеря как для медицинского, так и для ученого сообщества. Надеюсь, вы понимаете.

Кивнув головой, в очередной раз, Сильвириэль вдруг замерла не веря собственному слуху. Неужели опытный врач действительно отнес ее к “светлым и ученым умам”? Или же сделал это неосознанно, так же как и крутил пальцами топорщащуюся растительность на лице? Он правда посчитал ее за самостоятельного лекаря или же относился как к придатку Антуана?
Пока девушка прокручивала эти мысли в голове, ее наставник уже успел попрощаться и даже скинуть с себя защитную экипировку. Туда же полетели и вещи эльфийки, но так как та снимала их быстрей, то легли они менее аккуратно.

Первым что сделала Сильвириэль, переступив порог больничного крыла - шумно набрала воздух в легкие, через нос. И с таким же шумом выдохнула обратно. Этому приему ее научил один из эльфов, что вызвался быть ее первым наставником, когда в девушке отозвался дар целителя. Таким образом, если ты пребываешь в месте с дурным амбрэ, или что еще хуже - со зловонием, то твое обоняние притупляется и при смене обстановки еще долгое время не сможет улавливать тонкие ноты различных запахов, а это может стоить тактического преимущества или даже жизни. По крайней мере так было в лесу, во время облав на оборотней.

Ее легкие чуть обожгло морозным воздухом, придавая бодрость телу и ясность мысли. Остроухая осматривая улицу шла за Антуаном. пока тот резко не остановился и не обернулся к ней, взирая своими бледно-зелеными глазами на нее.

- “Неужели я допустила какую-то ошибку или опозорила его перед Фостером?!”- первое что пронеслось в голове у Сильвириэль, прежде чем мэтр протянул к ней руку. Она еще раз осмотрелась по сторонам и вложила свою ладонь в его, послушно закрывая глаза.

— Настройся на потоки. Почувствуй. И запомни.

Лунная вестница попыталась сосредоточиться на ощущениях. Во тьме, под прикрытыми веками она видела лишь картины больных в горячке и бреду, что судорожно дергаются в конвульсиях и спазмах - самое яркое, хоть и нелицеприятное, явление за сегодня.
Она зажмурилась сильней, прогоняя из головы эти образы, но все еще не могла уловить то, чего хотел от нее Дьямон.

- “Надо же какая теплая… И мягкая, хоть и большая…Интересно его руки всегда такие приятные на ощупь?”.
Сереброволосая едва улыбнулась, неосознанно поглаживая пальчиками предложенную руку целителя.

- “Нет, сконцентрируйся. Он ведь не этого от меня хочет!”
Сильвириэль резко мотнула головой, открывая глаза.

— Да, теперь я почувствовала — соврала она, все еще не отпуская руку наставника. — Там я просто сконцентрировалась на поиске зацепок и симптомов, а не на плетениях магии…
Оправдывалась девушка, надеясь что маленькая ложь не расстроит мэтра.

— Чем быстрее мы разберёмся с проблемой Умбры, тем быстрее я схожу к сиру Говарду и попрошу у него разрешения спуститься на нижние ярусы. Туда, где бушевали боестолкновения. Кстати, не ожидал, что ты выразишь желание туда отправиться. Не боишься демонов?

Аметистоглазая неуверенно повела плечами.
— Боюсь, конечно. Кто их не боится? Но другого выхода, по крайней мере я, не вижу. Если болезнь не задушить в ее источнике, то она расползется по всему городу и за его пределы. А значит, вскоре и до моей “семьи” доберется. Куда я потом пойду, если меня никто не будет ждать? — эльфийка подняла голову, теперь уже взирая в его глаза. — Но, доктор Фостер прав, город не может потерять такой просветленный ум как у тебя, поэтому я могу отправиться туда в одиночку. Если уж и пропаду, то я не столь ценный лекарь, чтобы это было ощутимой потерей.

Отредактировано Сильвириэль Ллевеллин (05-03-2025 16:42)

Минуты ожидания шли томительно долго. Брайар пытался осмыслить все произошедшее за последние пару часов, пока, сидя на кровати, облачался по подаренную-одолженную одежду. Одно он решил точно, как только у него появится хоть какое-то орудие, надо будет вернуть эту одежду и раздобыть новую. Не любил мужчина быть кому-то должен. И во время всех этих махинаций его не покидали две мысли. О его чувствах к Эвелин, и том, имеют ли вообще место быть его трепыхания? Или он никогда не оправится и останется просто слабым куском прежнего кадива? Одевшись, кадив попробовал пройтись по небольшой комнате, где находился. Сил, конечно, прибавилось, но передвигаться так же быстро и ловко как раньше, он конечно же не мог. Точнее чудом уже было, что он мог передвигаться, если прихрамывание с опорой на любой предмет вообще можно было назвать передвижением.

Эвелин, Принцесса, юная графиня города Верклер, существование которой, по ее словам скрывали от мира ее родители, чтобы не навлечь на нее беду. Сначала это был простой интерес, интерес к столь редкому существу, как и я сам. Но Эви сама не знала, что мы такое. Но все же схожесть была - одинаковая магия, у нее был куда более умелый наставник, чем у меня, раз она почти подобралась к моим умениям в столь юном возрасте. Конечно, ей еще учиться и учиться, но ее ждет большое будущее, может, она даже сможет пролить свет на наш народ, пока я буду веселиться. Если буду, после всего этого.

Довольно темные мысли посетили голову кадива, когда он облокотился на стену у окна и взял в руки веревку. Почему же он колеблется? Взять и закончить свои мучения, не доставлять никому проблем.

Но что-то тогда пошло не так. Из-за наших регулярных встреч, мы.. влюбились друг в друга, да так сильно, что, казалось, ни один катаклизм не сможет нас разлучить. Регулярные встречи, эти прозвища для нее и меня.. Помню я тогда сказал, что не согласен быть рыцарем, а скорее похожу на Дракона из старых сказок моей матери, похитившего принцессу. Так и понеслось, Дракон и Принцесса. Я даже спустя несколько встреч раскрыл ей настоящее имя. А имена имеют большую власть над человеком. Ну или кадивом. Да еще и таким, как я. Хорошо, что я хоть сдержался и не рассказал о своей второй “работе”, иначе все могло пойти прахом. Да оно и пошло, кого я обманываю.

Передохнув пару минут, Дрейк с перерывами смог дотащить тумбу ближе к центру комнаты. Устроить последнее представление и все, се ля ви. Один узелок, потом еще один, и веревка в руках приобретала страшную форму.

Конечно же юная особа влюбилась в меня настолько, что готова была ехать со мной куда угодно. А я и так задержался тогда в том городе слишком надолго. Вот только.. о чем она думала? С моей работой, постоянными переездами, дворянская девушка просто бы не выдержала бы такого. А я любил ее.. нет, люблю до сих пор, потому и решил уберечь ее от себя. Да и чего греха таить, себя от ее братца я тоже хотел поберечь, благо он тогда в отъезде был. А то по рассказам Принцессы, простой смертью все бы не обошлось, все было бы куда хуже, узнай он, что я утащил его любимую сестру. Потому и решил бежать. Да, то был трусливый, гадкий поступок. Но в нем я видел спасение для любимой девушки.

Сможет ли он сейчас спасти ее? Конечно нет, он стал еще большей обузой, да и на ее прощение рассчитывать не стоит. Еще узелок, последний. Кадив аккуратно, стараясь не упасть, залез на тумбу и, спустя попыток десять, запыхавшись, он смог перекинуть петлю через балку чердака и закрепить ее.

Все должно было быть так, чтобы она меня больше никогда не видела, а просто бы переболела и забыла. Но.. даже я не знаю, что тогда произошло. Почему судьба злодейка распорядилась так, что спустя целых два года я предстал перед ней СНОВА, да еще и в таком виде? Может.. стоит продолжить нашу историю? Или в наших обстоятельствах.. нет, сейчас бежать точно не выход. Вот сейчас я должен собственноручно защитить ее. Знать бы только как, без гроша в кармане и хотя бы ножа в руке.

И осознав, что творит несусветную глупость, что нельзя снова вот так трусливо сбегать уже, правда, без возможности вернуться, Дрейк все-таки решил снять петлю и начал аккуратно слезать с тумбы в тот же момент, когда после проворота ключа дверь в комнату отворилась.

[Совместный пост: Брайар, КМ, Сильвириэль, Эвелин

С самого начала, как послышались чьи-то шаги и вскрики, а затем и наставление исследовательницы, Эвелин не покидала одна цель - унести ноги как можно быстрее и дальше. На обострившихся инстинктах она не замечала ни сбившегося дыхания и усталости, ни натиравших ноги носков. Отдышаться и прийти в себя она смогла лишь войдя в их небольшое убежище под крышей таверны. Кадив облокотилась о стену и, смотря куда-то в потолок, мысленно поблагодарила Десять. В безопасности начинали возвращаться мысли и гудеть ноги от внезапной физической нагрузки. Может, за ними никто и не гнался изначально, зато возвращение получилось быстрым и жарким. Вытерев испарину, она наконец опустила голову в привычное состояние.

— Ты что это удумал? И как только сил хватило?! Не будь ты болен, я бы тебя!

Вслед причитаниям женщины Эвелин пригляделась в полутьму. Брайар Дрейк, стоящий на тумбе, словно на сцене, и держащий в руках в качестве реквизита веревку.

Это такая шутка? Розыгрыш?

Раньше мужчина любил яркие выступления. На секунду девушке показалось, что это очередное представление, только очень извращенное. Да только вид кадива совершенно не намекал на хоть какое-то веселье. Да и смысл такого представления? Вызвать жалость? Ею Умбру окружили предостаточно Иренка и Антуан. Сыграть на эмоциях девушки ради прощения? Бред.

Что творится у тебя в голове?

Эвелин начала уставать бесконечно злиться на него. Злилась она раньше, злится сейчас, а толку? От её гнева он не вспомнит быстрее, что происходило с ним все это время. Поэтому эмоций Иренки девушка не разделяла, но отчетливо чувствовала разочарование в поступке Брайара.

— Бесхребетный трус, - холодно отчеканила Эвелин ровно перед тем, как в комнату зашли их знакомые.

Умбра же не разделял такой злости в свой адрес. Он уже начал спускаться, когда все заявились. Но поверит ли ему кто-то? Проверим.

– Господин и Дамы, я честно передумал сам, а не потому что вы вошли. Это была лишь минута слабости, за которой вы меня застали, отчего прошу вашего прощения, коль разочаровал. – И, подумав, менее пафосно он добавил, – Я еще помозолю тебе глаза, моя Принцесса.

Услышав столь нахальное обращение, Эвелин скривилась, однако в комнате все ещё было темно, а лицо её было скрыто за одеждами. Словесно же она никак ему не ответила - пусть думает, что хочет, это её не касается. А если выйдет за рамки дозволенного, она с ним поговорит более доходчиво.

Антуан понимающе кивнул, когда Умбра постарался оправдаться. Жрец не знал, что в голове у кадива, но знал, что если ему нужна любая помощь, включая психологическую, он будет готов её оказать. Однако Дьямон видел в краснокожем стержень, уверенность в своих убеждениях. Поэтому он не станет лезть сам. Если ситуация не станет критической.

Но когда с Брайаром заговорил Антуан, кадив, усевшийся на тумбу, немного удивился. Неужели тут все НАСТОЛЬКО желают ему добра? Разве что кроме той, о ком он думал весь прошедший час.

– Я.. да просто что-то приуныл на пару минут, но сейчас все в порядке, точно-точно. И.. Антуан. Ты знаешь, что я хочу спросить. Мне получше, может есть что-то волшебное во мне?

Светловолосый мужчина прикрыл глаза. Кое-что он, конечно, чувствовал… Но точно не магию. Как бы он ни хотел обнадёжить Умбру.

— Увы, мой друг. Я бы хотел помочь, но в этом… Бессилие.

Наблюдая за тем, как Антуан успокаивает Иренку и как затем подбадривает несостоявшегося самоубийцу, Эвелин стянула с себя капюшон и платок, перчатки же, по обыкновению, остались у нее на руках. Реальное ли мнение или же шутка про артрит показалась Эвелин забавной.

— Конечно, он всего лишь разминал руки, а затем собирался размять шею, посмертно.

Жаль, не успел закончить своё дело. Было бы на один голодный рот меньше, - последовала сразу после прагматичная мысль, но была быстро отогнана прочь.

— С нашим маленьким приключением разобрались, скажите лучше, как прошли ваши дела? - спросила Эвелин, провожая взглядом уходящую на кухню женщину.

— Всё прошло чуть хуже, чем я ожидал. Просто потому, что мы не сумели даже на шаг приблизиться к тому, чтобы разгадать, в чём причина заболеваний. Но Силь выдвинула блестящее предложение — нужно отправиться туда, откуда всё началось. На нижние ярусы. Впрочем… Для этого нужно разрешение. А у меня его, конечно же, нет. Но…

Антуан с улыбкой извлёк из-за пазухи два укрепляющих настоя — примерно таких же, что Иренка давала Умбре днём ранее, после чего поставил их на прикроватную тумбу. Вестимо, их он без спроса “одолжил” у доктора Фостера, это можно было понять по его шкодливо-торжествующему выражению лица. Умирающим они, вестимо, ни к чему. А им могут ещё пригодиться.

— Иногда правила можно и нарушить. Хотя, пожалуй, в этом случае я всё же попробую получить разрешение у старшего. Однако была и ещё одна вещь. Для этого мне и нужно, чтобы вы, Эвелин, и ты, Умбра, дали нам свои руки. Не бойтесь. Мы не причиним вреда. Я просто хочу убедиться.

— Но ведь нижние ярусы сплошь кишат демонами. Это самое настоящее самоубийство! - в совершенном недоумении произнесла девушка. - Я бесконечно вам благодарна за помощь, Антуан, но рисковать жизнью ради эфемерной догадки, определённо, не готова.

— Понимаю. Посему и не требую от вас согласия. Но у меня выбора идти или не идти, увы, нет.

Беллаванс кивнула в согласии. Она всё ещё считала идею неоправданно рискованной, даже безумной, но раз эти двое для себя что-то решили, она не будет их отговаривать. Главное, что её саму не тащат на верную смерть.

Ворожея, все это время хранившая молчание, подпирала плечом дверной косяк и задумчиво разглядывала поскрипывающие доски у себя под ногами. Ее внимание не привлекали: ни веревочные игры кадива, ни склока его краснокожей подруги, ни мэтр одолживший у своего коллеги пару зелий.

Мысли были заняты очередным перевариванием произошедшего за стенами воинского больничного крыла. Эльфийка пыталась посмотреть на ситуацию с разных сторон, под призмой не только своего восприятия, но и через фильтры ее непосредственного наставника Антуана, ее сородичей воинов-мужчин и женщин. То, к какому выводу мог прийти каждый из них, основываясь на своих чувствах и интуиции. Ведь не могло быть все так просто, как сказал Дьямон. Или могло?

Сильвириэль шумно выдохнула, подковырнув мыском сапога невидимый камень, взбудоражив наст пыли, что серой дымкой взметнулся в пространстве и исчез, так же быстро как и появился. Это был сигнал - Сильвириэль пришла к логическому выводу, что Антуан просто был вежлив и поддержал разговор как мог и никаких скрытых смыслов в его словах не было.
Ее губы вытянулись в тонкую линию говоря о том, что девушка несколько расстроилась, но из-за серой ткани прикрывающей лицо, этого никто так и не увидел.

Повернув голову на свое названное имя, остроухая приблизилась к кадивам. Не сказать, чтобы она была рада происходящему и вообще находиться в этой комнате, но перечить не стала. Все таки Антуан был ее спасительной соломинкой - во всех смыслах -  и затевать ссору было нельзя. Или она не хотела с ним ссориться?

Лунная Вестница протянула свои бледно-белые, маленькие руки, ладонями вверх, обнажая их из-под полы плаща.

Брайар все еще пребывал в некой прострации, после очередного отрицательного ответа Антуана. Не может же быть такого, что магия полностью покинула его? Он же достиг довольно большого уровня, как это все пропало бесследно?

Что же мне теперь делать?

Умбра послушно подошел к одному из своих спасителей по его просьбе и протянул тому руки, не понимая, что с ним хотят сделать. Может, наградой за послушание станет еще один бутылек с отваром? Да вряд ли, он, вроде бы, обещал их вернуть Иренке.

Все еще находясь в своих мыслях, Эвелин также протянула и свою руку, обтяную перчаткой.

Взяв ладони кадивов в свои руки и Антуан, и Сильвириэль могли кое-что понять. Потоки магии, которые ощущались ото всех магов, исходили от Эвелин так же, как от Антуана. Именно для этого он и просил Силь взять его за руку там, в R8. Почувствовать этот поток, запомнить его. Но было в кадивах кое-что ещё. Что-то чужеродное. Что-то… Неправильное. Будто в эти самые потоки что-то усиленно вмешивается, волнует их. Еле уловимые искажения, что то пропадают, то появляются вновь, как поплавок на волнах.

— Чувствуешь? — спросил Антуан у ученицы на свирском, — Видишь разницу между нашими силами и теми, что протекают тут? Почувствуй. Настройся. Это весьма необычно. Я раньше с таким не сталкивался.

— Да. — Вторя Антуану, она дернула головой в сторону, словно отмахнулась от чего-то неприятного. — Наши магические потоки яркие как солнечный свет, чистые как родниковые воды и легкие как безмолвные мотыльки. А вот ка…ка…ка-ди-вов….Это что-то вывернутое наизнанку. Что-то не свойственное природе. Что-то…что пытается вмешаться извне и извратить суть.

Сильвириэль ответила мэтру также на свирском, поспешно убирая руки от Умбры и Эвелин.

Отойдя чуть в сторону Антуан изменился в лице, нахмурился. Он задумался. Приставив указательный и средний пальцы правой руки к виску жрец заговорил.

— Скажите мне, друзья… — сказал Антуан уже на общем, — Я узнал о существовании такого явления, как кадивы, лишь вчера. Вы, Эвелин, безусловно, одарены в магии. Умбра… Возможно, ты тоже был. Ты спрашиваешь об этом, но я ничего не чувствую. Однако я чувствую иную вещь. Прежде, чем делать выводы и строить предположения, я хочу спросить: что такое кадив… С точки зрения происхождения. Вы похожи на демонов, но ими, абсолютно точно, не являетесь. Родились вы такими или же это какое-то колдовство? Обычные ли у вас человеческие семьи? Простите мне моё любопытство. Но, кажется, если мы лучше узнаем вас, мы приблизимся к ответу, что же происходит с теми людьми, которые… Обречены на верную смерть от хвори, к которой не могут подступиться светлейшие из умов. 

По общим действиям целителей, Эвелин предположительно понимала, что их размышления вертятся вокруг магических потоков, ведь те буквально являлись основой фактически любого колдовства, но вот конкретные их суждения она понять не могла из-за незнания чужого языка. И этот факт, если не злил, то явно начинал раздражать.

— Я могу ответить на ваши вопросы, но надеюсь, что выводы будут озвучены на том языке, который понимают все, - сказала на десминерском Эвелин, а затем вернулась на общий - Отвечая на ваши вопросы, да - я уже родилась той, кем являюсь. И да - семья обычная, также магов, кроме меня, по крайней мере в последних поколениях, не было.

Кадив улыбнулся маленькой шалости своей подруги. И правда, чего это они все время на своем этом секретничают. После чего на хреновом десминерском ответил Антуану:

– Да, простая семья.

Улыбнувшись тому, что кадивы отвечают им тем же оружием, Антуан быстро вернулся к своей хмурой мине. Такое чувство, будто ни Эвелин, ни Умбра сами до конца не понимали, почему они родились такими. Исходя из этого, они вряд ли понимали, почему…

— В Эвелин я чувствую потоки магии. Такие же, как во мне или Сильвириэль. В Умбре же их не ощущается. Но от вас обоих исходит иная энергия. Что-то… Мне непонятное. Что-то таинственное, еле заметное. Когда ты… “Натыкаешься” на такую “помеху”, ты как бы… На подсознательном уровне понимаешь, что это нечто неправильное. Нечто чужеродное.

Антуан отошёл к окну и задумчиво посмотрел сквозь щели в ставнях, через которые пробивался алый свет.

— От тел заражённых шла такая же энергия. Я сперва даже не понял, что это такое. Но когда прошёл между рядов… От каждого, кто страдал от этой болезни, исходило то же, что я чувствую от вас. Ещё при нашей первой встрече я подметил, что есть что-то такое, что меня смущает в вашей магии, Эвелин. Но не понял, что это. Я и сейчас не понимаю, но… В R8 я ощутил то же самое. И если учесть, что вряд ли кто-то из больных был магом, и совершенно точно никто из них не был кадивом…

Антуан повернулся к всем троим находившимся в комнате, шумно вздохнул, скрестил руки на груди и опёрся поясницей на подоконник.

— Я думаю, что всё это как-то связано. Я сказал, что вы похожи на демонов. Может быть, ваше происхождение как-то с ними связано. Ровно так же, как связано происхождение этой инфекции. Что, если это их энергия вмешивается в потоки? Что, если в них… Ключ к разгадке? Сильвириэль права: корень зла нужно искать там. Но есть загвоздка. Даже если мы окажемся правы и в этом… Как нам спасти город? Ни одно средство лечения не помогает, эксперименты не помогают, магия не помогает…

Антуан обеими руками схватился за голову, как будто пытаясь успокоить бурю мыслей, что бушевала в его голове. Чем больше он рассуждал, тем тише и мрачнее становился его голос.

— Какой смысл быть правым, если это не даёт ответа на вопрос, что со всем этим делать? Впрочем… Я забылся. Прошу меня простить. Вероятно, всё это для вас не так интересно и не имеет такого смысла. Как я уже сказал, я не требую от вас идти со мной. У вас свои цели, у меня — свои. Строго говоря… Всё, что от меня требовал сир Аурелиан — исцелить Умбру. Как только ты встанешь на ноги, возможно, наши услуги вам больше не понадобятся.

Эвелин слушала рассуждения Дьямона, не отрываясь и не перебивая. Те выдались обширными, но влекли за собой по большей части новые вопросы, чем ответы. Не заметить схожести кадивов и демонов мог разве что слепой, но если и была хоть какая-то наивная надежда на различия с этими тварями, то с каждым новым фактом она всё больше меркла. Если, как сказал Антуан, всё дело в некой странной энергии, то почему одни обращаются кадивами, а другие нет? Что если каким-либо способом извлечь эту энергию? А возможно ли это? Вестимо, на эти вопросы никто не мог сейчас дать ответов. Но их, возможно, можно было бы получить, если рискнуть и отправиться на нижний ярус. Да только рациональный страх и чувство самосохранения никуда не делись. Желание жить было все еще сильнее жажды знаний, хоть и слегка пошатнулось после получения новых сведений.
Завидя же беспокойство лекаря, девушка решила проявить участливость. Всем сейчас явно было не сладко, да только паникой делу не поможешь.

— Дышите, месье, холодный рассудок и собранность - лучшее, что остается у нас сейчас. Насчет выхода из вашей проблемы я не могу сказать чего-то конкретного, но думаю, что вам лучше действовать постепенно. Не загадывайте наперед, решайте проблемы по мере их поступления. Если вам удасться попасть туда, куда вы намереваетесь, может там же и найдется нужное решение.

— Вы добры. Я благодарен за слова поддержки. Будем верить, что всё получится. Потеря веры равняется смерти в эти… Тёмные времена.

Эльфийка не прерывала монолог наставника, отмечая с какой скоростью его мысли погружаются во все более темный омут, а на лице играют жвалки от напряжения. Чем мрачнее становился его голос, а на лбу проступала заметная складка, тем больше возникало желание у девушки подойти к метру и уложить на его плечо свою ладонь, и сказать что-то приободряющее. Какую-то незначительную глупость, после которой Антуан смог бы облегченно и снисходительно выдохнуть, улыбнуться - пусть и слабо -  и сказать свое привычное “А луна такая же, как и прежде?”.

Эта фраза была, для Сильвириэль, как спасительный луч маяка прорезающий бушующую мглу и выводящий корабль в спокойные воды. Фраза, после которой сразу становилось ясно - Дьямон в полном спокойствии.

Целитель даже дернулась, но в последний момент сдержала порыв, вспомнив о присутствующих кадивах и сделала вид, что в очередной раз шаркнула ногой по полу.

— Ты не можешь спасти всех, Антуан. Даже с моей помощью или с помощью еще сотни целителей — остроухая поправила полы плаща, обращаясь к наставнику на свирском. По какой-то причине, она все еще не хотела говорить так, чтобы Эвелин и Умбра ее понимали. Не имела привычки доверять кому-либо, особенно тем, с кем знакома от силы пару часов. — Если не помогает ни одно средство лечения, что мы делаем, Антуан? Что делают все целители? — девушка принялась плавно ходить из стороны в сторону, легкой поступью, едва-едва издавая хоть какой-то шум. —  Они иссякают зараженную плоть, чтобы разложение не перешло дальше и не погубило весь организм. И если мы отправимся в исток этой заразы, а еще лучше, преуспеем, то все равно придется иссечь уже зараженных людей, дабы они не разнесли это по другим городам.

Остроухая остановилась и повернулась лицом, закрытым тканью, к врачевателю.

— Этому научил меня мой замечательный, всезнающий и всепрощающий наставник. Ты, Антуан. Но, если позволишь мне вальяжности, твои руки слишком мягки, а помысли добросердечны, чтобы принять жесткие и необходимые меры. Поэтому, я буду тем хирургическим инструментом из стали, которым ты будешь рассекать уязвленную плоть, дабы не дать погибнуть остальным.

Антуан тепло улыбнулся Силь, но промолчал. В его лице легко читалось, что улыбка эта, пусть и искренняя, но натянутая, полная боли и смятения. Впрочем, он всё равно никому не скажет о том, что ему больно, даже если это видно и так. Запрётся в комнате, как обычно, предастся рефлексии. Не поможет, но даст передышку, чтобы назавтра вновь улыбаться всем.

Она сделала небольшую паузу, смотря на мужчину, подняв голову так, чтобы он видел ее аметистовые глаза.

— Ты не один. Доверься мне.

После чего она вновь опустила голову, скрывая лицо полами капюшона, поворачиваясь к кадивам и переходя на общий язык.

— Жестокие слова. Но, должно быть, справедливые. Тем, кто уже заражён, не помочь, — ответил он Силь, но на общем, после он обращался уже ко всем, — Спасти тех, кого зараза ещё не коснулась, можно. Вчера я осматривал Умбру, сегодня тоже. Эвелин дала мне свою руку, чтобы я мог прочитать её токи. Если в вас есть эта странная энергия, как и в заражённых, но я от вас не заразился… Нужно понять, что именно её передаёт.

— Что вы намереваетесь делать, когда он — она имела ввиду Умбру — поправится?

— О, не волнуйтесь за нас, Сильвириэль, мы обязательно найдем, чем заняться в этом чудном осажденном городке, - не без доли сарказма ответила Беллаванс.

Ничего конкретного говорить подмастерью лекаря она не собиралась. Ей не доверяют? Имеют право, конечно, но пусть не ждут откровений и от нее.

Брайару ничего не оставалось, кроме как после осмотра вернуться на облюбованную им тумбу и слушать умозаключения Антуана. Он мало что понимал из врачебной части, но вот по части магии он даже что-то отдаленно помнил, несмотря на то, в каком состоянии кадив сейчас находился. И если все это время в нем самом и Эвелин находилось что-то инородное.. а не простое проклятие или дар, как Дрейк думал.. Да нет, это ничего не меняет. Абсолютно ничего. Но если он сможет как-то отплатить своему спасителю, это будет очень кстати.

Но под нож не хотелось бы лезть, кто знает этих врачевателей. О, Килма.. как же эта северная девчонка уже надоела лепетать на своем наречии. Она тут не одна.

На секунду смерив уставшим и презрительным взглядом Силь и шепотом заговорив на арномском, Умбра опомнился и пояснил.

– Простите.. это старое ругательство выражает все, что я думаю о нашем положении. Но я в любом случае смогу за себя отвечать после полноценного выздоровления. А там гляди и долг тебе смогу отдать, Антуан. Но.. как оно вообще ощущается в нас? Оно везде, течет по нам, или в каком-то конкретном месте, голове там, сердце?

— Скорее, везде. Как обычная магия. Такая, какой бы я ощутил её в тебе, если бы она была. Просто… Просто неправильная. Будто вы ей отмечены. Как и больные. Как я уже говорил, от вас я не заразился, так что…

Антуан в очередной раз упёр указательные пальцы рук в виски и с силой надавил, зажмурив глаза, от чего на его лице заиграли не только морщины, но и сосуды.

— Так что смею предположить, что эта хворь идёт от тех, кто осадил город. Предтечи смилостивились, я не встретил ни одного демона на своём пути. И если гора к нам не идёт… Готов спорить, что демоны являются причиной всего. Впрочем, это дела уже другие. Сейчас у нас иная цель.

Как только Антуан договорил, щёлкнул дверной замок. Жрец напрягся, но быстро успокоился, увидев, что на пороге появилась Иренка. Подле неё на полу стоял дымящийся казан. Комнату быстро наполнил аромат только что сваренного супа — пусть даже мясо в нём было голубиное, даже такая трапеза обещала какой-никакой прилив сил.

Быстро залетев в комнату и небрежно шмякнув деревянными тарелками о прикроватную тумбу, Иренка так же, чуть ли не бегом, схватила казан и внесла его внутрь, поставила у порога и закрыла дверь, так же молниеносно заперев её на ключ.

— Не буду говорить, что у трактирщика были вопросы, откуда я всё это взяла и куда несу. Будем верить, что это была лишь вежливость с его стороны, — достав из-за пазухи пять деревянных ложек она положила их рядом с тарелками, коих тоже было пять, — Налетайте. Пока горячее. Полезно будет подкрепиться перед походом. Всем вам. ОСОБЕННО полумёртвому самоубийце-неудачнику.

Глаза Иренки сверкнули злостью, когда она остановила взгляд на Умбре, но за завесой негативных эмоций скрывалось волнение. Почему? Вряд ли она кому-то скажет. В глубине души она чувствовала ответственность за кадивов. Благодарила Антуана и Силь за их неожиданное появление во всей этой истории. Но молчала. По крайней мере один из их разношёрстной компании, похоже, был склонен к побегу — даже на тот свет. Она не верила, что он проявит верность и костьми ляжет с ними, если потребуется. Но почему-то надеялась.

— Пожалуй, я не голоден. Завтрак был довольно плотным.

— Ну уж извините. Не всем дано почивать деликатесами в такие времена. Могли бы и поделиться, раз уж так сыты, — последнюю фразу она буркнула скорее в пустоту, нежели в Антуана, однако это всё равно вызвало улыбку у жреца.

В чём-то Иренка была права, конечно. Антуану ничего не стоило принести им еды. Но по какой-то причине он то ли об этом не подумал, то ли ещё что. Во всяком случае он знал, что если бы его попросили, это не вылетело бы из его головы. Сейчас, увы, он был занят куда более серьёзными мыслями — не выживанием группы, хотя и оно было важно, а выживанием, может быть, всего человечества.

— Поешь, если чувствуешь, что необходимо. Завтрак ты не доела, — обратился Антуан к Силь, краем глаза наблюдая, как Иренка разливает суп по тарелкам.

Себе она положила, должно быть, меньше всех. Неизвестно, сколько Умбра и Эвелин не ели, поэтому она не скупилась. Умбре вообще достались две голубиных ноги — не слишком жирные, но и не сплошная кость. За птичьи ноги Иренка в детстве точно готова была поколотить, но сейчас… Поступиться этим для неё не значило ничего, а вот кадиву могло помочь.

— Ешь, прядильщик. К этому вашему знакомому придётся на своих двоих топать, — сказала она, вручая тарелку Умбре, — Прошу, Эвелин.

Женщина откинула подушку от прикроватной тумбы, чтобы кадив могла сесть и поесть, как цивилизованный человек. Насколько это вообще было возможно в условиях этой комнатушки.

— Премного вам благодарна, - принимая еду и устраиваясь удобнее сказала Беллаванс. Если по пробуждению она ещё могла терпеть голод, то сейчас, после интенсивной прогулки по улицам Нотенхофа, её живот издавал китовьи песни, призывая заполнить пустоту хоть чем-то. Ароматный суп приходился как раз кстати.

– Спасибо, Иренка, ты хороший человек. – Умбра принялся медленно и аккуратно прихлебывать голубиный суп, – Еще раз извиняюсь за свою минуту слабости.. к вашему приходу я действительно уже все обдумал и слезал оттуда. Мало кто из людей, кроме моих.. друзей и знакомых был ко мне когда-то так добр. Но что мне интересно.. Ты.. как будто совсем не удивлена нам с Эвой. Что это? Просто чистое сердце, безрассудство, или ты знаешь что-то о нас?

В Брайара вперился укоризненный взгляд и тихий цык языком. Однако внимание девушки тут же сместилось на женщину, так как, к удивлению, кадив задавал хорошие вопросы.

— Плохие у тебя были круги общения, скажу я тебе, — уже более мягко, чем прежде, сказала Иренка, — Я исследовательница земли. Моя деятельность лежит далеко за пределами Нотенхофа. Пусть я и не так стара, но видела уже достаточно. Думаете, меня можно удивить рогами и красной кожей? В своих странствиях я и с кадивами сталкивалась. Но они были… другими. Высокие. Белая кожа. Кадивы верхнего мира. Будто сами небожители спустились к нам. Они говорили, что берут свои силы прямо оттуда, — девушка вытянула указательный палец и указала на потолок, — Конечно, мне интересно, что из себя представляете вы — тоже кадивы, но не такие, как те. Нижний  мир, очевидно. Значит, и силы, по идее, оттуда. Но это лучше вон, у жрецов выяснять, — она кивнула в сторону Антуана, — У меня нет предрассудков. Я не думаю, что это вы тут вторгаетесь. Даже если и берёте своё происхождение от нижнего мира. Дети за отцов не отвечают, или наоборот, как там было? Неважно. Как бы то ни было, я не сильна в том, кто от кого и почему происходит. Я в растениях, да алхимии с головой. Куда мне до разумных видов. Но безрассудству тут нет места. Что до чистоты сердца… Грех не помочь тем, кто попал в беду. Вы же не виноваты в том, что инквизиция, не разобравшись, хочет вашей крови, — вдруг тон её понизился, — Не виноваты же?

Эвелин покачала головой. Они были не виноваты. По крайней мере очень хотелось в это верить.

– Я точно не виноват, я вообще каДивно “отдыхал” около двух лет, судя по всему, и о всем происходящем ни слуху ни духу.. Есть и другие виды кадивов.. было бы интересно повстречать кого-то из них. Антуан, а ты знал о других?

— Нет, — отозвался жрец, — до вас я не мог и подозревать о ком-то подобном.

— Удивительно. Я думала, жрецы обо всём в курсе.

— В университете, да и в Круге Милосердия, не преподают подобных вещей. Может, скрывают. А, может, и сами ничего не знают толком.

— Я скорее поверю в первое, нежели во второе. Власть имущие всегда что-то знают, но скрывают, — с неодобрением произнесла Иренка, но Антуан не ответил ей.

— Разве не прекрасные создания? Кадивы, — полушёпотом на свирском произнёс Антуан, чтобы его могла слышать лишь Силь, стоящая неподалёку, — Возможно, тебе кажется, что они не стоят ничего. Но разве до вчерашнего вечера ты подозревала, что может существовать нечто подобное? Они родились в обычных семьях, но судьба “наградила” их такой внешностью. Держу пари, им приходится нелегко. Как и тебе. Как… И мне, в общем-то. 

Антуан не знал, почему Силь относится к кадивам так, как относится. Он, как человек, прошедший через множество лишений к своей жизни, никогда бы не позволил себе ксенофобии. Даже когда они с Силь встретились он отнёсся к ней, как к обычному человеку, то есть эльфу. Не как к дикарке, не как к маньячке, а как к неогранённому алмазу. Возможно, и в Эвелин с Умброй он видел такие алмазы. Они, пусть и покрыты пылью и копотью, в его понимании не становились менее ценными и сияющими от этого.

В юности у Антуана возникало более, чем предостаточно недопониманий из-за его дара. Те, кто никогда не видел магов, не считали его талантом, а скорее наоборот. Оттого он прекрасно понимал, что значит быть “не таким”. Непонятым. Странным. Пусть даже у него не было рогов или эльфийских ушей. Он, конечно, пытался воспитывать в ближних терпимость. Но мир одним человеком не изменить. Но хотя бы сделать мягче, светлее — разве плохо к этому стремиться?

Вот и в Силь он надеялся разжечь свет. Такой, что осветит ей путь по жизни. Если Антуана не станет, или просто их пути разойдутся, возможно, его учения будут с ней. И в следующий раз, когда она увидит, что кому-то нужна помощь, особенно если этот кто-то будет отличаться от остальных, она вспомнит о словах наставника.

— Я надеюсь, вы простите, что мы иногда перебегаем с языка на язык, — сказал Антуан уже на общем, обращаясь к остальным, — Просто некоторые вещи… Слишком личные. Никаких предрассудительных вещей о вас мы себе не позволяем. Надеюсь, вы поверите моему слову. А я постараюсь его не нарушать. Но если вам будет комфортно… Мы постараемся впредь больше говорить на общем. Верно, Силь?

Жрец вновь одарил ученицу улыбкой, за которой на этот раз скрывалась не боль, а хитрость. Не укориза, но намёк. Всё же, в ближайший день, как минимум, им всем придётся находиться в одной лодке. Так пусть же приключение будет комфортным и спокойным. А там, глядишь, всё пойдёт на лад, тронется лёд и так далее. Учитывая погодные условия льда было предостаточно — и вокруг, и в сердцах, и в душах собравшихся. Нужно было хоть как-то двигаться к оттепели. Хотелось ли этого всем остальным или нет. Раз уж и эльфийка была привязана лишь к Антуану, и кадивы с ней взаимодействовали лишь через него, придётся ему стать связующим звеном. Тёплым связующим звеном, своего рода катализатором.

– Ага.. было бы очень хорошо, – немного чавкая высказался Дрейк, – Спасибо вам обоим за попытки поставить меня на ноги.

— Моя обязанность, как врача, бывшего брата милосердия и жреца Белла, помогать нуждающимся. За свою работу благодарности я не требую, красноречивее всего о ней скажет факт того, что ты снова станешь собой. Думаю, что Сильвириэль разделяет примерно то же мнение, — Антуан улыбнулся и перевёл многозначительный взгляд на эльфийку. Конечно он знал, или догадывался, что по большей части ей нет дела до Умбры, но говорить об этом было совершенно необязательно. Быть может, в будущем им предстоит подружиться. Кто знает? Хотя, конечно, до этого нужно дойти. И путь может оказаться ой каким длинным. Но, справедливости ради, Антуан отмечал, что лёд в душе девушки с аметистовыми глазами трогается. Но вот в какую сторону… Над этим он пока размышлял.

– Когда-нибудь я тебе верну долг, это точно. И не отнекивайся, ты меня из такой.. – Кадив бросил быстрый взгляд на знатную подругу, – глубокой дыры вытащил, что это не может остаться без награды.

— Как скажешь, — снисходительно сказал Антуан. Ему награды были абсолютно не нужны, всё, что он делает, он делает от чистого сердца. Хотя, конечно, если спасённый сам настаивает, отказываться попросту невежливо.

Целитель отошла в сторону, чтобы не мешать Иренке нести до стола горячий казан из которого пахло довольно сносно, а после и вовсе ушла в другую часть комнаты, подальше от трапезничающих. Ни говорить с ними, не принимать участие в обеде, Сильвириэль не стремилась. Ей было чуждо вообще с кем-то общаться помимо Антуана и своих сородичей, а тут целых трое незнакомцев, двое из которых выглядят как демоны и магия у них странная.

На обращения к ней, Дьямона, девушка лишь отвечала коротким кивком головы или не отвечала вовсе.
Она была поглощена своими мыслями: как выбраться из города и вернуться к семье?; как исчленить заразу, которая не дает Антуану покоя?; как не помереть, где-нибудь в подворотне?; как разбираться с демоническими тварями?
Но вместо того, чтобы помочь ответить на столь непростые вопросы Белая Ворона лишь и делал, что лебезил перед краснокожей парочкой.

Антуан подмечал, что Сильвириэль не слишком была настроена на диалог. Возможно, её что-то тяготило. Либо же ей абсолютно претило всё, что здесь происходит. Иногда она была слишком уж колючей, что могло вызвать у кого-то раздражение или непонимание. Но только не у жреца. Дьямон всегда стремился к пониманию, и её, как одну из сторон “конфликта”, если так можно выразиться, он тоже хотел понять. Хотя, конечно, это было бы проще сделать, будь она хоть на толику более открытой и разговорчивой. Но она попала в чуждый для себя мир, её, как тряпичную куклу, кидало из ситуации в ситуацию — сперва отчуждение от “семьи”, затем осада, теперь ещё и кадивы с неизвестной болезнью… Любому пришлось бы тяжело. Любой бы справлялся с этим так, как умеет. Глядя на эльфийку Антуан совершенно не знал, как помочь ей. Но знал точно, что не оставит её в час нужды. Кто, если не он, подаст ей руку?

Спустя какое-то время, когда трапеза подошла к концу, Иренка быстро сгребла всю посуду и, вместе с казаном, затолкала под кровать.

— С этим потом разберёмся. Ну, что, поели? Получше стало? Идти сможешь? — обратилась она к Умбре.

Кадив энергично покивал в ответ, сразу пожалев об этом, схватившись за нее. Для таких резких движений было еще слишком рано.

— До Хостера идти минут двадцать, если поторопиться. Чуть больше, если помедлить. Я очень надеюсь, что у него есть то, что мы ищем.

— Конечно вы надеетесь. Это ведь ваша спасительная соломинка. Был бы у нас выбор, я бы обязательно рассмотрела другие варианты, но, увы, в осаждённом городе странных алхимиков с кусками мантикоры на дороге не валяется. Но… Что, если у Эрлинга что-то было, а мы не спросили? Ай, ладно. Что уж теперь об этом гадать, — причитала Иренка, облачаясь в плащ и готовясь уходить.

— Даже если бы у него они были, очень маловероятно, что мы бы смогли расплатиться, - подала голос Беллаванс, собираясь к алхимику.

— Как бы то ни было, план мы наметили, теперь нужно ему следовать. Если все готовы… Идём за мной.

Именно Антуану предстояло вести группу, потому что лишь он знал, где живёт этого его таинственный Хостер, у которого так удачно могли оказаться когти, рога и клыки мантикоры. Исследователь экзотических тварей — довольно редкое явление, но, как оказалось, в университете можно познакомиться и не с такими кадрами. Худые сапоги Эвелин с плохонькими носками из зайца были лучшей обувью, нежели тонкие сапоги Умбры с набивкой из обрывков грубой рясы Антуана, так что кадивам придётся потерпеть в этой дороге. Накидку из соболя Антуан же вернул таки себе. Как и белую мантию, которая всё равно не очень бы пригодилась. Обрывков серой же вполне хватило как на то, чтобы обмотать Умбре ноги, так и на то, чтобы организовать ему на голове подобие тюрбана, что хоть немного, но скрывал рога и лицо. Группа покинула гостиничную комнату: Антуан, Сильвириэль и Эвелин шли на своих ногах, Умбре же помогала перемещаться Иренка. Несмотря на положительную динамику, конечности его всё ещё были довольно слабы. В очередной раз щёлкнул замок. Следующая остановка — поместье некоего алхимика из прошлого Антуана. И лишь богам известно, насколько успешно всё обернётся.

Умбра снова попробовал уже полегче помотать головой, с которой тут же спал импровизированный тюрбан.

– Спасибо, конечно, но я лучше по старинке, – и с этими словами он обмотал кусок мантии вокруг лица, делая испровизированную  маску, и накинул капюшон пенулы, которую он пока не собирался возвращать своей возлюбленной.

Отредактировано Эвелин Беллаванс (08-05-2025 14:24)

[Совместный пост: Брайар, КМ, Сильвириэль, Эвелин

За то время, что шли Эвелин и ее спутники, не изменилось ровным счетом ничего - все те же мороз, трупы и луна, обагряющая все вокруг. Ужасно, но к такой обстановке Эвелин попривыкла и уже фактически не обращала внимания ни на что из этого. Разве что в момент вынужденных остановок холод иногда давал о себе знать и заставлял кутаться в теплый плащ, да поправлять неудобные ботинки.

Дорога далась Умбре тяжело. ОЧЕНЬ тяжело. Благо они шли по небольшим улочкам, где можно было спрятаться в нишу и отдышаться. Один раз он даже немного поскользнулся, зацепившись за помощницу Антуана и чуть не стянув с нее капюшон. Впрочем,все остальное время, он аккуратно поглядывал по сторонам, стараясь запомнить расположение домов, были ли хоть где-то еще не заколоченные двери и окна, где артист мог бы раздобыть хоть какое-нибудь оружие и более теплую одежду. А еще его удручало полное отсутствие даже бродячих животных, встреться ему хоть одна собака покрупнее, да будь у него мало-мальский кусок мяса, уже было бы им на одного помощника побольше. Хоть пока магия и оставила Брайара, он все же надеялся, что тренерские навыки еще были при нем.

Когда они дошли до нужного дома и встретили стражника, девушка, по привычке, отступила чуть назад и поправила свою маскировку. Впрочем, мужчина был занят разговором с Антуаном и, кажется, не заострял внимания на остальных, что было к лучшему. Глянув на здание, девушка подумала, что человек, живущий здесь, явно не бедствовал, а значит и впрямь мог помочь им, но и цену за спасение, должно быть, запросит немалую.

Внутреннее же убранство ничем не уступало фасаду. Каждая деталь говорила о богатстве хозяина, но также о доле мрачности и загадочности. Нельзя было сказать, что девушке не нравилась такая обстановка, но дома у нее было куда светлее.

А ничего такие хоромы, я б тут зажил по-царски.

Дом. Когда я теперь смогу туда вернуться? Когда увижу родителей и брата? - вздохнула она про себя. Внезапную меланхолию прервал вошедший человек.

— Любуйтесь богатством, наслаждайтесь великолепием, купайтесь в лучах гостеприимства, но прежде: внесите себя в гостевую книгу. Иначе можете ворачиваться на улицу.

Какая напыщенность от того, кто схож с шутом гороховым. Удивительно. Надеюсь, тот, кого представляет этот человек, будет менее… претенциозен.

Но, как и положено, Эвелин вписала собственное имя, конечно же без фамилии, в книгу посетителей.

— Вот ведь! Пока кто-то гибнет за стенами, погибает от мороза и голода, кто-то сидит тут, на бархатных диванах, у камина, — с трудноскрываемым отвращением сказала Иренка, помогая Умбре усесться на диван.

— Увы, мир устроен так, что равны мы лишь перед судом богов, — ответил Антуан, вписывая своё имя в книгу, — Может, не у всех есть те деньги, что есть у Хостера, но, с другой стороны, у него тоже может не быть чего-то важного. Того, без чего он не может быть счастлив.

— Что думаете? Есть во всём этом... Лоск?

— Полагаю, что у человека с таким статусом имеется все, что он мог бы желать. Думаете, ему чего-то недостает? Что же до лоска - он и впрямь здесь присутствует и обладает определенным шармом, - Эвелин отложила перо и приблизившись к камину,  стала наблюдать за огненными всполохами и греться после недолгой ходьбы.

— Счастье скрывается не только в дорогих одеждах, бархатных диванах и огромных особняках. Бывает, простому человеку для счастья нужно нечто иное. Нематериальное. Быть может, Хостер не верует в богов, оттого в его душе пусто? Либо же в его сердце нет ничего, кроме всепоглощающей дыры, и от отсутствия любви он страдает. Либо же…

— Либо же это всё пустая трата времени, — Иренка взглядом проследила за тем, как Эвелин пишет своё имя в книге, после чего кивнула на перо Умбре, — За тебя расписаться?

– Да я сам попробую.. наверное. Если совсем плохо выйдет, подправишь, спасительница? – Ухмыльнулся кадив и взял перо в немного подрагивающую руку, подписав в книге кривыми буквами уМбРа.

Иренка оценивающе глянула на закорючки, что вывел Умбра, и кивнула.

— Вполне сносно. В этот раз тебя спасать не нужно.

— Не хочу показаться бестактным, хотя, наверное, таким я и показался, взобравшись в то окно, но всё же. В вас, Иренка, я и ощущаю то самое отсутствие веры. Хотя, конечно, не моего ума дело. Ваши убеждения есть ваши убеждения.

— Алхимики кажутся мне достаточно неординарными личностями, поэтому я всё же сомневаюсь, что Хостер может жаловаться на недостаток чего-либо в жизни.

Иренка же не ответила Антуану, пропустив его реплику мимо ушей. Либо ей действительно были не нужны эти слова жреца, либо он задел её за живое. Как бы то ни было, ответить она так и не сподобилась.

– Антуан.. а я могу.. стянуть все это? А то на улице дубак, а тут от камина уже жарковато становится.

— Опасно оставаться без маскировки. Но твоё состояние я понимаю. Я думаю… Если хочешь, ты можешь это сделать.

Кадив с небольшим облегчением выдохнул и стянул капюшон вместе с повязкой, натянутой на лицо, отчего его ярко желтые глаза заблестели еще ярче, поймав блики камина.

– Вот так гораздо лучше.. принцесса, может и ты снимешь свою маскировку, тут, мне кажется, всем глубоко.. все равно, кто мы.

И горящим взглядом, Дрейк начал рассматривать предметы убранства этого богатого дома.

– Если ты так спешишь быть проткнутым мечом или гореть в огне Инквизиции, вперед и с песней. Меня же в это не втягивай. Сейчас не то время, когда ты мог резвиться на сцене, Умбра, пора бы это понять, - не поворачиваясь от камина ответила Беллаванс, и в противовес Брайару натянула капюшон ещё глубже.

Спустя какое-то время сверху послышался звук шагов. Ещё через мгновение показался и тот, кто этот звук издавал. Перед собравшимися предстал высокий миловидный мужчина с длинными русыми волосами, что подобно водопадам стекали по его - почему-то - обнажённой груди. Халат из бархата алого цвета на нём был распахнут настеж. Видимо, гостей он не стеснялся. Хотя, оно и понятно, это был его дом.

— Когда мой прихлебатель сообщил, что в обитель явился мой знакомец, я и думать не мог, что слова эти наконец-то стали правдой. Обычно ступают на порог ко мне лишь льстецы, лжецы да просители, которых приходится гнать метлой. А то и мечом. Оттого мне стало в разы интереснее посмотреть, как сегодня будут развиваться события. Выслушать ли очередного шарлатана и загнать его, как дичь… Или же заключить выгодную сделку? Пока я не убеждён ни в чём, но вижу, что ко второму варианту мы ближе. Тем более, столь внушительная компания… Видимо, подумать мне придётся очень даже основательно.

Эвелин повернулась на речь вошедшего, но слова, с которых начинался разговор, ей уже не нравились, оттого лицо ее, скрытое платком, ненадолго скривилось. Ситуация напоминала ей ту, что случилась прошлым днем, когда она пыталась приобрести сапоги. Та же жажда наживы. Алхимик не сильно отличался от того дельца с ярмарки, за исключением, разве что, статуса. Впрочем, все торговцы в первую очередь всегда нацелены на прибыль и выгоду, различия заключались лишь в степени собственной важности. А хозяином положения Хостер явно ощущал себя в полной мере, о чем явно кричало его одеяние.

Уже по его подчиненному было приблизительно понятно, чего можно ждать от него самого. И на что я только надеялась?

Когда же, судя по всему, хозяин дома вышел к ним, Умбра приметил человека схожих с ним взглядов на жизнь, как ему казалось, и легонько помахал тому, так как усталость после их непродолжительной дороги все еще давала о себе знать.

— Здравствуй, Хостер, — Антуан поднялся с дивана, — С университета я о тебе не слышал ровным счётом ничего, на встречах тебя не появлялось, на улице с тобой не пересечься…

— Некоторые люди бывают занятыми. У меня работы невпроворот, я в Нотенхофе бываю куда реже, чем в иных местах. Я алхимик. А чтобы добывать некоторые ингредиенты, нужно попотеть. Хотя у меня достаточно средств, чтобы за меня это делали другие. Я люблю полевые работы.

— А по виду так и не скажешь, — не без доли сарказма произнесла Иренка.

— Исследователи земли, да? — Хостер явно заметил знак жёлудя на груди Иренки, — Знаете, мне нравится, что есть такая организация. Марают руки, лезут во все места, живут мало. Идеальные ассистенты, — мужчина расплылся в улыбке и начал спускаться по лестнице.

Женщина поджала губы, но не ответила. Что за день сегодня такой? Каждый норовит вставить свою реплику, о которой никто не просил. Как можно быстрее с этим покончить и уйти обратно, в свой уютный номер — вот, чего ей хотелось.

— Иренка тоже твой гость. Как и все собравшиеся. Не нужно так грубо к ней, кем бы она ни была.

— Антуан, это ли грубость? Я лишь подмечаю факты. Те, что очевидны каждому. Много ли ты знаешь Исследователей, что дожили до преклонных лет? А алхимиков или жрецов? То-то и оно. Но коль ты считаешь это оскорбительным, я не стану больше трогать твою… Подругу?

— Можешь называть это так, коль тебе будет угодно. Мы можем перейти к делу? — по Антуану было видно, что даже его спокойствие начинает улетучиваться от ужимок Хостера. Как будто бы этот человек нарочно оскорблял людей. Но жрец знал, что это обычное поведение алхимика. Он надменен и экстравагантен, но умён, в своей сфере чуть ли не гениален.

— Сразу к делу? Интересно. Ни тебе чая с конфетами, ни тебе бутылочки вина, ни тебе историй о прошлом? Скучно, Антуан. Но раз уж ты настаиваешь… Я выслушаю тебя.

По правде, и Эвелин не хотелось здесь оставаться больше нужного, алхимик вызывал больше негативных, чем положительных мыслей, и разводить светский вечер она была готова только в крайнем случае.

— У нас не так много времени на любезности, уж извини, — парировал Антуан, — В осаждённом городе тяжело найти что-то, что могло бы помочь нам. Видишь ли… Умбра, — Антуан указал на кадива, — Тяжело болен. И чтобы его вылечить, нужны весьма редкие ингредиенты. Рога и клыки мантикоры. В нашем положении трудно найти алхимика, так что мы и подумали, что, может быть, у тебя есть…

Договорить Антуану Хостер не дал. На последних словах жреца алхимик прыснул смехом, попытался, но не смог сдержаться и громко расхохотался. Продолжалась эта сцена несколько секунд, но в повисшей тишине могло показаться, что длилась она вечно. Наконец, когда Хостер просмеялся и утёр побежавшие слёзы, он начал громко дышать, приводя в норму свой речевой аппарат.

— Ха-ха… Да, подумать только… Ха! Есть ли… Есть ли у Хостера, величайшего, не побоюсь этого слова, алхимика в Нотенхофе… Рога и клыки мантикоры! Ну… Ну ты выдал, коллега! Ха!

— Пожалуй, не стоило приходить, — сказал Антуан, сдерживая раздражение. Он уже готовился уходить, но Хостер поднял указательный палец вверх.

— Погоди! Я же… Я же не говорил, что у меня нет этого, верно? Не говорил. Кое-что я могу придумать… Но какой экстраординарный заказ! А экстраординарные заказы требуют экстраординарной платы, верно? Не бойтесь, кошельки ваши не опустеют. Но кое-чего придётся лишиться. Идёмте. Покажу вам свои хоромы. Не стесняйтесь, стража вас не тронет.

Через несколько мгновений группа во главе с Хостером уже двигалась по длинному коридору, в конце которого красовалась огромная металлическая дверь с большим поворотным механизмом, подле которой стояло два мускулистых стража. Одеты они были не в доспехи, а в обычные камзолы, но даже так, наверняка, могли показать себя в бою.

— Откройте двери. Это со мной, — скомандовал алхимик и амбалы повиновались. Створки двери со скрипом отворились, как только двое взялись за механизм, — Не бойтесь. Но смотрите под ноги.

Группа спустилась вниз по крутой каменной лестнице и перед ними открылся вид на огромный подвал, представлявший из себя каменную залу с многочисленными клетками. В них сидели различные звери — от обычных волков до таких тварей, коих никому ранее видеть не доводилось.

Пахло в зале соответственно. Запах затхлых подстилок, недоеденного гниющего мяса, экскрементов — всё это сливалось в единый едкий флёр, что мгновенно отрезвлял и навевал мысли не то о ферме, не то о цирке. Пахло и там, и там одинаково. Вид же зверей вызывал тревогу — в их глазах читалась ярость, они явственно желали растерзать хозяина, но не давали им это сделать прутья клеток и цепи, коими они были прикованы. По зале сновало несколько человек — порядка двенадцати, вооружённые трезубцами, пиллумами, хлыстами и арбалетами. Местные надсмотрщики.

— Видите ли, — начал Хостер, — я не только алхимик. Я… Можно сказать, коллекционер. Иногда не сподручно кататься в другой конец мира, чтобы заполучить желаемое. И у торговцев этого нет. Что же тогда делать? Правильно. Не можешь постоянно добывать ингредиенты в поле… Плени тварь, что тебе нужна.

Всё время с появления Хостера Эвелин ощущала себя крайне некомфортно. От этого человека больше не чувствовалось загадочности, зато опасность ощущалась всем телом. В моменте, когда они спускались в подвал, и вовсе казалось, что их ведут туда, откуда они больше не выберутся. Зайдя в помещение, у девушки и вовсе перехватило дух. Все эти клетки, монстры разных мастей и смотрящие за ними люди казались Эвелин чем-то слишком пугающим и мерзким. Этот мужчина был не просто неординарен, он был безумен.

Группа подошла к большому чёрному полотну ткани, что висело в конце. Нет сомнений, там была выбоина, в которой тоже кто-то сидел. За занавесью слышалось чьё-то тяжёлое дыхание и утробный тихий рык.

— Ты серьёзно? — Антуан не мог поверить ни глазам, ни ушам.

— Абсолютно. Та-дам! — торжественно пропел алхимик и одёрнул полотно. Группу тотчас обдало смрадным запахом трупов и мочевины. Уши заложило от душераздирающего леденящего душу рёва. Перед ними предстало массивное существо, чем-то напоминавшее льва: тело и морда были львиными, да, но вот хвост — это скорпионье жало, на спине красовались крылья, подобные крыльям летучей мыши, а голову венчали огромные завитые, как у козла, рога.

Зверь метался из стороны в сторону, пытался рвануть к пришедшим, но у него не получалось — он был крепко скован цепями, которые был не в силах разорвать.

— Это Сильвиан. Сильвиан, это… Те, кто хочет от тебя кусочек. Правда он прелесть? Молодой самец мантикоры, лет 30 отроду. Свирепость, гнев, ярость — он разорвёт любого, кто к нему сунется, потому что у хрупких человеческих тел просто нет против него шансов.

— Боги милосердные… Разве можно держать эту… Тварь вот так, просто в своём подвале, словно это какая-то зверушка? — шок Иренки можно было понять. Не каждый день сталкиваешься с таким существом лицом к лицу.

— Кхм. Это и есть зверушка. Просто чуть злее, чем собачки и кошечки, которых так любят смерды.

— Нам нужна не мантикора, а… Её части, ты же помнишь? — осведомился жрец.

— А откуда же их брать, глупый? С самой мантикоры, разумеется! Но… Сначала обговорим плату. Вы хотите его клыки, его рога, верно? Я тоже кое-что хочу. Сначала я сомневался, стоит ли вообще что-то давать вам, но когда я увидел, кто передо мной… — Хостер хищно зыркнул на Умбру, — Мне сразу стало интересно. Я сразу понял, чего я от вас хочу. Поэтому вообще стал с вами говорить. Поэтому вообще вас сюда привёл.

— И какова же цена?

— Как говорится, глаз за глаз, зуб за зуб… Но, видишь ли, Антуан, зубы меня не интересуют. А вот рог за рог… Звучит уже не так плохо, не кажется?

— Ты спятил? Мантикора — это просто зверь, Умбра же вполне себе разумный, это немыслимо торговаться за его части тела!

— Во-первых, это не просто зверь, это МОЙ зверь, и я решаю, что за него попросить. Во-вторых, ты же сам сказал: ситуация у вас безвыходная, а тут я, великодушный, добрый, отзывчивый Хостер предлагаю вам сделку века: ненужный аксессуар на голове кадива за поистине ценные, прекрасные рога, чтобы вы смогли сделать своё дурацкое снадобье. Вижу… М-м-м, Умбра? Некрепко стоит на ногах. Того гляди упадёт, и всё. Вечно будет лежать в кровати и проклинать тот день, когда вы, сердобольные мои, отказались от сделки. А я, такой великодушный и хороший, мог бы спасти его. Но вы дали мне от ворот поворот. И взяли на свою душу грешок. Подставили друга. Лишили его возможности жить, ходить самостоятельно, бегать, брать женщин, сколько душе угодно! Как же это будет… Некстати.

— Безумие. Это форменное безумие. Должен быть другой путь. Антуан, скажи ему! — Иренка негодовала, так как членовредительство было для неё плохим выбором.

— Да, скажи мне, Антуан. Спасительный кораблик вот-вот отплывёт и всё, не догонишь, не поймаешь. Скажи мне, что ты не хочешь спасти друга. Скажи это Умбре, скажи это всем своим друзьям. Я, Антуан, поборник света и весь такой правильный жрец, лекарь, не хочу лечить пациента. Пусть умирает, зато с рогами.

— Я согласен с Иренкой. Это форменное издевательство и безумие. Но я не могу решить это за Умбру. Пусть сделает этот выбор сам. Его тело принадлежит только ему.

— Но мне ведь и не нужно его тело! Только его маленькая часть. Совсем незначительная, совсем ненужная. Я знавал одного кадива. У него не было части рога. Он сказал, что так и голове было легче, и даже не больно было его терять! С той самой поры, как я познакомился с ним, я возжелал себе кадивьи рога в коллекцию. Интересно, какие секреты они скрывают… Для самих же кадивов, поди, они нужны, разве что как пылесборники или громоотводы. Так что я прошу лишь ответа: да или нет.

Представшая перед Эвелин мантикора заставила её отступить на несколько шагов назад. Пусть она была закована в цепи, но на каждый рывок чудища приходилось чувство, будто вот-вот оно вырвется и даже многочисленные подчиненные алхимика не смогут справиться с ним. Сделка же так же казалась ей крайне сомнительной. Отчего-то она не верила, что всё решится так просто, даже если Брайар согласится. Черт знает, что могло быть на уме этого сумасброда, сейчас он хочет рога, а через мгновение захочет поместить и самого кадива в одну из стоящих тут клеток.

С другой же стороны, если алхимик и впрямь был честен, рога были, в целом, достойной платой. Эвелин никогда не слышала, чтобы её рога представляли какую-либо магическую ценность, да и избавившись от них, хоть и на долю, но кадив мог приблизиться к обычному человеку. Ровным счетом, Брайар не терял ничего, лишь в очередной раз тешил самолюбие хозяина зверей. Но подставляться за него она все также не была намерена, его спасение - его прерогатива. Пусть сам решает, что ему делать.

Хостер скрестил руки на груди и вызывающе посмотрел на Антуана. Взгляд его бегал от жреца к Умбре, вернее, к его рогам. Волосы алхимика развевались от каждого рыка Сильвиана, который бесновался и пытался вырвать цепи, но они не поддавались. И отступать от заявленной цены мужчина точно не собирался.

У спокойно стоявшего все это время и наблюдавшего за величественным зверем кадива пронеслась лишь одна мысль, хоть и в ответе он ПОЧТИ ЧТО не сомневался.

Приехали бл@ть.

– Два вопроса. Он вообще сможет отрасти? И сколько тебе надо конкретно?

— Отрасти? — с улыбкой переспросил алхимик, — Хм, это вряд ли. Видишь ли, ты, как уже отметил мой коллега, разумное существо. Посему они не отрастут, конечно же. Но, также отмечал уже я, больно тебе не будет. В отличие от Сильвиана. Что же до количества… Подумай сам, Умбра. Зачем тебе один огромный неказистый рог, торчащий из головы? Я хочу оба — один за рога Сильвиана, второй за когти. Это будет честно. К тому же, подчёркиваю, тебе они всё равно ни к чему. А так… Может, станешь ближе к человеческой натуре. М?

Сильвириэль, будучи незаметной тенью, все это время, едва слышно прыснула смешком, напоминая о своем присутствии. Ее забавляла вся ситуация в целом: Город, что практически обречен; вымершие улицы и безнадежность сочащаяся из каждого угла; надменный и с небольшой или большой?  придурью богатей; подпольный зверинец и вполне разумное предложение, на которое все возмущаются, что едва не лопаются от негодования. Особенно Иренка. Словно это от нее будут отнимать кусок в ее же спасение.

Эльфийка стояла в стороне, чуть поодаль, чтобы быть неприметной, но при этом слышать все разговоры. И это неплохо ей удавалось. С момента выхода из таверны и до спуска в подвал, на нее ровным счетом никто не обратил внимания. Ну, только один раз кадив схватился за нее, предотвращая падение, но после этого - она словно стала невидимой. Что, кстати помогло ей не отмечаться в гостевой книге. Чем меньше свидетельств ее присутствия - тем лучше.
Однако внимание ее привлекали не компания и экстравагантный хозяин особняка, а его “коллекция”. В частности мантикора.

— Приятно познакомиться, Сильвиан. — шепотом поприветствовала бестию, девушка, едва приподнимая серую ткань с лица, чтобы лучше рассмотреть ее. Фиалковые глаза быстро встретились взглядом с чудищем.

В глазах зверя читались мучения. Не только из-за того, что он содержался здесь, но и из-за того, что он — насколько это возможно для животного — скучал по воле. Когда-то он имел свои угодья, ходил, где вздумается и жрал, кого захочется. Сейчас же он представлял из себя лишь тень величия мантикор. Однако даже так он был чертовски опасен и невероятно строптив. Как только взгляд Сильвириэль пересёкся с его собственным, он судорожно задышал, отошёл на несколько шагов назад и рванул вперёд, издав утробный рык, оповещающий об атаке. Но цепи его сдержали, как и всегда.

— Назад, — серьёзным, но мягким тоном сказал Антуан, взяв эльфийку за руку и оградив её от чудовища, словно стена. Пусть его тело вряд ли бы защитило её в случае нападения, но явно смягчило бы повреждения. Гибрид задёргался, пытаясь порвать оковы, но у него ничего не вышло. Со стен, впрочем, сыпалась каменная крошка. Теперь конструкция казалась не такой крепкой, — Просто… Полегче. Пусть он и закован в цепи, но одно неосторожное движение и его хвост до нас легко дотянется.

Вестница ночного светила, обагренного алым, не шелохнулась. Ее не пугал строптивый норов бестии, ни его попытки освободиться от оков, в алчном желании крови, вызывающие при этом опасное натяжение цепей, страх в глазах надсмотрщиков, клокочущий рев животных в ближайших клетках и мелкие трещины в каменных стенах.  От плененного чудовища, такая реакция, была вполне ожидаема. Но вот от действий мэтра, эльфийка встрепенулась, явно не предвидя такого поворота событий. То ли она на мгновение потеряла бдительность, любуясь неподдельной яростью чудища, забывая о стоящих рядом, то ли не привыкла к тому, что за чертогами ее семьи, кто-то может так ее закрыть собой.

Сильвириэль снова ощутила, теплоту руки Антуана, отгоняя мимолетный вопрос, промелькнувший в ее голове - “Интересно, что он чувствует беря меня за руку? Такое же тепло или суровый холод, который чувствую я, беря сама себя за руку?”

— Если бы он мог дотянуться, уже бы давно это сделал….— почти шепотом подметила целитель, так чтобы слышал только Антуан, и высвободила свою ладонь из его пальцев. Ей не хотелось чтобы этот жест, кто-то видел, особенно Хостер и его люди. По поведению и речам хозяина дома, ей сразу было понятно что тот является ярким представителем рода человеческого - хитрого, подлого и тщеславного. А значит ему не стоило давать больше поводов манипулировать кем-либо, особенно ее наставником.

— Согласен, — так же тихо ответил Антуан, — Но я не хочу, чтобы ты пострадала. Особенно из-за меня.

Антуан бросил беглый взгляд за плечо, когда Сильвириэль высвободила руку из его “хватки”. Пожалуй, не стоило вот так дёргать её за руку. Быть может, она посчитает это вторжением в её личное пространство? Извинится перед ней позже, когда они окажутся подальше отсюда. В своей гостинице, в спокойной обстановке. Не стоило делать этого при всех. Но, всё же, себе он задал вопрос — а заступился бы он так же за Умбру? Иренку? Эвелин? Амори или Аурелиана? Или же это привилегия одной только Силь? Это действие получилось машинально, конечно. Но ничего не случается просто так. Сделал ли он это из-за того, что всерьёз боится за эльфийку или это простой гуманизм? Есть повод на подумать.

— Да, этот хвост многих отправил к праотцам, — то ли хвастаясь, то ли просто “констатируя факт” произнёс Хостер, — И ещё больших — его острые когти, которых вы так жаждете.

— Вы гордитесь тем, что стольких загубили просто ради того, чтобы потешить самолюбие и выставить богатства напоказ? И что эти твари, пусть и монстры, но всё же живые, содержатся тут, в подвале посреди города?

— А вы гордитесь тем, что ваш орден дохнет, как мухи, чтобы собрать травок-муравок? Я делаю это ради науки, но куда вам, профанам, это понять? — едко ответил Иренке Хостер, зацепив конец шторы и готовясь вновь её задёрнуть, — Ну так что? Нужен вам ваш порошок или вы просто тратите моё время на нытьё, причитания и нотации?

Умбра был в раздумьях. Это же его.. его аккуратные прелестные рога, которые так красиво смотрелись при закатном солнце. Как он дальше без них?

А может.. получится договориться? Я же один потерял магию.. Вдруг она поможет.. Если вообще этот Хостер согласится. Не так уж мы и похожи.

В мыслях показав алхимику язык, Дрейк улучил момент, пока Иренка переключила внимание хозяина этого безумного подвала, и, повернувшись к Эвелин, одними губами произнес «Помоги мне», после чего повернулся к тому, в чьих руках находилась его жизнь и его рога.

Заметив безмолвное обращение к себе, девушка нахмурилась.

Что ты…

— Вот слушай… ты говоришь что зверь твой, и тебе им распоряжаться.. Но я немного смыслю в дрессировке. Можем поспорить, если Сильвиан меня послушается, подчинится, то его кусочки я получу не отдавая свои. Ведь он уже не будет полностью твоим?

Глаза Эвелин округлились под покровом капюшона.

Безумец. Полнейший безумец.

— Я понял, — Хостер с силой дёрнул за занавеску, скрывая чудище за ней, — Наш товар, ваш купец. Так говорится у простолюдинов? Ну так вот. Ваш купец — проходимец и мошенник, пытающийся выбить скидку пожирнее. Вы злоупотребляете моим гостеприимством, друзья. Я привёл вас в Святая Святых, по первой же вашей просьбе, не выясняя, кто вы. Антуан поручился за вас, как за своих закадычников. А вы садясь мне на шею и свешивая ножки думаете, будто все карты у вас на руках, осталось лишь их разыграть. Вот только вся загвоздка в том, что карты у вас краплёные, я об этом знаю, и пришли вы на мою территорию. Мне вообще стоило бы настучать на вас инквизиции. Ты, Антуан, маг, и так под надзором. Что скажет инквизиция, если узнает, что ты с кадивом вошкаешься? Кто из вас будет громче кричать на костре?

С одной стороны Эвелин была рада, что сомнительная авантюра не свершилась, с другой же ей не прельщало оказаться в руках инквизиции.

Соглашайся уже на предложенное быстрее.

— Мы можем найти иное решение. Незачем грозить мне инквизицией. Плевать, что я маг и со мной кадив. С тем же успехом можно рассказать им, что у тебя в подвале хренов зоопарк, — обычно холодный и беспристрастный Антуан начинал терять самообладание. Ладони его сжались в кулаки, но дышать он старался ровно. Не совершая лишних движений. Не говоря лишних слов.

— Последний, кто угрожал мне в моём доме, был напичкан болтами и брошен волкам на корм. Благодари своего Белла, что я всё ещё слушаю вас и говорю с вами. Мы всё ещё можем разойтись полюбовно, каждый при своём. Но!

Напускная величавость и приторная болтовня резко сменились на злость и неудовольствие, как и выражение лица алхимика больше не венчалось улыбкой — гримаса его выдавала раздражение.

— Никаких “можем”, “давайте”, “а что, если” и “не хотите ли”. Не хочу. Моя цена — рога кадива. Две штуки. Принимать её или нет — ваше дело. Не хочет отдавать свои… Что ж, найдите другого кадива. Может, он будет посговорчивее. Вряд ли шанс отыскать его в осаждённом Нотенхофе выше, чем ещё одну мантикору.

Хостер скрестил руки на груди. На его щеках проступили круглые желваки, чуть менее бледные, чем его кожа. Невооружённым взглядом было видно, что он зол. Даже дурак бы понял, что он не отступит.

— Хостер, послушай…

— Нет! — его голос чуть не сорвался на крик, — Ты сказал, что Умбра решит. Пусть решает. У меня времени много. В отличие от него.

— Может, в городе есть ещё алхимики, с которыми можно договориться? — шёпотом, чтобы не слышал Хостер, произнесла Иренка, — Кажется, мы в тупике…

— Наверняка есть, - так же тихо ответила Эвелин, припоминая недавно встреченного Эрика, впрочем указывать конкретно не стала, - но едва ли у них найдутся те компоненты, что имеет этот человек.

На голос Хостера стали оборачиваться стражники. Некоторые из них щурились, кто-то разминал шею и плечи, иные же поправляли тетиву на арбалетах. Они не вмешивались… Пока. Но группа могла быть уверена, что мордовороты не преминут воспользоваться такой возможностью, если хозяин скажет приняться за гостей.

На голос Хостера, что с каждым мгновением звучал все возмущеннее и громче, реагировали не только стражники и надсмотрщики. Сильвириэль отступила от Антуана на несколько шагов, давая себе место для возможных маневров, а заодно чтобы как можно лучше оценить ситуацию: просчитать все варианты развития событий и найти пути для отступления.
Бегло осмотревшись, целитель раздосадованно цокнула языком. Маневрировать между клетками, уворачиваясь от хищных лап и летящих болтов - было сложно. Еще сложнее было это делать всей их разношерстной толпой, учитывая что какое-никакое оружие было только у нее.
Что же, вытащить себя и мэтра она сможет, возможно даже не получив ранений, а вот остальные….

А остальные позаботятся о себе сами, не маленькие…Правда и нотаций я наслушаюсь от Дьямона, что их бросила…

Эльфийка притронулась левой рукой к фибуле на плаще, готовая в любой момент расцепить застежку и скинуть с плеч ткань, чтобы та не мешала ей в бою, а правой - на рукоять Боли, дабы в одно движение напоить серп кровью одного из людей богатея, что грузно приближался к девушке сбоку, но все еще сохранял дистанцию, как цепной пес выжидая команду.

Эх, такой шанс упустил, но да ладно. Как бы это не било по самолюбию, хуже чем сейчас мне уже вряд ли будет. Пусть хоть не целиком пилит.

— Ладно, ладно, я понял, но попытка не пытка, как говорится, господин алхимик, — немного натянуто улыбнулся Умбра, но предпринял последнюю попытку приложив палец примерно на треть длины своих немаленьких рогов, — Вот столько хотя бы от каждого оставьте, пожалуйста. Мне все же еще выступать с ними.. если выживу. И спасибо, что все еще терпите нас, а не отдаете на корм Сильвиану.

Хостер немного помолчал, буравя собравшихся взглядом. Не ускользала от его глаз ни взбалмошная женщина, ни закутанная в платок незнакомка, ни таинственная фигура в капюшоне, что, казалось, готовилась к сражению, ни Антуан с Умброй. Когда в комнате повисло такое напряжение, что хоть топор вешай, лицо алхимика вновь приняло свой “доброжелательный” вид. Даром что улыбка его была не такой широкой. Он вновь распахнул штору, являя Сильвиана миру.

— Этого мне вполне хватит. По две трети с каждого рога за когти и рога мантикоры. Лучшая сделка, что можно получить, видимо. Как для меня. Но я не расстраиваюсь, потому что как для вас же, увы, единственная возможная.

Хостер хлопнул в ладоши и тот мужчина, что понемногу приближался к Сильвириэль, подошёл теперь к Умбре.

— Проводим нашего друга в менее… Людное место. Не волнуйтесь. Я держу слово — ни грамма лишнего рога, доставим до места назначения и тут же вернём, — с этими словами стражник закинул руку Умбры на своё плечо, чтобы у того была опора. 

— Подождите! — вдруг сказала Иренка, — И что же, нам теперь просто стоять и ждать?

— Пф. Нет, конечно. Можете добывать свои ингредиенты. Я не мешаю, — скривившись сказал Хостер.

— В смысле? Просто… Вот так? С живой мантикоры? Которая в любой момент нас выпотрошит?

— Так сделайте так, чтоб не выпотрошила. Чтоб стала чуть менее живой. Придумайте что-нибудь. Уверен, такие светлые умы справятся сами. Если хотя бы чуток раскроют глазки.

Конечно же, все не могло быть так просто. Чертов нарциссист.

В помещении кроме собственно ниши с Сильвианом находился лишь неприметный шкафчик, который с первого раза можно было и не заметить. Внутри, если его открыть, находилось несколько предметов — закупоренная банка с несколькими полосками вяленого мяса, несколько различных склянок разных цветов и… Лютня. Что-то из этого явно могло подойти для их цели, но что именно?

Глаза Сильвириэль привлекла склянка с мутной прозрачной жидкостью. Она была не так глубоко осведомлена в алхимии, как Иренка или Хостер, но она точно знала, что это за настой. Не самый распространённый настой королевской колыбели. Расслабляющее, а при должном количестве снотворное средство.

Эвелин же вспомнила, что где-то когда-то слышала или читала, что на некоторых зверей музыка действует успокаивающе. Быть может, именно для этого здесь и находится музыкальный инструмент?

Их и впрямь предоставили самим себе. Жаловаться было бессмысленно, поэтому Беллаванс решила осмотреться в поисках подручных средств, что могли бы помочь им в укрощении зверя. Спустя мгновения, она заметила шкафчик, к которому и подошла. Внутри же она увидела корм, или же скорее лакомство, для зверя, колбы со снадобьями, которые казались смутно знакомыми, но их она оставила для более сведущих людей, и музыкальный инструмент.

Ей вспомнились наставления её учителя. Не всегда нужна магия, чтобы успокоить то или иное животное. Возможно и мантикора могла успокоиться под мелодию струн, вот только была одна проблема - несомненно, Эвелин слышала, как прекрасно может звучать лютня, вот только сама её в руках никогда не держала.

Она взяла в руки инструмент и обратилась к спутникам, оставшимися вместе с ней.

— Мне доводилось слышать, что музыка может успокоить не только человека, но и иногда зверей. Один лишь вопрос - умеет ли кто-то играть на этом чудном инструменте?

Хостер хоть и оставил их чудную компанию на некоторое время, но остальные наемники не проследовали за ним, оставаясь на своих местах. Никуда не делось и напряжение, с которым они выжидали приказаний хозяина. А значит и остроухой терять бдительность было нельзя. Она насчитала как минимум трех человек со взведенными арбалетами, готовых нажать на спусковой крючок и прошить болтами Антуана и Иренку, два из которых достались бы женщине. Еще двое, с хлыстами, медленно маячили из стороны в сторону, выцеливая краснокожую девушку. Хвостцы изредка позвякивали металлом о каменную кладь пола, заставляя сделать вывод, что раны будут рваными и глубокими в отличии от тех, что оставляют после себя обычные пастушьи хлысты.
Эльфийке было некогда разглядывать что там нашла Эвелин, но даже мельком она заприметила склянку с мутной жидкостью. Снотворное или настойка от поноса была в склянке - сказать наверняка она не могла. Нужно было хотя бы ближе рассмотреть содержимое сосуда или вдохнуть его аромат, чтобы точно дать заключение.

А потом кадив достала лютню. Сильвириэль невольно поморщилась, представляя какие тошнотворные звуки, для ее слуха, будет издавать этот инструмент, но промолчала. Играть она все равно не умела.

— За моими плечами множество вылазок в различного рода экспедиции. Без музыки в них никуда. Давай, попробую, — отозвалась на вопрос Эвелин Иренка. Взяв инструмент из её рук и, повертев в руках, что-то в нём подкрутила. Несколько проверочных щипков — помещение подвала заполонил приятный звук. Через несколько мгновений Иренка уже уверенно наигрывала какую-то мелодию. Возможно, просто импровизация. А, может, что-то дорогое сердцу. Что-то о приключениях. Что-то о любви.

Как бы то ни было, переборы струн и переливы нот, кажется, трогали за живое не только людей вокруг, но и чудовище. Свирепый Сильвиан, что ещё секунду назад был готов разорвать в клочья любого, перестал рычать и присел, словно завороженный слушая звуки лютни и не отрываясь глядя на Иренку. Зверь даже перестал моргать.

Антуан же в это время, заметив, что Силь не собирается расслабляться и ослаблять бдительность, решил заняться снотворным самостоятельно. Покопавшись в настоях и найдя тот самый он просто откупорил банку с мясом и влил содержимое флакона внутрь, после чего принялся взбалтывать всё это, вооружившись кинжалом он втискивал куски вяленого мяса в снотворное, чтобы они пропитались со всех сторон. Спустя несколько минут Антуан вытащил всё, что было в банке, и бросил перед мантикорой. Зверь отвлёкся от музыки и жадно схватил пропитанные снотворным ломти. Ещё через несколько мгновений он шумно выдохнул и издав короткий рык, качнувшись, рухнул на бок.

— Не прекращайте играть, — сказал Антуан, после чего аккуратно подошёл к мантикоре. Она спала, но насколько глубоко? На всякий случай вылив остатки настоя в пасть чудища, он поставил банку на пол и отопнул её в сторону. С громким звуком боя стекла о камень она покатилась куда-то в угол помещения, охрана на это обратила внимание, но ничего не предприняла. Мантикора же зарычала, но этого было недостаточно, чтобы её разбудить.

Всё так же орудуя кинжалом Антуан настолько аккуратно, насколько это возможно, принялся срезать рог чудища. Одного вполне должно было хватить, на чём он и остановился. Следом он покрепче взялся за рукоять кинжала и, что было мочи, вдарил Сильвиану по клыку. В момент, когда желтоватый массивный зуб отлетел от челюсти монстра, Сильвиан дёрнулся с утробным рыком, отмахиваясь от жреца. Антуан не успел увернуться от массивной лапы, в результате чего когти мантикоры полоснули Дьямона по руке, мгновенно изорвав мантию и обагрив её кровью. От этого жрец потерял равновесие и рухнул на пол, выронив и рог, и кинжал.

Целитель морщилась и мотала головой, стараясь хоть как-то приглушить наигранные на струнах лютни мелодии. Возможно, музыка и трогала сердца присутствующих, но явно не ее и кажется, мешала сосредоточиться. Иренка, играла довольно неплохо, уж лучше того пьянчуги-музыканта из таверны, которого Сильвириэль довелось услышать, но все равно ей это не нравилось. Если бы люди Хостера решили атаковать в этот момент, то имели бы очень больше преимущество, но к счатью этого не произошло. Может они тоже поддались чарам пленительной игры Иренки? А может и сама женщина с нашивкой желудя была колдуньей, что могла затуманить и очаровать разум других, при помощи музыкальных инструментов?

Долго размышлять над этим, остроухой, не пришлось. Все ее мысли ушли на задний план, а все внимание забрал на себя Антуан, шагнувший в клетку к мантикоре. Спящей, но все же свирепой и беспощадной мантикоре.
— О Селама всемогущая…Что ты делаешь, дурень? — чертыхнулась на свирском девушка, шипя сквозь зубы, попутно благодаря богов, что те кто ее понимает - не слышат, а кто слышит не понимает. — Зачем ты туда лезешь?!

А после случилось то, чего эльфийка и боялась. Бестия, хоть и пребывала в подобии дремы, махнула массивной лапой, задев бритвенно-острыми когтями, жреца. Сильвириэль уже громче выругалась на родном языке лунных эльфов, да с таким придыханием и диалектом, что даже члены ее семьи перевести не смогли бы, и позабыв обо всем бросилась к клетке с чудищем, готовая протискиваться между прутьями и вытаскивать наставника.

— Всё хорошо? — осведомилась Иренка, на мгновение перестав играть.

— Царапина, — отозвался Антуан, спеша убраться от чудовища подальше, прихватывая с собой выпавшее из рук добро. Иренка же в этот момент вернула лютню в шкафчик и схватила упавший неподалёку клык.

Как только жрец оказался на почтительном расстоянии, чудовище начало ворочаться. Видимо из-за того, что звук лютни его больше не успокаивал, Сильвиан начал рычать и пытаться подняться на ноги.

— Царапина? Да тебе чуть руку не откромсали! — Силь явно обеспокоенная произошедшим, едва сдерживалась, чтобы не начать кричать на Белую ворону, при всех и во весь голос. Но в последний момент все же сжала зубы и губы, вновь умолкая и отходя от клетки с проснувшимся Сильвианом. Что же, они потом поговорят. Наедине.

— Расслабься. Бывало и хуже. Главное, что дело сделано, — коротко сказал Антуан, пытаясь урезонить Силь, — Нужно уходить. Когда проснётся, явно будет не в восторге. Слишком слабая доза настоя. Но хотя бы этого хватило, — здоровой рукой Антуан убрал кинжал на пояс и, скинув с раненой лямку рюкзака, небрежно швырнул внутрь рог, Иренка же забросила туда и клык. Не говоря ни слова он кивнул в сторону выхода. Как раз где-то там и должен был быть Умбра.

Девушка была рада, что не полезла сама в клетку к зверю, но и Дьямона было жаль.

— Антуан, у меня есть бинты, может перевяжите руку?

— Право, не нужно беспокоиться, — с вымученной улыбкой ответил жрец, — У нас тут два целителя. Всё будет хорошо. Возможно, вам эти бинты пригодятся в будущем.

Конечно, чуть позже игнорирование ранения даст о себе знать — начиная от болевого синдрома и заканчивая куда менее приятными вещами, но в данный момент адреналин затуманивал все мысли. Адреналин и злость: в первую очередь на себя самого. На Хостера уже во вторую. На всю ситуацию и так далее — в третью, и дальше по списку. Меньше, чем привлекать к себе внимание, Антуан сейчас хотел оставаться в поместье. Поэтому и спешил отсюда убраться. К тому же, они до сих пор не знали, что там с Умброй. Его судьба, почему-то, волновала десминерца куда больше, чем своя собственная.

— Как бы то ни было, я благодарен за беспокойство, — чтобы не быть совсем уж грубым и бестактным напоследок произнёс мужчина, — Пусть, возможно, со стороны так и не кажется. Однако я ценю это. Но, поверьте, бывали у меня и пострашнее раны.

Два целителя и ни один не догадался сразу залечить ранение?  - мысленно покачала головой Беллаванс, но спорить не стала.

— Ваше право, тогда идем.

***

Умбру отвели в комнату, что так же находилась в подвале. Совсем недалеко, за массивной укреплённой дверью. Внутри было довольно тесно — стояло лишь ложе, чем-то напоминавшее те, что стоят в госпиталях, и небольшой столик, на котором лежал свёрток из кожи. Стражник помог Умбре усесться в полулежачем положении, после чего отошёл в сторону. Хостер же одним движением распустил свёрток и перед Умброй предстал целый арсенал хирургических инструментов. Вооружившись чем-то типа пилы алхимик повернулся к кадиву.

— Готовы приступать, мой друг?

— А у меня есть выбор?

— Нет, в общем-то. Простая вежливость. Больно не будет, как я уже говорил… Но и приятно тоже. Что ж… Авгур, будь любезен.

Крепкий мужчина подошёл к Умбре и стальной хваткой вжался в его плечи. Видимо, привязывать кадива они не хотели, но какую-никакую опору создать было необходимо. Хостер зашёл Умбре за спину. Через несколько мгновений Умбра ощутил, как его рогов коснулось что-то твёрдое. Боли действительно не было. Послышался скрежет пилы. Работа началась. Несколько минут поступательными движениями Хостер спиливал сперва первый рог, затем второй. В этот момент Умбра ощущал, как вибрации пронизывают его голову, сотрясая сам мозг, от чего поплыло в глазах. Тряска тоже добавляла своих неприятных последствий в виде подступающей головной боли. Плечи же ныли от того, что человек, названный Авгуром, буквально впился в них, как коршун в добычу.

Спустя десяток минут отряхиваясь от костяной пыли Хостер возник перед Умброй, в одной руке держа пилу, а в другой — два рога, которые ещё только что вот красовались на кадивьей голове.

— Как и было обещано, по две трети. Ни дюймом больше. Не подумай, что я издеваюсь, но… Взгляни.

Алхимик взял со столика нечто, напоминавшее небольшое серебристое блюдце. В нём Умбра мог разглядеть своё отражение. Своё новое Я. На месте его рогов сейчас красовалось два обрезка. Но алхимик и впрямь сдержал своё слово, не став срезать больше необходимого. Авгур наконец отпустил кадива, давая ему прийти в себя.

— Могу и отполировать заодно, если нужно. Хотя, конечно, со временем это случится, так или иначе. Естественным путём.

Первым делом Брайар истерично почесал голову, которая жутко гудела после этого немного страшного занятия, а после дотронулся до укороченных рогов.. нет.. уже рожек. Как у козленка, етить твою. Но такие тупые и плоские..

— Ну.. спасибо, что сдержал обещание. Вроде неплохо смотрится, но.. могу я попросить заточить их? Чтоб кончики острыми стали, как были. А то плоские такие, как молотком приплюснули, не в обиду твоему мастерству будет сказано. Удалил ты их правда ровно. Да и за средство для моего спасения благодарю.. надеюсь мои товарищи справятся.

— Без обид, — коротко произнёс Хостер, увлечённый рогами. Просьба Умбры отвлекла его от созерцания и вызвала у него ещё больший интерес, — Удивительные вы создания, кадивы. У всех, кто носит рога, они чувствительны и заполнены кровеносными сосудами. У вас же нет, абсолютно мёртвые. Что ж… Если тебе так хочется, мне и самому будет интересно попробовать. Авгур, помоги мне ещё раз.

Как и прежде, стражник фиксировал Умбру. Вместо пилы теперь алхимик был вооружён чем-то вроде не то зубила, не то долота. На второе это было похоже больше, ведь Хостер не стучал по нему, а лишь надавливал. Подобно скульптору или резчику он придавал плоским ныне рогам Умбры подобие остроты. Ворочая его головой в разные стороны он с неподдельным интересом ваял, подрезая то тут, то там. В конце концов он добился результата — теперь рога действительно были похожи на рога козлят, но были заострены. В качестве финального штриха Хостер прошёлся по ним шлифовальным камнем. Не нарадуясь своей работе он вновь протянул Умбре блюдце, когда Авгур отступил от кадива.

— Ну? Что скажешь?

– Нуу.. – протянул Умбра, – явно лучше чем их полное отсутствие. Спасибо, что удовлетворил мою просьбу, с инструментами, как я уже сказал, ты неплохо справляешься. А что до рогов.. я не знаю, почему они ничего не чувствуют. Да это и к лучшему, как показал этот день. Наверное.. стоит пойти проверить, как там мои друзья?

— Не нужно благодарности. Для меня лишь в радость попрактиковаться в искусстве. Конечно, если его можно таковым считать. Кто-то ведь вырезает на бивнях, так? Что ж, действительно. Проведай их. Думаю, они тоже уже должны были закончить.

***

Как только двери распахнулись и из них показался Хостер, а за ним и Авгур, помогавший обновлённому Умбре идти, Антуан, Иренка, Эвелин и Сильвириэль столкнулись с ними чуть ли не лоб в лоб. Смерив друг друга взглядами они явно имели в голове абсолютно разные мысли.

— Вижу, Сильвиан не очень хотел расставаться с частями тела? — удивительно, но даже без своей фирменной надменной улыбки спросил Хостер, кивая на кровоточащую руку Антуана. За ним тянулся след из кровавых капель от самой мантикоры. Но он настолько хотел убраться отсюда, что даже не замечал этого. Испачкан был уже не только разорванный рукав, но и подол, и пояс, и рюкзак.

Эвелин покачала головой. Всё-таки руку стоило хотя бы перевязать. “Царапины” не оставляют таких следов. Затем она посмотрела на Брайара, рога смотрелись непривычно, но довольно сносно.

— Я у него как-то не спросил, — коротко ответил Антуан, оценивая новый внешний вид Умбры, — Да даже если и спросил бы, я всё равно забрал бы то, что полагалось нам по сделке.

— Ну же, Антуан. Умерь свой пыл. Сделка состоялась, Умбра жив, здоров, практически даже цел. А как только чудесные свойства рогов и клыков Сильвиана приведут его в порядок, вообще станет самым сильным среди в Нотенхофе! Гарантирую, — Хостер, кажется, испытывал удовольствие от того, что добился своего. И не очень переживал, что мантикора какое-то время будет испытывать неудобства в жизни.

— Надеюсь, ты получил, что хотел. Мы уходим.

— Как будет угодно, сир. Удачи!

Иренка перехватила эстафету у Авгура, подставив Умбре плечо. Провожать группу Хостер не пошёл. Вместо этого он направился по кровавому следу, прямиком к мантикоре, которая уже начала просыпаться. Душераздирающий рёв и звон цепей раздался за спинами уходящих. Сильвиан был в ярости.

В ярости был и Антуан. До самых ворот поместья он не проронил ни слова. Как только холодный воздух Нотенхофа вновь начал щипать их за лица, а за их спинами закрылась металлическая решётка, Антуан со всего размаху ударил здоровым кулаком в стену.

— Ублюдок. Недоносок чёртов. Сучий сын! Зря я вас сюда притащил. Знал же, что ничем хорошим не кончится, но как дурак в очередной раз понадеялся на людей… — жрец приложился лбом к холодной каменной стене, постоял несколько мгновений в тишине. Плечи его поднимались и опускались в такт тяжёлому дыханию. Спустя какое-то время он отпрянул от своей опоры, — Простите. Минутная слабость.

Посмотрев сперва на разбитый кулак, затем на разодранное предплечье, он вздохнул.

— Я не знал, что он попросит твои рога, Умбра. Не знаю, что ты чувствуешь, но оправдываться я не буду. Я действительно хотел, как лучше.

— Главное.. пусть это все сработает, и я смогу двигаться сам. Антуан… слушай. — Умбра попробовал предпринять попытку восстановить свои былые навыки. — Если вдруг по дороге заметите собаку покрупнее, скажите где она была, либо как-то придержите ее. Я бы попробовал приручить ее по-быстрому, чтобы у нас еще хоть какая-то защита была.

— Собаку? Не обещаю, но сообщу, если увидим. И если свидимся. Хотя, в голодном, осаждённом городе… Сперва кошки и собаки, потом голуби, затем крысы. Сам понимаешь, — слова его действительно не обнадёживали. Он еле слышно прошипел от боли, дёргая изорванной конечностью, — Иренка, ты не могла бы…

— Сейчас, — сказала она и, аккуратно убирая руку кадива со своего плеча, чтобы он стоял ровно и не упал, подошла к жрецу и достала из рюкзака ингредиенты, — Нам всем стоит отдохнуть.

— Мы с Силь пойдём к себе. Завтрашний день, пусть и не будет связан со всякого рода сомнительными сделками, сам по себе обещает быть сложным. Мы планируем выбраться на первый ярус, осмотреть тела. Так что…

— Не хочу навязываться, но… Можно я пойду с вами? В качестве исследователя, а не в качестве обузы. Вы займётесь своими делами, а я тихонечко схожу по своим. Проблем не доставлю, обещаю!

Прекрасно…Просто прекрасно…Не хватало еще за собаками по городу бегать. И брать попутчиков на вылазку в кишащий демонами ярус.

Мысли, эльфийка, оставила при себе, только как-то обреченно и устало вздохнула на просьбу Иренки, оставляя решение за Антуаном. Все же, нужно было немного потерпеть, чтобы выбраться из этого города.

— Посмотрим, — коротко сказал Антуан, — Если появится ясность, мы зайдём утром.

— Спасибо и на том. Что ж… Тогда, возможно, до завтра?

— Доброй ночи, — так же не обнадёживая произнёс Антуан. На сегодня пути групп расходились.

— Пока-пока, — немного вяло помахал рукой уставший Брайар вслед уходящим целителям.

— До свидания, Антуан, спасибо вам ещё раз за помощь, - попрощалась Эвелин.

Отредактировано Эвелин Беллаванс (27-07-2025 23:16)

[Антуан Дьямон]

Расставание с кадивами и Иренкой не вызвало никаких сожалений и какой-либо грусти, напротив эльфийка впервый раз за это время, что их группа провела вместе, смогла спокойно вздохнуть и пусть не в полной мере, но расслабиться. Ощущение было подобно тому, словно с плеч сбрасывается длинная, шерстяная и тяжелая - от напитавшей ее воды - накидка, после того как ты неудачно перебираешься по поваленному древу, через реку. Сразу наступала легкость и незримая свобода, ощущаемая телом.

Путь до постоялого двора выдался молчаливым. Сильвириэль пару раз бросала взгляд на спину Антуана, пытаясь угадать какие мысли его могут посещать, пока они шагают по опустевшим улицам города. После снова опускала глаза, рассматривая следы, что оставлял мужчина. Кровь из его раны, пусть и не бежала ручьем, но время от времени оставляла после себя алые пятнышки на снегу, от которых тут же избавлялась эльфийка, подгребая сапогом окровавленный снег в сторону или растаптывая его подошвой так, что красный попросту рассеивался в снежной серости.
Заметая следы, девушка, иногда задерживалась и отставала от своего спутника, а после вновь поспешно его нагоняла, ускоряя шаг, похрустывая снегом. Антуан, к слову, так ни разу и не обернулся к ней.

На постоялом дворе, тоже было все без изменений. Все та же женщина за стойкой, правда к чистоте посуды у нее уже не было вопросов, раз она так старательно не протирала стаканы и тарелки, как делала это утром.

Сильвириэль, поднявшись к себе, быстро закрыла за собой дверь, щелкнув затвором, и наконец, впервые за весь день стянула с себя капюшон. Рукой она разворошила алебастрово-серебряные волосы по спине, словно выпускала их из плена серой ткани. Гвоздик фибулы на плаще, под тонкими пальцами ослабил свою хватку и позволил скинуть плащ с плеч, устраивая его на спинке стула за письменным столом.

Вестница встала на мысочки, поднимая руки вверх и потягиваясь, после разводя их в стороны, подобно птице, что распахивает крылья выбравшись из стесняющей движения клетки.
Ножны с серпами покинули пояс целителя и легли на письменный стол, чтобы чуть позже быть потертыми чистой тканью. Это делать было не обязательно, ими Силь не воспользовалась сегодня, но привычке ухаживать за оружием, она изменять не станет.
Перед остроухой стояла куда более важная задача - помочь наставнику, хоть тот и не просил. Уж слишком она его хорошо знала, чтобы сказать наверняка, что тот позабудет о своей ране, а это могло очень печально кончится.
Вымыв руки с мылом, в медном тазу, аметистоглазая прошлась по комнате собирая все необходимое - бинты из чистой и плотной ткани, пузырьки с травяными настоями. Забрала она и кувшин с чистой водой, и кусок сухой ткани, чтобы промакивать руку мэтра. Обеззараживающий настой можно было взять и у него.

Собрав все в кучу, Сильвириэль уже намеревалась выйти из комнаты и пойти к Антуану, как услышала стук в свою дверь.

Хм…Поздновато для гостей, поэтому вряд ли это хозяйка этого места. Видимо, Антуан?

Разместив собранный скарб на все том же письменном столе, где уже лежали ее серпы, девушка поспешила открыть гостю дверь, отворяя затвор.
Она угадала, на пороге стоял Антуан Дьямон собственной персоной и с подносом в руках.

Левая рука в бинтах, но кровь все равно проступает через ткань. Вероятно не обработал, а наспех забинтовал. Он хотя бы ее промыл?
А это что…Поднос едва дрожит, отчего металлическая вилка глухо постукивает, а на поверхности темной жидкости идет мелкая рябь. Тебе больно, но ты все равно не подаешь вида. Для кого это представление, Белая ворона? Неужто ты хочешь преподносить себя в лучшем свете…передо мной?

Отступив сторону и позволив наставнику пройти, Сильвириэль закрыла за ним дверь, после чего обернулась, прислонившись спиной к двери.

— Ты совсем ничего не ела сегодня.  Поэтому я позволил себе попробовать о тебе позаботиться. Думаю, сегодня был продуктивный день. Тяжёлый, необычный... Но продуктивный. Конечно, для тебя, думаю, он мог бы сложиться и лучше. Для всех нас. Но как уж вышло. Извини меня за это.

— А ты, Антуан? Что насчет тебя? — парировала эльфийка, провожая наставника взглядом и продолжила, не дожидаясь пока тот ей что-либо скажет, ибо ответ она сама прекрасно знала. — Ты ведь тоже сегодня не трапезничал, так что не тебе меня упрекать.

Отсутствие еды, в течении этого дня, с учетом половины завтрака, не слишком тяготило уроженку погибшего континента. Бывало, что и по три дня приходилось обходиться без пищи, выслеживая особо рьяную добычу, вдали от сородичей.

—Если хочешь побыть одна, я уйду. Не хочешь есть, я не заставлю, но настоятельно порекомендую. Нельзя упускать возможность трапезы. Она... В любой момент может стать последней,

— В этом вся твоя проблема, Антуан. Ты заботишься о других, а о себе забываешь. Ты ставишь в приоритет кого угодно, но только не себя. Да, ты целитель и вся жизнь целителей - это забота о ближних…— тут Сильвириэль процитировали одну строчку из трактата об истории и основах врачевания. — Но ни в одном талмуде, что ты дал мне для чтения не сказано, что ты должен забыть о себе и своем благополучии. Однако, за то время, что я нахожусь рядом, я усвоила, что просто так ты этого не примешь, поэтому предлагаю сделку: Сейчас ты сядешь и поешь, а я в этот момент обработаю твою рану. Наверняка ведь, даже ее не промыл, хотя лучше меня знаешь что на когтях хищных бестий, помимо всякой дряни и экскрементов, есть еще и трупный яд.

Лицо эльфийки, подсвеченное тусклыми огнями нескольких свечей, казалось еще бледнее, чем оно было на самом деле и от того фиалковые глаза, подчеркнутые черной тушью, напоминали два драгоценных камня, мерцающих в слабом свете.

— Потом я вылечу твою рану, вернув прежнюю силу в руки. А после, уж поем сама, чтобы ты не переживал, что я умру от голода.

Вестница отпрянула от двери, подходя к письменному столу, ближе к наставнику, взирая на него сверху вниз.

Отредактировано Сильвириэль Ллевеллин (10-05-2025 18:48)

[Антуан Дьямон]

— Хм. Скажи, а луна такая же, как прежде, Силь?

Ровно в то же мгновение, как жрец произнес данную фразу, он мог заметить как у эльфийки закатываются глаза - своеобразный жест недовольства и несогласия. Так, обычно, свою позицию высказывали едва повзрослевшие дети, перед родителями, не желая слушать их советы, предпочитая думать, что поняли этот мир и знают как жить.

Правда, в отличии от детей, Сильвириэль не спорила и не топала ногами пытаясь отстоять свою точку зрения. Просто, у нее не было другой реакции на его излюбленную фразу про луну.

— То есть ты хочешь, чтобы я съел твою еду? Что же тогда будешь есть ты?

— О, не переживай, я найду что-нибудь. — эльфийка подхватила шутливое настроение мэтра, подыгрывая. — Помнишь ту крысу, что мы видели утром по пути к твоим драгоценным ка-ди-вам? Я приметила в какую дыру она шмыгнула, и если что, смогу ее поймать.

— Что ж. Хорошо, что заказ был не на одну порцию и внизу ещё кое-что осталось. Как только я выполню свою часть сделки, ты пойдёшь со мной вниз и выполнишь свою.

— Получается, крыса проживет еще один день.

Вестница хмыкнула, слабо улыбаясь. Не смотря на произошедшее сегодня и на ситуацию в целом, нашлась хоть какая-то, пусть и на доли минуты, общая тема, в которой бы он не наставлял ее, а она не хмурилась на него.

Пока Антуан уплетал картофель и небольшие кусочки мяса, целитель терпеливо ждала, подготавливая все необходимое, которое и так было готово по сути.
Обоюдоострые серпы были отложены со стола на кровать, а металлический таз для умывания, на небольшой табурет возле жреца.
Как только он закончил, к своему делу приступила эльфийка. Она аккуратно, стараясь не срывать едва зажившие корочки, разматывала бинты, тут же сворачивая их в окровавленные рулончики. Ткань была добротная, и жалко ее было вот так просто выбрасывать, особенно в условиях демонической осады, где любая мелочь может быть полезной, даже если это использованный, но начисто выстиранный, тканевый бинт.

— Не так плохо, как кажется. Даже почти не болит

На этих словах, аметистовые глаза с укоризной взглянули на Дьмона, и можно было прочувствовать какое напряжение повисло в воздухе, ибо остроухая воздержалась от комментариев и продолжая осмотр зияющих ран.

Ситуация обстояла неважно. Сами по себе такие раны не заживут, а если и заживут это будет очень и очень долгий процесс с повторными кровотечениями, болезненными ощущениями и большим риском подхватить инфекцию. Нет, так просто оставлять ее было нельзя.

— Тебе правда не нужно возиться со мной, Силь. В мире, в государстве, да даже просто в этом городе есть те, кому помощь гораздо нужнее. Ты способная девушка, талантливая, амбициозная. Твои силы можно направить на куда более важные вещи, нежели на хлопоты обо мне. Зачем тебе это?

— Любишь ты везде искать причину…

Сильвириэль пододвинула кувшин с чистой водой поближе. Взявшись за рукоять и наклонив сосуд, она смочила кусок чистой ткани, после чего отставила тот в сторону, принимаясь вытирать кровь с руки жреца, аккуратно обходя границы увечий. На подушечках ее тонких, изящных пальцах чувствовались огрубевшие, небольшие, мозоли. По всей видимости от оружия, которое она не боялась пустить в ход, и сегодня чуть не сделала этого снова.

— Что же, раз ты так хочешь знать зачем мне все это, то слушай. Я не могу допустить твоей смерти по нескольким причинам. — закончив обтирать кожу, Вестница скинула окровавленную ткань в металлический таз. Она потянулась свободной рукой в сторону стола, но не найдя там обеззараживающего снадобья, который планировала взять у Антуана в его комнате, взяла пузырек с травяным настоем. Не то, чтобы он мог сильно помочь, но свое дело сделает и наполнит комнату приятным цветочным ароматом, возвращая присутствующих в лето — Первая и одна из самых главных - Ты еще не научил меня всему тому, что знаешь сам. Я предполагаю, что у тебя еще имеется около десяти рукописей, которые ты не давал мне для чтения. Вторая, не менее важная - Если ты, по какой либо причине, умрешь не закончив мое обучение, то другого наставника я найти не смогу. Вряд ли мне встретился еще один такой Антуан Дьямон, согласный взять в ученицы…эльфийку.

Аметистоглазая хмыкнула на свои же слова, отставляя в сторону склянку с настоем. Чтобы ускорить процесс высыхания, девушка едва-едва подула на ранения, чтобы успокоить возможное ощущение жжения.

— Третья, это то, что мы находимся в осажденном, демонами, городе. Я, кроме тебя, здесь никого не знаю. Держась поближе к тебе, у меня больше шансов выжить.

Это звучало…Неприятно? Гадко? Противно? Возможно так оно и было, но Силь говорила честно, правдиво и не увиливала.

— Но ты, ведь, и сам это понимаешь, поэтому ждешь не этого ответа. — она снова хмыкнула, беря его ладонь в свои руки и прикрывая глаза. Какое-то мгновение она молчала, прежде чем жрец мог увидеть как по его руке, расползаются золотистые, извилистые узоры, больше напоминающие собой какие-то растительные мотивы, относящиеся больше к лозам и папоротникам, если судить по расходящимся прожилкам.

Всякий раз, магия, что призывала остроухая, меняла свой внешний вид, словно бы подчеркивая растущие возможности и несколько творческий потенциал.

Раны были глубокими, серьезными и вряд ли такое мелочное заклинание могло их залечить, но вот стимулировать тело к процессам регенерации - вполне.

— Я считаю, что ты и есть тот, кому моя помощь нужнее. Забота о тебе и есть та важная вещь, на которую не жалко потратить усилия. — золотые линии, постепенно угасали, словно бы просачиваясь сквозь кожу Белой вороны. Вестница отпустила его руку, внимательно изучая теперь лицо учителя. — То, что ты истощен, я знала еще с момента нашего визита к краснокожим. И не только магически, но и физически. Я знаю что ты не спишь ночами, но не понимаю почему. Почему ты так себя изводишь…

Сложно было сказать, что сейчас испытывала эльфийка. На ее лице трудно было прочитать какие-либо эмоции, кроме спокойствия. В глазах плескалась печаль, но какая-то странная. Не та, что испытывал Антуан, а какая то другая, измененная, словно в кривом зеркале, искаженная. Такая печаль обычно проскакивала у людей, которые оплакивали свое прошлое, не желая смотреть и шагать в будущее. А может этого будущего у Сильвириэль и не было? Или она себя в нем не видела. Она была в нем лишней, чужой, инородной.

— Но, наверное, это не мое дело, так? — предугадывая возможный ответ, хмыкнула целитель, отстраняясь.

Отредактировано Сильвириэль Ллевеллин (15-05-2025 10:24)